My dear angel

Ей никогда не говорили, как она прекрасна, да? Как смешно. Мир полон глупцов, слепцов, которые ходят мимо сокровищ, не догадываясь об их ценности. Они топчут редчайшие бриллианты, принимая их за обыкновенные камни, а потом удивляются, почему их жизни столь ничтожны. Но я не такой. Я разглядел её ценность сразу. В каждой черте её лица, в изгибе её губ, в том, как её тень скользила по земле – я видел совершенство. Знал, что она не должна принадлежать этому грязному, ничтожному миру. Я помню нашу с ней первую встречу, будто это произошло вчера. Кто бы мог подумать, что пролетели годы. Годы, что я полностью посвятил ей, моей любви к ней. Смешно думать, что всё это – просто случайность. Что было бы, если бы я не оказался там в тот день? Если бы повернул за другой угол, выбрал иную дорогу? Я бы не увидел её, не почувствовал бы, как сердце моё сжалось, как воздух вокруг стал гуще, словно сама реальность сместилась под её взглядом. Нет, это не случайность. Это было предначертано. Она была ангелом – и в то же время дьяволом. Её красота была небесной, но сила, которой она меня притянула, была чистым, неразбавленным грехом. Если бы не глупая случайность, я бы не узрел её ангельской красоты и того дьявольского влечения, что она на меня наслала. Общество может сказать что это одержимость, нездоровое влечение. Я же предпочитаю называть это поклонением. Ведь как не посмотреть на неё, не восхвалить ангельские черты? Никак, ни один смертный не смог бы устоять. В том и заключается её греховность, её вина. Соблазнила меня, заставила терять сон и рассудок. Всё она, перед глазами только она и её лик, который признали бы и в Раю, и в Аду. Какая Ева, какая Лилит? Вот оно, моё яблоко, мой запретный и греховный плод Мое спасение и божье наказание Наталья Арловская. *** На дворе стоял 1853 год, Крымская война затягивала нас, заставляя страны вступать в войну без особой на то причины. В тот год Великобритания и Франция вступили в неё, поддержав Турцию. Нам это было выгодно, даже более чем. Остановить распространение влияния России на Балтийском море было просто необходимой мерой для всеобщего спокойствия спокойствия. Это должен был кто-то сделать и сделали это мы. С объявлением войны нужно было провести переговоры и вывести наших политиков из Петрограда чтобы не подвергать их опасности в недружественной для них стране. За этим я и приехал в Россию. Встречаться с Брагинским не было никакого желания, но увидеть его стоило, как минимум чтобы посмотреть, как он будет прожигать меня взглядом, но пока ничего сделать не может. Пока всё не вскроется окончательно. Уверен, он сдержится, а если нет, то он наиболее глуп чем я предполагал. В тот день, после очередных бесплодных переговоров, наполненных фальшивыми улыбками и пустыми словами, мне отчаянно хотелось освежить разум и просто проветриться. В нескольких кварталах от места встречи должен был располагаться небольшой парк – говорили, там есть пруд и живописные аллеи. Погода выдалась пасмурной: моросящий дождь и холодный ветер заставляли прохожих спешно укрываться в домах. Это было мне на руку – маловероятно, что в такую непогоду кто-то рискнёт прогуливаться. Взяв с собой зонт, я вышел на улицу. Шагая по влажной мостовой, я ощущал, как холодный воздух пронизывает пальто, а капли дождя ритмично постукивают по ткани зонта. Город постепенно оставался позади, уступая место тишине парка. Дорожки, усыпанные мокрыми листьями, тянулись между стройными деревьями, их голые ветви покачивались под порывами ветра. Пруд в далеке, затянутый лёгкой рябью от капель, отражал свинцовое небо, что было затянуто тяжелыми тучами. Я неспешно брёл по тропинке, наслаждаясь редкими моментами одиночества, когда не нужно следить за словами, изображать безразличие или подчиняться правилам светского общества. Здесь, среди сырого воздуха и шёпота дождя, можно было просто быть собой. Это было так освежающе, если бы не одно «но». В моё умиротворение вмешались. Краем уха, я услышал какую-то беготню и шум, прорывающийся сквозь громкий стук капель по земле. Грубая русская речь резала по ушам, словно нож. Боже, почему эти русские такие безкультурные? В раздражении я обернулся, желая увидеть нарушителей моего покоя, но застал довольно интересную картину. По вымощенной улочке парка позади меня бежала юная девушка. Мокрые волосы выбились из-под ленты и прилипли к лицу, простенькое платье из дорогой ткани отсырело, а подол, что дева держала в руках, приоткрывая худые щиколотки, покрыла грязь.Но это было ничто, по сравнению с тем, что я увидел подняв взгляд. Никогда ещё я не видел столь прелестного лица. Оно было почти нереальным, словно сошедшим с полотна великого художника. Только широкая, живая улыбка разрушала этот иллюзорный образ, делая его… невыносимо притягательным.Её глаза, серые, с почти ледяным отблеском, сверкали в полумраке дождя, словно отражая грозовые тучи. В тот миг я ощутил себя жалким смертным, посмевшим взглянуть на небесное создание. Она словно ангел снизошел на землю, потеряв по дороге нимб. В любовании я не сразу заметил женщину средних лет, что бежала за девушкой с зонтом и что то выкрикивала. Мне не сразу дано было осознать, что они обе пронеслись около меня и уже бежали дальше.Я проводил их взглядом, и лишь когда они почти скрылись за густыми деревьями, меня осенило. Какая нелепая, а главное - возмутительная ситуация! Юная девушка, явно благородного происхождения, мчится по парку в такую непогоду, как какая-то простолюдинка.Как эти русские могут быть столь невежественны, совершенно не заботясь о приличиях?Даже не постеснялась мужчину, какой мрак! Не раздумывая больше, я направился по тропинки дальше, не меняя своего маршрута,заведомо зная что встречу эту странную пару снова. Гравий под ногами хрустел, тяжелый воздух был пропитан сыростью. Когда я вышел к пруду, то застал сцену, еще более странную, чем предыдущая. Юный ангел, смеясь, кружилась под дождем, запрокинув голову, будто вовсе не замечая того, что прямо сейчас она под ливнем.Длинные рукава белого платья в этом кружении становились похожи на крылья, завершая в голове образ. Ее спутница стояла поодаль, тяжело дыша после бега и что-то взволнованно говорила на русском, но юная леди, казалось, не слушала. - Простите, но могу ли я поинтересоваться, что здесь происходит? -произнес я на английском, подходя ближе и отряхивая несуществующую пыль с рукава костюм. Девушка резко остановилась и обернулась ко мне. Ее глаза сверкали весельем, а на губах играла улыбка, но в момент, когда она заметила меня, её лицо переменилось. Глаза округлились и она замолкла, но всего на секунду, в следующую по её лицу вновь расплылась улыбка. Боже, ну разве не прелестна? Мне пришлось сглотнуть подступивший ком в горле. Сердце болезненно толкнулось в груди, а по телу разлился жар. Какое же это мучение - не иметь права коснуться её. Стоп, что? - О, англичанин! - воскликнула она что-то,выводя меня из оцепенения, смотря на меня с неприкрытым любопытством, будто я был диковинной зверушкой, случайно попавшей в этот парк. -Почему же вы решили вмешаться в наш маленький праздник? Я приподнял бровь. Не было удивления от того, что девушка владела английским, но то, с как буднично она говорила подобное просто поражало. Ангелы так не говорят.Но кто сказал, что она ангел? Нет, скорее дьяволица в обличье святой. - Простите, но я не знал, что беготня под дождем и полное отсутствие приличий теперь называют …праздником? - мои слова вышли более резкими, чем я намеревался, но девушка лишь рассмеялась, запрокинув голову. Гувернантка попыталась что-то сказать, но девушка только отмахнулась, не сводя с меня взгляда. - Вы, англичане, такие чопорные! Разве не хочется отдохнуть от забот и побыть ребёнком? - Поверьте, юная леди, у меня нет такой привычки. - Как жаль! - вздохнула она, продолжая смотреть на меня с нескрываемым интересом. - Значит, вас в детстве не учили радоваться жизни? Я сузил глаза, почувствовав, как этот разговор принимает неожиданное направление. - В детстве меня учили манерам и самоуважению, в отличие от некоторых, - ответил я, выдержав паузу. Она снова рассмеялась, и этот звук прокатился по моей коже мурашками, точно прикосновение шелка. Но в её взгляде мелькнул вызов - и я понял, что пропал,невольно засмотревшись в эти глаза. Глаза, что не вязались с юным телом, глаза что отражали в себе многолетнюю мудрость. Меня пробрала дрожь, но я уже не мог оторваться. Будто тонул, захлебываясь её взглядом, но не испытывал страха — только невыносимое желание утонуть глубже.И сквозь эту гладь я услышал её слова. - Ну что ж, мистер... - Керкланд, - коротко и хрипло от чего-то пробормотал я. - Наталья, - просто ответила она и, наклонив голову, добавила: - Думаю,на этом нам следует расстаться, мистер Керкланд. Я намерена остаться в своём празднике одна, коль вы решили читать мне нотации От того, как она говорила, одновременно отталкивала и притягивала. Её грубый акцент, умиротворенная речь и внешний вид, всё это будоражило моё сознание, отчего-то вгоняя меня в краску. Только подумать, меня, мужчину, что живёт на этой земле не одно столетие, видевший самых разных женщин, смущает малолетняя хамливая девочка. Но она не такая и девочка, больше девушка. Да юна, но очень … привлекательна? Да чтоб тебя! Опять? Что за наваждение такое? Пока я пытался привести свои мысли в норму, девушка уже вновь подобрала свои юбки и пошагала прочь,заставив гувернантку тут же пустится за ней, что то озлобленно шипя на русском. Женщина была явно недовольна действиями своей подопечной. Осознав, что это создание сейчас покинет меня, я тут же зашагал следом, желая нагнать и допросить.Что она со мной сделала? Голова шла кругом, мысли путались, а дыхание стало прерывистым. Я чувствовал себя глупцом. А хуже всего было осознание: мне хотелось ещё. Она ведьма? -Кто вы? - я не узнавал свой голос. Девушка обернулась , останавливаясь так резко, что я, невольно сделав ещё пару шагов следом, чуть не упал -Не думала что у вас проблемы с памятью. - она улыбнулась, очаровательно сверкнув глазами- Я Наталья. Наталья Арловская. *** Это имя,это чертово имя. Именно с того момента началась та жизнь, которой я живу сейчас. Тот день был роковым, с того дня я больше не мог заснуть, не произнеся это имя. С того дня, её образ преследовал меня,заставляя терять покой. Руки дрожали, когда я пытался взять перо, чтобы написать ей... но каждая буква её имени выходила неуклюжей, словно сама рука отказывалась осквернять этот образ словами. Я исписывал сотни листов,желая послать ей весточку, напомнить о себе, но не знал её адреса. Да и если бы знал, разве решился бы? Я не знал ничего о ней, кроме этого проклятого имени, а большего мне узнать не представилось возможным, ведь мы покинули Россию спешно. Англия полноценно вступила в Крымскую войну, поэтому наше нахождение в Петрограде больше не представлялось возможным. Как бы я хотел забрать её оттуда, из этой чертовой России. Видеть её каждый день, окутывать любовью и заботой, жить ей, дышать ей. А здорово ли это? Я каждый раз пугался своих мыслей. Как я могу думать о ней в таком ключе,она просто человечишка,в ней нет ничего особенного. У меня есть дела и поважнее. От этих мыслей я злился на себя больше. Так было каждый раз. По фазам. Сначала я её обожаю, боготворю, мечтаю о встрече, думаю каждую свободную и несвободную минут. Потом злюсь, заставляю себя забыть, не думать, вырезать этого ангела из сознания, стерев даже малейшие упоминания.Я твердил себе, что она всего лишь девчонка – юная, дерзкая, недостойная моего внимания... но проходит время и я начинаю скучать по её облику…, и так по кругу. Снова и снова. Я вырывал её образ из своего сердца, но он возвращался. Возвращался всегда. Иногда я боялся, что окончательно схожу с ума. Ведь это не любовь, нет… Это болезнь. Она разъедала меня изнутри, не давала дышать, не давала жить.Она была в каждом мгновении, в каждом шорохе дождя за окном, в каждом порыве ветра. Я закрывал глаза – и видел её. Я открывал их – и искал её. Иногда мне казалось, что если я закрою глаза и протяну руку, то смогу коснуться её волос...В такие моменты меня пробирала дрожь, и я чувствовал себя одержимым. Я не могу избавиться от этого. Её образ выжжен на подкорке моего сознания. Я понимал что я глупец, влюбиться в девушку, что видел всего раз. Но я не был влюблён, я был околдован. Бог или дьявол, кто послал мне это испытание? Что это - искушение или наказание? Я не знал Но каждое её упоминание, каждая мысль о ней заставляли моё сердце биться, словно пыталось вырваться из груди. Вырваться к ней. Единственное о чём я мог мечтать, это окончание войны и визит в Россию. Забавно верно? Сам вступил в эту войну и сам пожалел. Но я не знал другого выхода, я был уверен что это единственная возможность увидеть её. Иногда меня мучали мысли А что, если, когда я найду её, она уже будет носить чужую фамилию? Что, если её рука будет принадлежать другому мужчине, а её губы будут произносить не моё имя, а его? Что, если её глаза, в которых я когда-то утонул, больше не заглянут в мои с тем же бесстыдным весельем? Что, если она даже не вспомнит меня? Этот последний вариант был самым страшным. Потому что я помнил её каждую секунду своей жизни. А если для неё я был лишь мимолётной встречей? Нет, я не мог этого допустить. Я найду её. И, если потребуется, заставлю её вспомнить. Я знал, если увижу её ещё хоть раз, я её никогда не отпущу