Часть 1

      Некромант шел среди сотен мертвецов. Каждый шаг его был приглушен, время словно застыло, повинуясь руке в черной перчатке. Не летали птицы, не кричали люди. Некому было кричать, некому было летать.       — Свимсаш…       Он не обернулся на зов. Сел у мертвого тела и бережно, словно нежно отодвинул с лица длинную черную прядь волос. Ширасс молчал, смотря в распахнутые от ужаса глаза. И за черной маской его не было видно ни одной эмоции. Хотя на какие эмоции способен живой мертвец?       Злость.       Жгучая злость растекалась по мертвым венам, заставляя застывшую кровь двигаться. В пределах нескольких метров запах гнили усилился в разы. Словно война в городе закончилась несколько дней назад, а не продолжается.       — Убить исчадье ада!       Шамкеш поднял голову и посмотрел на людей. Белые рясы их стали красными и черными. Лица искривили ярость и жажда крови. Животные, все они стали походить на самых настоящих животных. Безумных и отвратительных, таких несовершенных.       Но некромант это исправит.       Всего желание и не нужно ничего более. Всего лишь захотеть, и служители церкви упадут замертво. Нет ни шанса на спасение, им некуда бежать. Не от того, кто был рожден самой смертью, кто потерял всех и все.       Снова.       Среди множества трупов можно заметить магов. Черные, белые их мантии уже ничто не защитит от грязи этого мира. Их застывшие лица, холодные тела никто не сможет похоронить. Слишком много их, слишком сильно пропиталась местная земля кровью и яростью. Трава на обочинах дороги уже стала умирать, деревьям осталось совсем немного. Свимсаш чувствует это, знает это. Ничто уже не сможет жить здесь.       Медленно поднявшись, ширасс пошел прочь, игнорируя усилившиеся крики друзей. Оттолкнул руку, что посмела его схватить за плечо. Оттолкнул оборотня, что схватил за талию, прижимая к себе. Тот упал на один из трупов, и послышался треск ломающихся мертвых костей.       — Да постой же ты!       — Нет.       — Слушай, я понимаю, что Минир с Кэролом и прочими мертвы, но мы уже ничего не можем сделать. Понимаешь? Давай вернемся и проводим выживших в сторону Башень, — мужчина поднялся и снова попытался взять мертвеца за руку.       Ширасс молчал, смотря в раскосые глаза.       — Ты ничего не понимаешь, тигр.       Ему не дали развернуться снова, крепко прижимая к себе. Так, что если бы Свимсашу нужен был кислород, то он бы задохнулся.       — Понимаю. Я потерял большую часть своей стаи. Так что прошу тебя, я не хочу потерять еще и тебя.       Шамкеш рассмеялся. Громко, несмотря на маску, зло и, возможно, безумно. Снова оттолкнул от себя Архаона, снова заставил придавить под собой мертвое тело. Снова хруст костей, и смех усилился. Некромант смеялся, смотря в небо. И невозможно было отличить этот смех от плача.       — Прекрати, прошу тебя. Мы ничем не можем им помочь. Я знаю, что ты чувствуешь, я…       — Где же ты был, Архаон, когда я умирал сам? Где ты был, когда убили мою душу? Кто ты такой, чтобы понимать меня, ничтожный кошак? Бог смерти, мой покровитель? А может, ты бог жизни, моя противоположность? Или ты, как эльфы, умеешь читать души? — ширасс с безумием посмотрел на него. — Ты никто. Ни возлюбленный мне, ни брат. И не смей меня останавливать.       — Послушай, давай вернемся…       — Куда? Мой последний дом сгорел. Незадолго до моей смерти, — Свимсаш развернулся так резко, что плащ хлестнул оборотня по лицу. — Тогда я не смог отомстить. Но сегодня эта земля увидит смерть всех церковников.       Он пошел вперед, не разбирая дороги. А перед глазами среди мертвецов видел всех, кого однажды потерял навсегда. Отец, мать. Любимый брат-близнец. Наставник, который вытащил из лап смерти. Любимый Ковен, который уничтожили так же легко, как и сегодня. Мужья. Все, кого он любил, все, кто был ему дорог, в конце концов, погибли.       И если раньше Свимсаш не решался, то сегодня он отомстит.       Сегодня тот день, когда весь мир захватит череда смертей. Сегодня начало великого геноцида. И пусть он станет изгнанником среди своих, пусть лишится всех прав и исчезнет с лица этого мира навсегда. Но пока он еще может идти, пока он может, он будет убивать.       И никто не сможет этому помешать.       Мир надолго запомнил Год Несчастий. Год, когда все живые прятались в своих домах, плотно закрывая двери и окна. Нигде не горел свет по ночам, не звучал веселый детский смех. Люди боялись выходить на улицы, не смели убирать развешанные по деревьям мертвые тела служителей храма Единого Бога и алхимиков, бросивших вызов самому миру. Даже когда сидеть дома становилось невыносимо, когда трупный запах пропитывал все на расстоянии километров, люди продолжали бояться.       От многочисленных смертей подземные воды наполнились ядом. Мясо животных, овощи и фрукты перестали быть съедобны. И не было этому конца. Многие расы Мира медленно умирали. Друиды потеряли все свои силы и навеки оказались заперты в деревьях и цветах. Русалы не смогли дышать в пропитанной ужасом воде и задыхались. Драконы сгорали заживо в вулканах, потеряв свою власть. Гномы погибли под обвалами своих пещер. Жалкие остатки живых забыли о вражде и просто пытались выжить на медленно умирающей земле.       Но их дни уже были сочтены.