Семейные беспорядки

— Что на этот раз случилось? — обводя взглядом младшего брата, спросил Томас, откидываясь на спинку кресла. — Она меня ударила. — указывая на лицо, ответил Джон. — Ты, как малый ребёнок, Джон. — протирая лицо рукой, нервно говорил мужчина. — Я сколько раз тебе говорил, не бей свою жену. Пускай зайдёт, а ты выметайся, с тобой поговорю позже. В комнату вошла аккуратная девушка в тёмном платье, с таким же тёмным синяком на челюсти. — Как-то очень странно, не находишь, что в синяках я, а жаловаться пришел он. — ехидно протянула девушка, подходя к столу, но так и не рискнув сесть за стол, видимо, хоть каплю хорошего воспитания он не растеряла. — Садись. — девушка послушалась. — Он глупый, слишком глупый, раз ты снова тут, Гвенни. — Ну хоть в чем-то мы согласны, Томми. — немного улыбнулась девушка, забрасывая ногу на ногу. — Все что он умеет — это бить жену, пить гребанный виски и выполнять твои приказы, как собачонка. — Он твой муж. — Не по моей собственной воле, стоит заметить. — девушка смело смотрела Томасу в глаза. — Ты сделал его моим мужем. — Ты можешь не дерзить?! — спокойно спросил Томас. — А то что, прикажешь Джону избить меня?! — едко улыбнулась Гвендолин. — Почему она снова тут восседает? — в комнату влетела Полли. — Мало работы по дому, дорогуша?! — обратившись к самой девушке, с насмешкой проговорила Полли. — Полли, не вмешивайся. — заступился мужчина. — Я исправно выполняю роль прислуги в вашем доме, миссис Грей. — Мисс Грей, пора уже запомнить. — ехидно протянула Полли. Ненависть Полли к Гвендолин Шелби была обоснована её же внутренними мотивами. Дело в том, что Гвендолин была первенцем мужчины, которого Полли горячо любила много лет назад, именно появление на свет малышки Гвен помешала их роману с её отцом. Поэтому всеми силами женщина пыталась уколоть молодую женщину во всех смертных грехах. — Ну что ж, главари семьи Шелби в сборе, так какое же наказание меня ждёт за то, что я ударила своего мужа, защищаясь?! — все так же спокойно интересовалась Гвенни. — Защищаясь?! Ты её слышишь, Томми?! Защищалась она. — истерически смеялась женщина. — Полли не встревай! — Лучше спроси у неё, почему она не родила Джону детей за эти два года? — не успокаивалась женщина. — Я не виновата, что моё тело не принимает семени этого идиота. — резко ответила девушка, не отводя взгляд от Томаса. — Боже, Томми, ты это слышишь, она не имеет ни капли уважения к мужчине, что принял её. — размахивая руками, говорила Полли. — Да бог против появления этих детей на свет с такой-то матерью. — Полли, выйди. — снова заступился Томас, потому что эти передряги между женщинами ему порядком надоели. — Если ты снова ничего с этим не сделаешь, мне придётся самой взяться за неё. — строго проведя взглядом по девушке, направилась к двери.  — Ну так что, Томми, какое моё наказание? — спросила девушка, как только Полли скрылась за дверью. — Подожди с наказаниями, что произошло на этот раз? — поинтересовался Томас, потому что этот случай первый за долгое время перемирья между супругами. — Ему снова не понравилось, что я лезу в ваши дела со своими советами. Вот он меня и ударил, а я не стала терпеть и ударила его в ответ. Ему это конечно же не понравилось. Поэтому плеваться кровью снова пришлось мне. — улыбнулась девушка. — А потом Полли спрашивает, почему это я не родила ему детей, я просто не могу их выносить. — Может все же стоит не лезть в его дела и не быть грушей?! — А может стоило воспитывать его настоящим мужчиной, чтобы мне не пришлось ею быть?! — язвила Гвенни. — Я поговорю с ним. — строго ответил Томас. — И всё? — засмеялась девушка. — Тогда встретимся через неделю, когда ему что-то ещё не понравится. — поднимаясь со стула, говорила девушка. — Вот только следующий раз, как он поднимет на меня руку, я огрею его сковородкой, а потом возьму с комода револьвер, который он прячет на всякий случай и прострелю его и так дырявую бошку — серьёзно говорила девушка, хотя низа что в жизни не выстели бы в своего мужа. — Не придется, Гвендолин. — строго ответил Томас, которого ни капли не смутили такие слова девушки, он знал, что от нее можно было ждать чего угодно, и было странно, что она так долго продержалась в браке с его братом. — Мы вас разведем, и ты уедешь от сюда, куда захочешь. — Неужели. — повернулась девушка. — До встречи, Томми, через неделю. Она привыкла, что не обязательно все слова Шелби были правдой, особенно если это не касается бизнеса. Но она сама не знала, хочет ли она этого развода. — Ты всё же не выполнил последней просьбы моего отца, — повернулась девушка у двери. — ты не смог найти мне хорошего мужа, вместо этого отдал меня за своего младшего брата. — улыбнулась девушка. — Сейчас он мой муж — и мне уже от этого никуда не деться, Томас, но я люблю его, хотя он и верный путь воссоединится с отцом. И скрылась за дверью. За эти два года, что она считается женой Джона Шелби, она привыкла к таким походам к Томасу «на ковер», привыкла к нападкам Полли по поводу порядка в доме и отсутствия наследников Джона. Но она не привыкла, что её муж не дает ей влиять на его жизнь, не привыкла, получать удары от него, вместо ранее привычных поцелуев. Да, она не была влюблена в Джона в день их свадьбы, устроенной Томасом, дабы выполнить последнюю волю отца Гвен — чтобы его единственная дочь вышла замуж за достойного мужчину, но она полюбила его. Полюбила, когда он, боясь саму девушку не умело обнимал её, в качестве своей жены, когда нежно целовал в их уже совместной спальне, нашептывая слова любви, когда дарил цветы, чтобы угодить новоиспеченной жене, когда обнимал, когда она плакала и скучала по прежней жизни с отцом и матерью, который не стало. Полюбила, потому что чувствовала себя любимой. Но набравшись сил и уверенности рядом с хорошим мужем, она снова приобрела и уверенность в собственном слове, привыкшая к свободе слова дома, но, утратив которую после её распада. Она начала давать ему советы, без какого-либо зла, он её не слушал, и так по кругу пока ему не надоело, и он не начал применять силу. Гвенни тоже не с робкого десятка, поэтому могла с легкостью поднять на него руку в ответ, и никогда-либо в другом случае. Как и любому другому мужчине это не нравилось, поэтому на утро на теле молодой Гвен проступали огромные синяки, и она замолкала, но на некоторое время. На следующий день, Джон извинялся и молил прощение, за то, что позволил себе лишнего, целовал ее руки и колени и говорил, что не за что не поднимет на неё руку. Но через полгода, все повторялось по новой. И снова, и снова. Но она любила всей своей душой и готова была терпеть все его нападки, только чтобы он обнимал её после, покрепче прижимая к себе.