Часть 1

Пол в твоём улье, Как пылью, Усеян плёнками. (Смотрятся крепко, на деле – ужасно ломкие). На этих плёнках: – диверсии, что случаются; – лусуса предагоническое рычание; – тело, в котором душа (никому не отдана); – рожа Муррита, до одури незнакомая; – ящеров орды, заколотые кинжалами; – взгляд Албион (в нём читаешь ты что-то алое); – счётчик, молчащий исправно при приближении; – руки и ноги без судорог и без жжения; – Джента, которая больше не заикается; – шрамы и раны, что полностью вдруг затянутся; (Вдруг – значит, вдруг, без особого вовсе повода; или – наградой за что-то ужасно долгое, глухо-жестокое, твёрдое, безразличное; то, что терпел ты, наверное, безгранично, и вытерпел, выстоял…) – губы с кривой улыбкою; (Ты победил) – твои кости совсем не хлипкие; – нет больше игр; – нет руды; – нет извечной паники… …но под ногами – назойливое шуршание. Плёнки пищат и хрустят под твоей подошвою. Плёнки – лукавое, мерзкое, невозможное. Здесь, в настоящем – кирка, рёв титаночерепа, игры Муррита и паника до истерики; здесь, в настоящем – победы в воображении, счётчик, сгоревший задолго до приближения; грубые раны, свербящие едким пламенем; мойрал, давно захлебнувшийся в заиканиях, камни, что стали от крови засохшей рыжими. Здесь, в настоящем, ты – вечный упрямый выживший.