Часть 1

Анна сидел в самом темном углу зала таверны, сдвинув маску в сторону и вверх, так что была видна только половина лица, та, что дальше от камина. Свечи на его столе не стояло. Я протиснулась к шефанго, села напротив давнего друга, кинула девушке мелкую монетку, попросив повторить мне тоже, что было у Анны в кружке. Не смотря на большое количество посетителей в таверне, мою кружку принесли на удивление быстро. Но Анна заговорил лишь после того, как девушка отошла. — Брана, ведьмака, помнишь? — Спросил он, отхлебнув из своей кружки. -Жив? — ответила я вопросом на вопрос. -Жив. — Утвердительно кивнул шефанго — Он просит о помощи. -Что, опять хтоническая тварь на перевале завелась? — Я не отрицала подобной возможности. Раз уж один раз пролезла, за ней могли последовать и другие. -К счастью, нет. Тут более тривиальный случай. Как у тебя с демонологией? Я покачала раскрытой ладонью в воздухе, и пояснила: -Теория более-менее, практика миновала. Воевать приходилось. -Это хорошо. Потому что в этом и состоит его просьба. Я, как сама понимаешь, не могу. — Он улыбнулся, показав по акульи острые зубы. — Меня он почует раньше, чем я подойду на расстояние удара. -Я согласна. Так может расскажешь подробнее? Анна кивнул, жестом потребовал себе еще одну кружку, дождался ее и тогда начал рассказ. — Здесь недалеко есть один перекресток в чистом поле, там сходятся дороги от ближайших селений с дорогой сюда, в город. Раньше там было дерево, на котором вешали преступников — убийц, насильников, мародеров. В назидание, сама понимаешь. Потом в дерево попала молния, и оно сгорело. Говорят, сгорело до корней, только угли остались. Сам не видел, я обычно на материковую часть так далеко не захожу. Я улыбнулась этой фразе — океан был в дне пути, через невысокий перевал. Шефанго чуть нахмурился, но продолжил: -В общем, не успели угли смешаться с землей, как на перекрестке произошло первое убийство — двое соседей, возвращавшихся с ярмарки, поссорились, и один зарезал другого. На суде говорил, что на него затмение разума зашло. Просил прощения, но ему это не помогло — слишком много свидетелей было, это было днем, когда они семьями ехали домой. Потом там понесла лошадь, на смерь затоптала троих, включая своего седока. Дальше — больше: массовые драки, нападение волков, бешеные животные. Вызвали местных священников. Те походили, побормотали, окурили перекресток, и ушли. На некоторое время все успокоилось. Но потом бык из стада на перекрестке затоптал пастушка… Люди не выдержали, и обратились к ведьмаку. Бран согласился, навел справки, наведался к перекрестку. И увидел, как местная ворожея вызывает демона. Ворожее не повезло. Брану повезло больше — его демон не заметил. Но, сама понимаешь, он с таким не справится. Он тоже это понял, обратился ко мне, а я уже к тебе. Я кивнула, отпила из кружки. - Когда следующее полнолуние? - Через ночь. - Мало времени на подготовку. — Я оперлась щекой на руку. — Или Бран тебе передал какие-то наработки? - Увы, ничего. Кроме самом ритуала вызова. — Анна запустил руку под дублет и вытащил незапечатанный конверт. — Пишет он ужасно. Я забрала конверт, пробежалась по письму. - Он специально делает ошибки, чтобы случайно ничего не провоцировать, это мера предосторожности. А вот перо у него было ужасное, с этим не поспоришь. Я оставлю его себе? Анна сделал неопределенный жест, который я истолковала как разрешение. Конечно же, я наведалась на перекресток на следующий день. Даже в свете солнца ощущалось присутствие чего-то страшного на перекрестке, и судя по следам телег, уже проторивших пару колей в сторону от перекрестка через поля, ощущалось это уже всеми. Пока сейчас поздняя осень, это не имело значения, но весной, когда поля снова будут засеяны, лендлорды и их арендаторы будут явно недовольны тем, что кто-то топчет их будущий урожай. В лучшем случае поставят ограду, в худшем — начнутся бунты. И площадкой для боя наверняка станет этот же самый перекресток. Что ж, проблему действительно надо было решать сейчас. Но сказать, что ситуация мне не нравилась — по сути не сказать ничего. Я шла к перекрестку. Ночь выдалась ясная и холодная, вокруг полной луны, как зимой, блистало гало. Тишина окружала меня — теплый сонный город остался позади. Здесь же шуметь было просто нечему — урожай собран, схватившаяся первым льдом земля по твердости не уступала камню, во всяком случае до восхода солнца. Я шла медленно — время у меня было от полуночи до утренних сумерек. Главное сейчас было совладать со страхом, заставляющим мелко стучать зубами. Страх был другом, страх — это правильно, те, кто не боится — делает ошибки и долго не живет. Я боялась не демона. Я боялась, что он почует кинжал, который когда-то давно Вечный выковал из своей крови, или что я промахнусь. Бран не описал внешность и размеры демона, и хоть дружба с шефанго сделала его более устойчивым к волне ужаса, но человеческая психика все равно защищалась от увиденного, стирая образ из памяти. На перекрестке дрожь из мелкой превратилась в крупную и потом внезапно исчезла. Я чувствовала присутствие, незаметно накинула на себя «полог» не дающий никому рассмотреть что-то подробно, и произнесла формулу призыва трижды, делая паузы после каждого предложения. На меня упала огромная тень. Я сглотнула, смачивая пересохшее горло, резко на месте развернулась и ударила в пустоту, в то место, где по ощущениям должно было находиться сердце демона. Первый миг я успела испугаться, что ничего не получилось, но тут кинжал выскочил из моей ладони, я успела почувствовать волну жара, пробежавщую по нему. Руки демона, огромные, с толстыми пальцами., переходящими в когти нацелились на меня, пытаясь схватить. Я нырнула вниз и вперед, к демону, было ощущение будто я окунулась в ледяное крошево. Я вызвала в памяти печать защиты от демонов и ударила образом с ней, так, будто бы это был бы кастет. И тот же миг оказалась на свободе, жадно глотая воздух, казавшийся теперь почти горячим. Я обернулась — демон рвал себя, пытаясь добраться до кинжала в его груди, раскалившегося на столько, что он уже светился красным. Куски плоти плавали сажистыми хлопьями вокруг, вызывая озноб при прикосновении. Я не понимала, почему он не преследует меня — я не убила его сразу, но причинила нестерпимую боль. Я понимала, что должна быть какая-то причина, по которой он не сходит с места, что-то держало его на месте. И что-то знакомое проглядывало во всем, очень знакомое, а потому совершенно не очевидное. Уже было — демон, привязанный к месту, дерево, разрушенная печать… Серебряный клин! Где-то тут должны были остаться корни дерева — их никто не корчевал, считая, что все сгорело. Но корни в земле, они должны были остаться! Я упала на колени, шаря по земле в надежде найти практически иголку в стоге сена — демон не мог появляться с никакой другой стороны перекрестка, кроме той, в которую был вбит клин. Значит он был здась! Я шарила и шарила руками, отбрасывая в сторону комки земли, старые угли, отмахиваясь от сажистой демонической плоти. Демон осознал, что происходит, клоки подплывали все чаще, застя глаза, пытаясь приклеиться к коже, но отлетали тут же в сторону — серебро в моей крови не давало им проникнуть внутрь, попытаться подчинить меня своей воле. В итоге они сформировали плотный кокон, через которой не было ничего видно. Кроме комков земли и углей под пальцами стали попадаться то будто бы полированные, то слегка шершавые и пористые куски продолговатой формы или пластины — я поняла, что это кости. Они так же летели куда-то в сторону. Я сама себе напомнила собаку, которая пытается отрыть заветную кость. И тут кокон разлетелся в стороны, будто его и не было. Я выдохнула с облегчением, и продолжила дальше перебирать все, что попадалось под руки. Я была настолько поглощена этим, что не сразу заметила, что тишина нарушилась чьим-то тяжелым дыханием. Оно было далеко, и я не придала этому особого значения. Я похоже наткнулась на чей-то очередной скелет, и сейчас откидывала в сторону ребра. Одно мне показалось тяжеловатым, но я и его откинула в сторону. Осознание пришло мгновением позже, и я, как была на четвереньках, кинулась в ту сторону — большей глупости, чем найти клин и сразу же его выбросить… Я подхватила клин — изогнувшийся и почерневший от времени, выпрямилась, и тут поняла, что дыхание уже рядом, более того, я уже слышу удары лап о мерзлую землю. Я обернулась на звук, и разряд дугой, сорвавшись со свободной руки, побил воздух, на многие года отпечатав в моей памяти образ бешенного пса в прыжке на меня. Я сдалала шаг в сторону, пропустив тело мертового животного мимо себя. -Оставь. Уходи — я в первый раз слышала голос демона. Я дохнула на клин, осаждая пар на металле, бережно провела по клину пальцами — на них остался темный налет, зато клин посветлел. -Я знаю правила. — Ответила я, продолжая протирать клин от грязи и окислов. — И я сделаю все, что надо. Древо умерло, но семя спит. Я встала на колени, провела свободной рукой над землей, прислушиваясь к ощущениям — холодные струйки от останков казненных — удивительно, среди них не было бы того, кто был не виновен, немного липкие, как паутинки — от пролитой здесь крови, обжигающие — от останков сгоревшего дерева. Я искала теплое и живое — и нашла. Кто-то из проезжавших мимо оборонил орех — не обычный лесной орешек, а заморский, из которых мастера делают украшения — ребристый и жесткий. Я прижала ладонь к земле в этом месте, пробуждая росток от сна, он нежен и слаб, но именно его живой силы мне сейчас отчаянно не хватало — и я делилась своей. Росток толкнулся в мою руку, когда мир подернулся дымкой, первым уходило, как всегда в таких случаях, зрение. В голове стало звонко и пусто, когда росток достиг высоты в мою ладонь. Нужно было еще немного — что бы он нарастил кору, скинул листья, смог перезимовать. И уже понимая, что я не смогу подняться, не смогу встать и уйти — я воткнула клин в землю, под корни. Я почувствовала, как содрогнулась земля, успела услышать дружный собачий вой, свист, не слышимый для человека, но ощущаемый мной всем телом. Луна внезапно качнулась, придвинулась ближе, и радужное сияние лунного гало затопило для меня весь мир вокруг. Очнулась я от холода и шепота ветра. На востоке небо ощутимо посветлело, луна уже закатилась за горизонт. Рядом со мной легонько покачивалось на ветру молодое деревцо с парой разлапистых ветвей. Я встала на ноги, немного постояла, пошатываясь, прислушиваясь к собственным ощущениям тела. Вышла с обочины на перекресток, подобрала кинжал, внимательно осмотрела его — к счастью никаких повреждений на нем не было, но казалось, он спит, утомленный, как и почти весь мир в час перед рассветом. Я заткнула его за пояс и побрела к городу, в таверну — в тепло, в живое тепло.