Часть 1

Небо было таким безоблачным, что каждую маленькую сияющую точку было отчетливо видно. Чжи А вспомнились рассказы отца о звездах, которые он рассказывал ей, когда они выезжали на природу. Это было ей не очень интересно — ей больше нравились задачи на логику или разгадки ребусов. Но сейчас ей ярко вспоминается то, как они сидели вместе ночью, укутавшись в плед и смотрели в небо... Девушка посильнее прижала к себе колени, положив на них подбородок. По коже пробежали мурашки то ли от холода, то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от… Чжи А медленно повернула голову и наткнулась взглядом на рядом сидящего мужчину. Его темные глаза внимательно вглядывались в небо, словно ища там что-то. А волосы, обычно огненно-рыжие, в сумеречной тьме становились темнее ночного неба. В спину дунул ветер, отчего несколько прядей упали ему на лицо, но он совершенно не обратил на это внимания, продолжая сидеть неподвижно, словно статуя. А у нее ладони зачесались от желания убрать волосы с его точеного лица. Она, тяжело вздохнув, выпрямилась, убирая руки назад, от греха подальше, и опираясь ими на холодную черепицу крыши. — Знаешь, для парня, который дарит девушке на первый ужин полынь, ты довольно-таки романтичен, — она сосредоточилась на едущей вдали машине, чтобы ни в коем случае не взглянуть на него. Это и вправду была его идея — пригласить ее на крышу ее дома. Не сказать, что она была сильно против. Взлетать на крышу, к небу, на его руках — очень приятный опыт. — Эхш, — прозвучало с его стороны столь знакомая фраза, от чего уголки ее губ непроизвольно поднялись, — если так не понравился тот букет, зачем в воду поставила? — Это еще что… — продолжила Чжи А их шуточный спор, сама не зная зачем. Эти их короткие подколы ей всегда очень нравились, — я его потом высушу. Из одной части сделаю гербарий и в рамочку вложу, а другую размельчу и в кипятке заварю. Говорят, чай из полыни молодит! А я, знаешь ли, не бессмертная. Чжи А и не заметила, в какой момент повернулась к нему всем корпусом. Теперь у них была битва взглядов. И опять, он смотрит ей в глаза, как минутами ранее смотрел в небо, — словно ища что-то… В этот раз он проиграл и первым отвернулся от нее, пробурчав что-то себе под нос и посильнее запахнувшись в излюбленное пальто. Сейчас ей тоже не помешало бы накинуть на себя что-нибудь. Но как назло, она ничего с собой не взяла. — Не представляю, как можно жить вечно. — Полагаю, тебя не устраивают романтические вечера в молчании? — ответил Ён, тяжело вздохнув. — Ох, — она легонько толкнула его в бок, выражая свое недовольство, — это ведь и правда интересно. Многие люди сходят с ума на девяностом году жизни от того, что пережили. А тебе это… не надоело? Ён фыркнул, погрузившись в молчание. — Довольно тяжело первые двести лет, а потом свыкаешься с этой мыслью. Находишь какую-то долговременную цель и следуешь за ней. И так снова. И снова. Чжи А закусила губу, смотря на его профиль. Интересно, в какой момент он стал таким холодным и сдержанным? Что заставило стать его таким отстраненным? Неужели это прожитые годы? В своих мыслях она и не заметила, как он повернулся к ней лицом, и теперь заглядывает прямо в глаза. Девушка моргнула и задержала дыхание, не в силах отвернуться. Сердце набатом билось в груди. Интересно, а в какой момент он сделал ее, вечно сдержанную и отстраненную, такой чувственной? Как ему удается каждый раз вводить в ступор ту, у которой на любое слово есть свой ответ и уверенность в том, что она говорит и делает? Сейчас она понимает, что совсем не против этого. Это помогает ей отвлечься, забыть о боли потери… В нем есть нечто такое знакомое и такое нужное, что выбивает из колеи. «Ты ее реинкарнация.» — Вспомнились слова Ли Рана. — «Не доверяй Ли Ёну.» Чжи А часто заморгала, выбрасывая голос духа из своей головы. Она выбрала своего лиса. Она выбрала Ли Ёна. И уж точно не намерена прислушиваться к словам космического засранца, который за все это время только и делал, что пытался ее убить. — Все хорошо? — Ён наклонился еще ближе, вглядываясь в черты ее лица, ища признаки тревоги или дискомфорта. Чжи А не смогла сдержать улыбки на этот жест. Она почувствовала исходящий от него мятный запах мороженого, которое они недавно съели. Его теплое дыхание обдало ее губы, и она поспешила отвернуться. — Да, все в порядке, — быстро проговорила она, надеясь, что он в темноте не заметит ее смущения. «Боже, что этот лис делает со мной», — подумала девушка, улыбаясь своим же мыслям. Он ни разу не нарушил ее личное пространство, никогда не подходил ближе дозволенного, но в каждом жесте и движении было так много чего-то, такого важного и чуждого ей, что она и не знала, как реагировать. Она знала, что это за слово. И знала, что в этом нет ничего плохого. Но его забота пугала ее, потому что она думала, что в какой-то момент она исчезнет. А вместе с ней исчезнет и чувство безопасности и доверия, того, чего у нее не было долгие-долгие годы. Она не хотела этого. Перед ней стоял тяжелый выбор. Полностью довериться ему и стать уязвимой, или же не позволить ему подойти ближе к сердцу, оттолкнуть и держать на дистанции? Чжи А судорожно вздохнула, обнимая себя покрепче. — Эйхщ, — послышалось со стороны Ли Ёна, — говорил же, что на улице холодно, — пробормотал он, снимая с себя пальто и набрасывая еще теплую от его тела ткань на ее плечи. Губы Чжи А задрожали, когда она попыталась сдержать улыбку. Иногда ей казалось, что Ли Ён читает ее мысли, тем самым зная, в какой момент нужно проявить себя, чтобы она приняла решение. Она сжала губы в тонкую линию и отвернулась. Ей в голову пришла идея, которую она очень бы хотела воплотить в жизнь, хоть и понимала, что оно поставит жирную точку в ее выборе. Одним движением Чжи А, не давая себе времени усомниться, приподнялась и придвинулась к нему поближе, облокачиваясь спиной на его бок. Она слегка откинула голову, кладя ее на его плечо. Сердце бешено колотилось в груди, а она сидела, задержав дыхание, ожидая его реакции. Она почувствовала, как он замер на полувздохе и как все его мышцы напряглись, став словно каменными. Она боялась взглянуть в его лицо, сама не зная почему, поэтому продолжала тупо пялиться вперед, хотя перед глазами все плыло. Права была ее подруга, она полный профан в отношениях с мужчинами. Нервный смешок сорвался с ее губ. А за ним еще один и еще один. И вот она уже расслабленная сидит и смеется над нелепостью ситуации. Широко улыбаясь со слезами на глазах, она повернулась к Ёну и поняла по дрожащим уголкам губ, что он едва сдерживает смех. — Прекрати так смотреть на меня! — Чжи А уткнулась ладошками в его плечо, отталкивая, но тот ни на миллиметр не сдвинулся с места. Она побила ладошками по горячим щекам, молясь, чтобы они не порозовели от смущения. А лис продолжал зачарованно смотреть на нее, все больше и больше вводя ее в краску. — Ты паразит какой-то! Ты одуванчик! Воскликнула она, снова ложась на его плечо, на этот раз прижимаясь еще ближе. — Одуванчик? — его голос дрожал от смеха. — Да-а, — протянула она расслабленно, чуть прикрывая глаза. Он был таким горячим и мягким. — Белый и пушистый, но все равно сорняк. Он цокнул языком и пробормотал нечто похожее на «никакого уважения к тысячелетним». Его рука медленно сдвинулась вбок, приобнимая ее за спину. Чжи А и не заметила, как тепло его тела и умеренное дыхание убаюкали ее, отчего она заснула. *** Проснулась она уже в своей постели ранним утром, когда солнце пробилось в окно, освещая ее комнату. Девушка сонно огляделась вокруг, не помня, как оказалась здесь. Ее взгляд привлекла ее прикроватная тумбочка, а точнее цветы, стоящие на ней. В небольшом прозрачном стакане стояли сорванные где-то одуванчики. Желтые и пушистые белые. А рядом лежала записка. Спешно развернув ее, Чжи А увидела знакомый почерк. «Чтобы думала только о своем сорняке» — Паразит! — засмеялась девушка, нежно проведя пальцами по хрупкому белому цветку. В груди что-то загорелось, а по коже прошлись мурашки. Она определенно сделала верный выбор.