Властитель

      Сомбра поднимался к кантерлотскому трону. Всё… это конец многолетней войны. Как только ему удалось провернуть его гениальную схему, устранив и обезглавив Селестию, достойно сопротивляться Эквестрия оказалась не в состоянии, и вторгшиеся кристальные рабы без особого труда захватили ослабевшую страну. Первые две недели шла страшная резня. Сомбра никак не попытался этому воспрепятствовать. Ему не нужны были пони, ранее жившие на этих землях. Кристальные рабы должны заселить Эквестрию, присоединив её к Империи. А за остальным дело не станет. Сомбра станет единоличным правителем объединённых земель. Кто тогда осмелится ему противостоять?       Ну, положим, перебили не всех пони…       Цепочка, тянущаяся от одного из копыт Сомбры, натянулась, натужно зазвенев. Единорог обернулся; его хищное лицо расплылось в улыбке:       — А… Вещь.       — Меня зовут Флаттершай.       — Тебя звали так раньше, вещь. Теперь у тебя нет имени. И не пытайся сбежать, вещь. У тебя всё равно ничего не получится. Тебя быстро поймают, и мне придётся тебя наказать. А ты знаешь, вещь, что я не люблю этого делать.       Флаттершай, вышедшая из полутьмы коридора, слабо освещённого факелами, выглядела неважно. На лице запеклась кровь, почти целиком заляпавшая глаза. Вытереть их пегаске мешали скованные короткой цепью копыта. Единственное, что она могла делать — это идти за Сомброй маленькими шажками. На шее у неё был большой кожаный ошейник, цепочка которого была пристёгнута к переднему копыту единорога.       Сомбра со всей силы дёрнул цепочку. Не ожидавшая этого Флаттершай упала, разбив носик о каменные плиты.       — Ты испытываешь моё терпение, вещь.       Флаттершай поднялась на неровно подрагивающие копыта. Сомбра, улыбаясь, смотрел на её потуги. У пегаски не оставалось сил даже на то, чтобы твёрдо стоять.       — Ах, вещь… Прошло много лет, но я не устаю удивляться твоему упорству. Ты ведь должна понимать, что ты находишься в моей власти. Почему же ты не желаешь мне покориться?       — Ты никогда не сломаешь меня, Сомбра, — изо рта Флаттершай потекла густая бордовая кровь, капающая на каменный пол. — Никогда…       — Ты сломаешься, рано или поздно, — прошипел единорог, снова дёргая цепочку. — Никто не сможет сопротивляться мне вечно, вещь. И ты рано или поздно склонишь передо мной голову.       — Я умру, но не сделаю этого! — крикнула Флаттершай, поднимая голову. Кровь, поначалу сочащаяся струйкой, потекла широким ручьём.       Это встревожило Сомбру. Он не умел лечить травмы, а у единственное пони, оставшейся от старой Эквестрии, явно были повреждены лёгкие. Это было просто опасно. Сомбра протянул рог, чтобы хотя бы постараться помочь последней пони, которая осталась с ним, но Флаттершай отшатнулась.       — Ты не сможешь помочь мне. Пони были созданы сердцем. У тебя его нет.       Решив не отвлекаться, Сомбра поднялся к трону. Вот и всё… он — правитель Эквестрии и Кристальной Империи. Развернувшись лицом в зал, Сомбра хищно улыбнулся… Но улыбка недолго была на его лице. Да… Он стал правителем… но править уже некем. Флаттершай — единственная, кто тут осталась… Даже кристальные рабы давно разбежались, стоило ему лишь на миг ослабить хватку.       — Как видишь, ты проиграл.       Опустив глаза, единорог увидел на окровавленном лице Флаттершай злорадную улыбку. Поднимая голову с гривой, слипшейся от крови, та скалилась.       — Молчать, вещь! — прошипел Сомбра.       — У тебя нет власти над смертью. Ты обречён быть один… всегда!       — Нет!!! — закричал Сомбра так, что задрожали и зазвенели витражи. — Я не дам тебе умереть! Ты не оставишь меня одного!       — Поздно, — злорадно ответила Флаттершай, ложась на пол. — Я умираю, и ты это знаешь. Так оставайся же один — это достойная плата за твои злодеяния!       Единорог спешно начал собирать свою магию в кулак, но было уже поздно. Да и Флаттершай говорила чистую правду — лечить её он не умел. Сомбре оставалось лишь скрипеть зубами, глядя, как из последней эквестрийской пони на глазах капля за каплей уходит жизнь. Флаттершай действительно умирала, и новый король был обречён провести в одиночестве вечность.       Взгляд пегаски остекленел. Глаза Сомбры расширились от ужаса. Сбылся самый страшный его кошмар — он отныне один…