Часть 1

      «Что ты за король, что за командир такой? Грудь вперед, спину прямо, плечи расправить, живот втянуть! Неважно, что больше всего на свете ты хочешь упасть прямо здесь и уснуть лет на сто, а плечи ноют так, словно ты сутками работаешь в гномьих шахтах. Хотя лучше бы так и было, честное слово...»       И если спину Гил-Галаду выпрямить удалось, то скрыть темные круги под глазами и усталый вид не получалось уже очень, очень давно.       В шатре принца Ингвиона, где на этот раз проводился военный совет, царила невыносимая духота. Выйти наконец на свежий воздух — насколько возможно назвать свежим воздух, в котором сизый дым костров смешался с запахами железа и смерти — было настоящим облегчением.       Маэдрос и Маглор, разумеется, тоже присутствовали на совете. Прибыли из своего лагеря в самом начале дня. Хорошего настроения Гил-Галаду это не добавило: формально (и только формально) феаноринги были обязаны ему подчиняться, и сражались они вместе уже не первое десятилетие, но о братоубийственной резне в Гаванях Эрейнион забыть не мог. И не хотел. Взгляды, которыми он и феаноринги одаривали друг друга, были столь холодными, что оставалось только удивляться, почему в шатре было так душно. Но, если взгляд Маэдроса все эти годы оставался непроницаемым, то в глазах Маглора иногда — и сегодня тоже — Гил-Галад замечал что-то, похожее на... сожаление? Или ему казалось.       Эрейнион тряхнул головой. В свой шатер возвращаться не хотелось, но и бесцельно бродить по лагерю тоже, поэтому он свернул к одному из костров, у которого уже сидели двое эльфов, и опустился на широкое бревно. То, что его соседи по костру были не эльфами, а полуэльфами, он понял уже потом. Элронд и Элрос, сыновья Эарендила. Гил-Галад знал, что они прибыли вместе с феанорингами, но не думал увидеть их сегодня.       — Рад встрече, — приветливо улыбнулся он. Воспитанникам феанорингов, в отличие от них самих, Эрейнион искренне симпатизировал.       — Привет! — поднял голову от исходящей паром кружки один из близнецов. Узнавания в его глазах не было ни капли, какое-либо явное почтение к Гил-Галаду, как к нолдорану, отсутствовало в принципе, а вот режущего уши жесткого акцента Первого Дома в голосе было даже в избытке. — Ты кто?       — Мы, кажется, встречались, — настороженно и чуточку устало улыбнулся второй брат, внимательно изучая неожиданного собеседника. — Только я тебя не помню.       Братья переглянулись, одинаково нахмурились, после чего дружно с подозрением уставились на незваного гостя, предусмотрительно отставив в сторону от костра маленький котелок с остатками каши.       Гил-Галад тщеславием отнюдь не страдал, но, как выяснилось, порядком успел привыкнуть к тому, что представляться ему не приходится. По крайней мере, вопроса «ты кто?» прямо в лоб ему еще никто не задавал. Он закрыл приоткрывшийся было от удивления рот и лихорадочно начал искать достойный ответ, стараясь при этом, чтобы улыбка не выглядела слишком уж нервной.       Пауза затягивалась. Эарендилионы хмурились. До жути одинаково. Гил-Галад чувствовал себя крайне глупо.       — Да, мы виделись, — наконец протянул он. Называть свой титул или прозвище показалось ему лишним, поэтому он сказал просто: — Меня зовут Эрейнион.       — А, нолдоран... — всё так же устало-спокойно протянул один из братьев, на мгновение замолчал и продолжил: — Я как-то попросил Маэдроса разрешить мне померить корону, оставшуюся еще от Финвэ. Не впечатлило. Нет, она была красивая, даже очень, но вот уши натирала просто нещадно...       — А всё потому, что кто-то окончательно обэльфился и отрастил себе слишком длинные уши! — живо отозвался, как тут же стало понятно, Элрос, снова утыкаясь носом в свою кружку.       — Твоя правда, — флегматично кивнул в ответ на такое заявление брата старший Эарендилион. Перевел взгляд на ошарашенного развернувшимся перед ним разговором Гил-Галада и уже немного более дружелюбно и самую чуточку насмешливо поинтересовался: — Кашу будешь, нолдоран? С мясом.       Эрейнион, ничего не евший с самого утра, вдруг осознал, что зверски голоден. Удивление сразу отошло на второй план, а мгновением позже и вовсе исчезло.       — Буду, — охотно согласился он. Элронд, пожав плечами, наскреб в металлическую плошку каши из котелка и передал ее Гил-Галаду; тот его искренне поблагодарил.       — Бледный ты какой-то, нолдоран, — заметил старший Эарендилион. Потом даже с некоторым сочувствием спросил: — Совсем загоняли?       Эрейнион в ответ только кивнул: разговаривать с набитым ртом, во-первых, некрасиво, а во-вторых, попросту бессмысленно. Его симпатия к близнецам многократно возросла, несмотря на то, что минутой ранее они не просто уронили его представление о собственном авторитете, а вдребезги швырнули со скалы. Каша была, по мнению нолдорана, немного пересоленной, но все равно вкусной. Да и странно уютно было сидеть вот так — с плошкой на коленях, в компании равнодушных к королевскому титулу сыновей Эарендила. Младший поглядывал на него с озорным любопытством, старший - спокойно и гораздо дружелюбнее, чем сначала.       — А тебе венец впору, нолдоран? — вдруг спросил Элронд. Титуловал он Эрейниона с добродушной усмешкой, словно поддевал — беззлобно, по-дружески даже.       Тот помедлил с ответом, но потом всё-таки решил признаться:       — Никогда бы не подумал, что корона может давить на плечи.       Не пожаловался — просто отметил факт.       — А уши, — влез неугомонный Элрос, перебив собравшегося было что-то сказать Элронда. — Уши-то не натирает? А то старший потом после примерки короны еще с месяц жаловался, что уыммм... Мммы?       — Помолчи, — негромко попросил Элронд недовольно мычащего брата, которого ловко и явно привычно заткнул мелким зеленым, кислым даже на вид яблоком, выуженным из кармана. — И без тебя голова болит.       Эрейнион хмыкнул и азартнее заскреб ложкой по дну плошки. Каша заканчивалась подозрительно быстро, но прежде, чем он успел что-то сказать по этому поводу, в посудину щедро плюхнули добавки.       — Кушай, нолдоран, не торопись, — снова беззлобная усмешка, в которой блеснули чуточку слишком острые для чистокровных эльфов зубы. — Может, тебе с собой котелок дать, чтобы у себя доел?       Намертво увязнувший в яблоке Элрос гневно замычал, крайне выразительными жестами показывая, что он ничуть не против поделиться и кашей, и запекающейся сейчас в глине дичью, и травяным отваром, но за котелок будет биться до последней металлической стружечки.       — Вы что творите?! — неожиданно окликнул близнецов незнакомый гневный голос откуда-то со стороны палаток.       — Кормим вашего нолдорана, — на этот раз Элронд не усмехнулся, а злобно ощерился на мгновение. — Раз вы сами решили его голодом заморить.       Гил-Галад шикнул на него, жестом попросил помолчать и крикнул в ответ:       — Всё в порядке, Хинтур!       — Но...       — Всё в порядке, я сказал! - в голосе нолдорана невольно-привычно прорезались металлические нотки, и Хинтур, пусть и недовольный, замолк.       Гил-Галад успел заметить в глазах Элронда мимолетное раздражение, которое тот почти сразу погасил. Ну разумеется. Станут ли воспитанники феанорингов терпеть, когда их одергивают подданные Второго Дома, да еще и практически ни за что? То, что слова «вашего нолдорана» неприятно резанули ему слух и самолюбие, Эрейнион мудро решил не показывать.       А возможно ли?.. Да нет, бред.       Он тихонько фыркнул, а когда близнецы обратили на него вопросительные взгляды, сказал только:       — Да так, подумалось кое-что.       — Как скажешь, — пожали плечами в ответ.       Время шло легко и быстро. Под байки из разных концов Белерианда как-то незаметно закончилась каша, был выпит весь отвар, а уж когда из прогоревшего костра извлекли огромный ком глины, в котором запекалась какая-то особо невезучая птичка, стало понятно: день определенно удался!       Элронд довольно быстро, тихо извинившись, ушел куда-то в глубь лагеря, держась за немилосердно болевшую голову... Но напоследок, недовольно ворча, вручил малость обалдевшему Эрейниону огромное, немного помятое яблоко в карамели.       — Да он всегда такой, — махнул рукой Элрос, явно привыкший к подобному поведению брата. — Вечно всех подкармливает, а сам поесть забывает через раз. Так вот, кушай и слушай дальше, нолдоран...       Различных историй младший Эарендилион знал на удивление много, умел рассказывать их интересно, а звенящий акцент, режущий уши в начале разговора, уже не так раздражал, а лишь придавал всей беседе колоритности.       — ...вот так и сказал, представляешь? — заразительно хохотал Элрос. — А Маглор в ответ нахмурился, словно у него перед носом появился табун орков с лопатами, и говорит...       Тут полуэльф осекся, побледнел, вцепился в собственные растрепанные волосы и придушенно взвыл:       — Маглор! Совет! Я забы-ы-ыл!       Подскочил и унесся — только ветер свистнул напоследок да в Гил-Галада полетело еще одно яблоко, мелкое и зеленое. ***       Шел первый год новой Эпохи. Отгремели битвы, наконец из Арды был изгнан Моргот, вернулось за Великое Море воинство Валар, следом потянулись изгнанники, желавшие вновь ступить на аманские берега. Уходили за Море эдайн, чтобы жить на дарованной Валар земле. Среди ушедших был и Элрос, избравший смертный удел. Строились города на просторах Линдона и гавани на берегах залива Лун, обещали хороший урожай поля и сады. Изменившее лик Средиземье продолжало жить.       И сидел по уши в бумагах, внутренне завывая от тоски (пока еще внутренне), Верховный король нолдор-изгнанников.       Гил-Галад откровенно и недостойно скучал. Он отлично понимал, что всё это невероятно важно, что нужно максимально контролировать ситуацию в еще нестабильной обстановке, что все его приближенные точно так же завалены работой, как и он сам, что на отдых времени нет... Но так и свихнуться недолго!       Эрейнион поставил размашистый росчерк пера на очередном документе, высвободился из мантии, почему-то весившей сейчас как полный доспех, и откинулся на спинку стула. Он всего несколько минут отдохнет, честное слово.       Кто-то откинул входной полог и зашел в шатер, временно заменявший нолдорану и личные покои, и рабочий кабинет — фундамент будущего дворца заложили лишь недавно. Гил-Галад мысленно застонал, но, повернувшись, несказанно обрадовался — вошедшим оказался не кто иной, как Элронд.       — Здравствуй, — Эрейнион поднялся из-за стола и шагнул навстречу. — И что же такое крупное скончалось в лесу, что ты решил ко мне заглянуть? Варг?       — Дракон, — в тон ему отозвался полуэльф. — Меня интересует серьезный вопрос: выдержит ли твоя кухня еще один лишний рот, нолдоран?       — Полагаю, это значит, что ты принимаешь мое предложение, — подавив торжествующую ухмылку, Гил-Галад взял со стола большое красное яблоко и протянул его Элронду. — Будешь?       — И ты еще спрашиваешь! — разулыбался Элронд, а следом звонко хрустнуло яблоко, от которого откусили большой кусок.       Что ж, кажется, полуэльф действительно решил остаться при дворе хотя бы на время. А это значит, что возможности переговоров...       — Ой, а у тебя тут ошибка в расчетах! — беспардонно сунув нос в лежащие на столе бумаги через чужое плечо, ткнул пальцем в нужную строку Эарендилион. — А вот еще... Еще... А вот за эти расходы ты можешь послать поставщика прямым путем к Морготу за сильмариллами — даже у гномов закупаться металлом, и то дешевле будет!       — Вот откуда ты всё знаешь, а? — не удержался от раздраженного взгляда Эрейнион. Он тут, понимаете ли, считает, изворачивается и выискивает возможности, как с минимальным количеством доступных средств сделать хоть что-то достойное, а тут приходит это исчадие Первого Дома и говорит о каких-то ошибках!       — Обижа-а-аешь, нолдоран! — протянул Элронд, прегнусно заухмылявшись. — Меня в свое время Маглор натаскивал на всех этих бумагах так, что они мне до сих пор в кошмарах снятся! А уж что-что, но находить самые неожиданные выходы при минимуме сил и запасов этот сын Феанора определенно умел... О, сразу записывай: понадобится сохранить больше зерна, на юге небольшой неурожай. Сам видел — я оттуда, собственно, к тебе и приехал.       — И почему мне об этом никто не доложил? — устало уронил голову на стол Гил-Галад. Ну сколько еще понадобится времени, чтобы его начали воспринимать не просто как юного выскочку, а как полноправного короля нолдор?       — Может, решили, что сами справятся? — задумчиво протянул Эарендилион. — Ой, а у тебя еще и вот тут ошибка!..       Как Элронд оказался на месте Эрейниона вместе с огромной кучей бумаг — не поняли, кажется, ни он сам, ни нолдоран. Но отвлекся полуэльф только тогда, когда перед его носом возникла двузубая вилка с нанизанным на нее ароматным куском мяса.       — Ужинать будешь? — осторожно поинтересовался держащий эту самую вилку за самый хвостик Гил-Галад. Ответом ему стали быстро опустошенное блюдо и довольное чавканье. ***       Что Гил-Галаду в Элронде особенно нравилось, так это то, что полуэльф не испытывал перед титулом нолдорана никакого благоговейного трепета — сперва не давало перводомовское воспитание, а потом... а потом стало как-то поздно. Конечно, поначалу это порядком раздражало — ну кого, скажите на милость, не будет бесить, когда ты делаешь-стараешься, а потом кто-то влезает, поправляет, да еще и порой ехидствует при этом? Или подмечает мимоходом, как смешно ты, заспанный и растрепанный, выглядишь, и вообще спишь до полудня, соня-засоня...       Впрочем, Эрейнион тоже в долгу не оставался. Иногда это даже напоминало соревнования. Нет, субординацию Элронд соблюдал, но всё же, всё же...       Хотя это было даже к лучшему. Потому что, наличествуй у Элронда трепет перед нолдораном, был бы у Гил-Галада оруженосец, герольд, советник... Да кто угодно — кроме друга.       — Как насчет поездки в Харлонд, м? — перед Элрондом лег лист гербовой бумаги, на котором отчетливо узнавался легкий почерк Келеборна. — Нас приглашают на праздник начала лета. Съездим на недельку в гости, отдохнем... А то бледный ты какой-то, — Гил-Галад весело сощурился, — советник.       — Потому что кое-кто, не буду показывать пальцем...       — Пони-трудоголик, — припечатал нолдоран и поставил на стол перед Элрондом яблоко — на этот раз желтое. — Собирайся, мы отплываем завтра в полдень. И не притворяйся, что не рад возможности выбраться из-под своих завалов.       — Не буду, — рассмеялся полуэльф, и довольный собой Гил-Галад, лукаво подмигнув, величаво выплыл из кабинета.       О вложенном в письмо Келеборна послании от Галадриэль, предназначавшемся лично ему, Эрейнион коварно умолчал.