Часть 1

Живопись Баки не любил. Не чувствовал душевного подъема, разглядывая полотна, не проникался статью толстозадых нимф, складывающихся в фигуры обнаженных тел. Баки всего этого не понимал. Зато на открытиях выставок подавали бесплатное шампанское и неплохие канапе, и вот ради них как раз и стоило потерпеть. Походить с важным видом мимо полотен, глубокомысленно покивать, даже иногда можно было переброситься с кем-нибудь парой слов о том, "как причудливо здесь сплелись свет и тени, вы не находите?" Если везло, можно было даже подцепить кого-нибудь на одну ночь. Но однажды Баки, скользя равнодушным взглядом по картинам неизвестного С.Г. Роджерса, увидел ее. Картина была небольшая, висящая чуть в стороне от остальных, словно бы ее слегка стеснялись. А может, старались оградить от слишком пристального внимания. На ней в осеннем парке, наполовину зарытая в упавшие багряно-желтые листья, лежала брошенная металлическая рука. Ее владелец уходил по тропинке прочь, неловко косясь вправо. "Октябрь", - разглядел Баки нечеткие буквы названия. – Несколько неожиданно видеть здесь подобное, не так ли? – услышал он вдруг совсем рядом. – Хм… Возможно? Можно было бы снова сказать свою безотказно действующую фразу о свете и тени, но… не хотелось. – Вы ничерта не разбираетесь в живописи, так ведь? – поинтересовался незнакомец, и Баки только покачал головой: не было смысла врать. – Должен вам сказать, большинство из этих напыщенных индюков, – он махнул рукой себе за спину в сторону собравшейся толпы, – которые мнят себя настоящими ценителями, понимают не больше вашего. Стив Роджерс, – протянул он руку. – Дж… Баки. Баки Барнс. – Нравится "Октябрь"? – спросил Стив, и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Мне однажды приснился сон, будто у меня есть друг, которого заставляли делать разные ужасные вещи. Психокодирование, дегуманизация и прочее. Его спасли из этого рабства, дали новую жизнь, новую руку. А потом узнали, кого именно он убил, узнали их имена. И сказали, что мой друг недостоин носить их руку. Недостоин даже называться человеком. Стив замолчал. – Интересные тебе снятся сны, Стив Роджерс, – покачал головой Баки, по прежнему глядя на унылую фигуру в углу картины. – Ну а ты что думаешь? Он и вправду недостоин? – Он не отвечал за свои действия, знаешь. К тому же он мой друг, какая, к черту, разница, что считают другие? – Наверное, никакой, – согласился Баки и, развернувшись, вышел, не прощаясь. Стив задумчиво посмотрел ему вслед и прикрыл глаза, вспоминая фотографии таблоидов десятилетней давности, на которых после нескольких лет плена хмурился однорукий Джеймс Барнс.