******

Сидя в автобусе, Лиззи пыталась понять, как дошла до такой жизни. Голова пульсировала, а в горле всё пересохло. Девушка была голодна, а кровь в бутылке подходила к концу. На улице было плюс тридцать, и она находилась в вонючем автобусе с кучей сумок. Вместо того чтобы быть с Милтоном и Калебом, проводить последнее учебное лето и развлекаться, еретик должна была следовать в Новый Орлеан. А всё потому, что дальше откладывать её знакомство с кланом злобных маньяков было нельзя. Фыркнув, блондинка посмотрела в окно и пыталась вспомнить, как на это согласилась. — Мама, я тебя люблю, но нет. Вам Джози разве не хватило? — последний день в лагере обещал закончиться крутой тусовкой и долгожданной встречей с любимым парнем, но звонок мамы всё испортил. — Милая, для меня очень важно, чтобы вы обе приняли мой выбор и стали частью того, что вскоре откроется передо мной... — голос мамы был как никогда мягким. Ей правда это было важно. Но было кое-что, что мешало Лиззи спокойно приехать. Много чего. — Я понимаю, но есть пара проблем. Во-первых, я ещё с трудом себя контролирую. Сама знаешь, как мне даётся обращение... — что правда, то правда. Лиззи, имея биполярное расстройство и будучи человеком, была очень эмоциональной. А став вампиром, она усилила все свои чувства, эмоции и страхи... И жажду крови. Ей много кто помогал: Эмджи, который сам потрошитель и сражается каждую секунду, мама, что проходила когда-то через подобное. Папа и Джози, которым никогда не понять её муку. Вездесущая Хоуп Майклсон тоже вечно лезла со своей помощью, как и её ручной гоблин... Но блондинку эта чрезмерная забота душила. Никто не мог понять, каково это — подавлять свои позывы и бороться с тупым голосом в голове, который преследовал девушку с пяти лет. — Дорогая, тебе здесь помогут. Поверь, поместье Майклсонов — не то место, где тебя будут судить. И ты боишься их, верно? — Кэролайн Форбс-Сальваторе всегда отличалась черезмерной проницательностью. Она легко читала людей, а тут речь шла о дочери. — Я их не боюсь. Просто справедливо опасаюсь. И я хотела увидиться с Эмджи этим летом. Но, видимо, придётся ему подождать. Скоро буду. — Именно с этого и начался её трудный путь. Пробыв в воспоминаниях какое-то время, Зальцман даже не заметила, как добралась до места. Выйдя на остановку с чемоданом в руках и рюкзаком на спине, еретик наконец вздохнула полной грудью. Мерзкий запах грязного автобуса надолго въелся в её одежду. Надо будет её сжечь. Покрутив головой, блондинка искала хоть кого-то, кто её встретит. Но никого. — Прекрасно. Просто великолепно... Мало того что заставили ехать в бомжатнике, так ещё и идти придётся самой. По жаре. — Проклянув всё на свете, Лиззи двинулась чуть вперёд. Новый Орлеан был чересчур... Просто чересчур. Очень шумный, яркий, непредсказуемый. Девушка могла бы здесь жить, будь она всё ещё человеком. Но теперь всё изменилось. Она изменилась. Лиззи настолько сильно сдерживала себя, что перестала быть той, кем была раньше. Раньше она искала внимания, всеобщего признания и любви. Обожала быть в центре внимания и жаждала популярности. Сейчас Лиззи предпочитала вечер с Эмджи за фильмом любой вечеринке. Одиночные прогулки казались ей предпочтительнее шумных посиделок. Больше Лиззи не занималась организацией чего-либо и не старалась держать всё под контролем. Ей самой нужно было сдерживаться. Всё чаще еретик сидела в наушниках в тёмных углах и всё меньше находилась среди людей. Подобные перемены не могли не насторожить её близких. Однако чужую помощь Элизабет принимала с трудом. Только мамину и Милтона. И то не всегда. А сейчас ей нужно было впустить в свой мир чокнутую семейку. Ей и одной Хоуп было многовато. Спустя пару часов поисков и опросов местного населения, девушка нашла помпезное поместье. Оно казалось чуть вычурным на её скромный взгляд. Допив остатки первой положительной и выбросив бутылку в мусорку, блондинка постучалась в дверь. Несколько раз, прежде чем ей открыла какая-то блондинка. — Здравствуйте. Простите, но мне сказали, что это дом Майклсонов. Я... — Ты Лиззи. Дочь Кэри. Очень приятно. Проходи скорее. — Девушка не ждала таких тёплых слов, а тем более обнимашек, которыми её наградила женщина, когда Зальцман зашла в дом. — Я Ребекка. Сестра Клауса. Надеюсь, тебе здесь понравится. Ты и впрямь очень похожа на Кэр. Пойдём, покажу твою комнату. — Ребекка была очень общительной, такой, какой была когда-то Лиззи. Идя по дому, который больше напоминал замок, еретик старалась всё запомнить. Однако от резкого шума Лиззи с испугу сломала перила. — Простите, я не хотела. Ещё привыкаю... — Лиззи действительно нужно чуть больше времени. Она вампир всего несколько месяцев, и этого было крайне мало. — Извиняться нужно не тебе, а этому придурку. Ты через многое проходишь. Ты можешь обратиться ко мне с любым вопросом. Знаю, что в твоём окружении и так достаточно вампиров, но если нужен совет первородной... я рядом. — Может, Майклсоны и не психи… Хотя мнение Лиззи вернулось на своё место, когда из-за спины появился парень. — Сама такая, Бекс. Не напрягай девочку своим занудством. Ей нужно расслабиться. Привет, Лиззи. Я Кол. Самый весёлый в этом душном семействе. — Девушка слегка улыбнулась. Вскоре они зашли в комнату, где она и будет жить. Сев на большую кровать, Лиззи попыталась откашляться. Майклсон с пониманием посмотрел на неё. — Ты голодна. И стараешься себя сдерживать. Понимаю, хоть и не одобряю. — Кол, думай о том, что говоришь девочке. Не все хотят быть чокнутыми психами, как ты. Милая, мой брат идиот. Ты хорошо справляешься, но не стоит чрезмерно давить на себя. — Лиззи пока молчала. Она не знала, как ей быть и что сказать. Впервые у Элизабет Зальцман не было ни плана, ни слов. Она лишь смотрела, как младшие родственники Клауса Майклсона спорили и убрала чемодан с рюкзаком. — А где мама? Я думала, что она меня встретит. — Кэролайн сейчас на сходке вампиров. Там у них заварушка, и отправлять Ника одного она не хотела. И правильно, потому что он натворит всякой ерунды, а нам потом разбираться. — Непринужденный голос Кола напряг еретика ещё больше. Она не хотела, чтобы мама оказалась в опасности или беде, и вампир, поняв это по её взгляду, сразу её заверил: — Красавица, не беспокойся. Ник скорее мир сожжёт до тла, чем позволит хоть чему-то навредить твоей матери. Он её ждал довольно долго и любит её достаточно сильно, чтобы потерять. Не беспокойся. — Кол прав. Мы все любим твою маму. Она часть семьи. Как и ты с сестрой. А мы горой за семью... Как и ты сама. Кстати, мы ведь тебя так и не поблагодарили... Ты пожертвовала всем, чтобы вернуть человечность Хоуп. — Лиззи слегка улыбнулась. Но ей всё ещё было очень больно от мысли, что она мертва. Что она больше не может без кольца ходить под солнцем, что вынуждена пить человеческую кровь, чтобы выжить. Что теперь она может черпать магию из самой себя и что у неё никогда не будет обычной семьи. Всё вышло довольно сумбурно, если честно. Смерть главного Бога вызвала сильный энергетический всплеск, что привело к тому, что Хоуп сейчас в слезах обнимала своего гремлина. Но вопреки ожиданиям, и сама Лиззи была на грани слёз. Она искренне успела привязаться к парню, который пожертвовал всем ради своих близких и всего мира. Лэндон не заслуживал того, что его ждало. Но приятный сюрприз заключался в том, что он вновь стал Фениксом. А значит, они с Хоуп проведут буквально вечность вместе. Зальцман очень сомневалась, что такая любовь угаснет хоть когда-то. Но на этом сюрпризы не закончились. Как оказалось, такой всплеск способен на многое. Например, вернуть некоторых родственников Хоуп, которые не обрели покой. — Стоит ли нам ожидать, что вскоре вся почившая родня Хоуп вернётся к жизни и устроит геноцид? — сидя вечером в кабинете отца, девушка не смогла не спросить. После того как Джози уехала в Бельгию с Рафом, знакомить своего бойфренда с мамой, еретик не знала, с кем могла бы обсудить свои проблемы. На Эмджи ей вешать это не хотелось, он и так постоянно беспокоился о ней. А у Хоуп сейчас семейный "медовый" месяц в окружении вновь живого отца, дяди и другой родни. И Лэндона, которого явно там сейчас пытают. — Уверен, что нет. Ты вправе сомневаться. Я и сам не верю в то, что хочу сказать... Но рождение Хоуп очень изменило эту семью. И они сейчас лишь наверстывают упущенное. Малыш, если тебя что-то беспокоит, ты говори мне. Хорошо? Знаю, как тебе не хватает Джози. Мне тоже. Но я всегда рядом. — Но ни в тот вечер, ни позже Лиззи не смогла взвалить на своего отца свою ношу. Он и так настрадался. — Всё хорошо? Ты задумалась над чем-то? — брат и сестра переглянулись. Они хотели подружиться с дочками Кэролайн, ведь совсем скоро они станут одной семьёй. С Джозет они быстро сошлись. Девушка обладала мудрым и мягким характером, любила искусство, музыку, литературу и магию. Оттого она и сдружилась больше всего с Фреей, которой однажды врезала тёмной магией, с Элайджей, который учит девушку игре на фортепиано, и Колом, который её очень смешит. Да и с Клаусом они сошлись на теме живописи. С Лиззи была история другая. Кэр им сказала, что обращение сильно на ней сказалось. — Она может замолчать в середине разговора, встать и уйти, если вдруг станет некомфортно. Это не из-за вас или отсутствия воспитания. У неё просто сложный период... — знакомство с младшей из близняшек прошло хорошо. Однако с Элизабет всё должно пройти сложнее. Кэролайн беспокоилась за дочь, и все это видели. Особенно Клаус, который сжал руку любимой в знак поддержки. — Она стала вампиром. Теперь всё иначе. Почти все мы через это прошли. Всё будет хорошо... — Ребекка не успела закончить, как Форбс добавила: — У неё биполярное расстройство. — Где-то поперхнулся Кол, а остальные удивились. Они уже встречали вампиров с таким расстройством. Точнее вампиршу. Женщина знала, как они отреагируют, и расстроилась, отчего мигом оказалась в объятиях любимого мужчины. — Ведьма моя прародительница... Это будет весело. Милая, не переживай. Чокнутые ведьмочки — это моя тема... — Кол договорить не успел, ибо в него полетела ваза, которую в него отправила Давина. Но это сняло напряжение в семье. Фрея, сидя напротив парочки, сказала: — Ничего страшного. Она лишь немного более ранимая и уязвимая, чем остальные. Но наша семья тоже далека от идеала. Уверена, что твоя старшая близняшка — само очарование. Мы ей поможем. — Мне немного некомфортно. Простите. Я просто устала и хочу отдохнуть. — Теперь уже Кол и Ребекка оторвались от воспоминаний и, конечно же, оставили девушку наедине. — Душ прямо за дверью. И скоро тебе принесут кровь. Отдыхай... Мы очень рады, что ты здесь. Правда. — Когда двое Майклсонов отставили её, еретик наконец приняла душ. Лишь спустя час она смогла смыть всю мерзость, которую собрала в общественном автобусе. Выйдя, она увидела пакет на столе рядом со стаканом. Оделав домашние штаны и футболку, Зальцман налила в стакан то, что когда-то текло в её венах, и сделала глоток. Вкусно. Хоть и не первая положительная. Лёжа на кровати, завернувшись в покрывало, девушка хотела почитать. Достала очередной не дурацкий комикс, но даже не успела начать читать, как провалилась в глубокий сон. Проснулась девушка от поцелуя в лоб и поглаживания по голове. Так делала лишь... — Мама... — Открыв глаза и увидев маму, еретик почти сразу её обняла. Они не виделись последние пару месяцев, хоть и часто созванивались. — Привет, красавица... Ну ты и соня. Так всё на свете проспишь. Как ты? — Кэролайн знала и понимала, через что проходит сейчас дочь. Хоть полностью её состояние она понять не могла. Для самой Форбс вампиризм стал лучшим подарком в жизни. Зевнув и сев поудобнее, еретик, игнорируя вновь тоску в сердце, ответила: — Если не считать того, что вы посадили меня в магловский автобус и меня никто не встретил, то супер. — Прости, солнышко. Тебя должен был встретить Марсель, но его в последнюю секунду вовлекли в вампирские разборки... Ну а в автобусе наверняка не так плохо. Кушать хочешь? — Лиззи слегка улыбнулась и сделала пару глотков из пакета. Вампирша закатила глаза. — Я про другой голод, но да ладно. Вставай. Тебе надо познакомиться со всей семьёй. И не бойся, я с тобой. — Кэролайн, казалось, чувствовала страх дочери. Лиззи и правда было страшно. Она всю жизнь старалась быть лучшей во всём. Жила в тени Хоуп, мамы рядом не было, как и папы. И девушка стала созависимой с сестрой-близнецом. Люди её ненавидели, и не то чтобы у них не было на это причин. Ей много раз говорили, что она лишь всё портит. Что она только чёрная дыра, что забирает всё и ничего не отдаёт... Зальцман не пережила бы, если бы поступила так же с мамой и новой семьёй. Майклсоны же — элита сверхъестественного мира. Но Ребекка и Кол приняли её хорошо. Как же еретику хотелось, чтобы её приняли. Спустившись в мини-гостевую, Элизабет заметила большое количество людей. И когда они обратили на неё внимание... Самое умное, что могла сделать девушка, — это спрятаться за стеной. Приступ ужаса и паники мешал здраво мыслить. Её трясло, тошнило, и хотелось сбежать. — Милая, я с тобой. Всё хорошо. Тебя никто не обидит здесь. Я рядом. — Голос мамы был мягким и любящим. Совесть тут же начала грызть. Она опять всё портит. И увидев муки во взгляде дочери, вампирша уверенно ответила: — Ты ничего не портишь. Всё хорошо. Прекрати извиняться за то, что тебе не подвластно. Солнышко, ты слишком строга к себе. Вдохни и выдохни. Я рядом, чтобы ни случилось. — Объятия мамы и её голос заставляли Лиззи дышать ровнее. И через пару минут красавица смогла успокоиться. — Пойдём. — Вторая попытка вышла успешнее, хотя от стыда Лиззи не знала, куда себя деть. Однако неожиданное объятие сбило её с толку. — Я Фрея. Прости, что мы тебя напугали. Я сама боялась, когда хотела стать частью этой семьи. Рада знакомству. — Отстранившись, тётушка Хоуп подмигнула ей и отошла. Напротив оказался мужчина в костюме... Элайджа, вроде. Он протянул ей руку. На подобный жест еретик улыбнулась искренне и пожала в ответ. — Для меня честь познакомиться с тобой, Элизабет Зальцман. Как сказала сестра, нам жаль, что поставили тебя в такое положение. Но будем рады это исправить. Присядь. — Сев на диван, девушка оказалась напротив темнокожего мужчины, который также искренне улыбнулся, попивая алкоголь. — Я Марсель. Прости, что не встретил и не послал кого-то. Сегодня был сумасшедший день. Хотя когда-то он был другим... — Не пугай девушку. Она и так довольно напряжена. Хотя твой косяк мы запомним надолго. — Судя по счастливой улыбке матери, этот мужчина был Клаусом, отцом Хоуп. Тот сел рядом с пасынком, прежде поцеловав маму в лоб. Лиззи не смогла сдержать естественный порыв. — Фу. Гадость. — Это вызвало искренний смех Кола и Ребекки. Другие тоже улыбались, лишь мама закатила глаза. — Теперь ты нас понимаешь. Мы вынуждены страдать безмерно, пока эти двое строят из себя сладкую парочку. — Кол также состроил рвотный позыв, чем рассмешил Лиззи и сестёр , а также вызвал суровый взгляд братьев. — Кол, прекрати. Когда ты с Двиной облюбовал каждый угол дома, мы молчали. Почти. — Теперь возмущённый взгляд младшего из братьев вызвал новый приступ смеха. За подобными подколками прошло пару часов. Элизабет немного расслабилась и была счастлива за маму. То, как Клаус смотрит на неё, а она на него... Это правда любовь. — Лиззи, а чем ты увлекаешься? Какие планы на жизнь? — Простой вопрос. Самый банальный, если честно. Но именно он вновь вернул еретика в то состояние, из которого она с трудом выходит. Увидев это, все напряглись и смутились. Это был ещё больной вопрос. Но девушка немного расслабилась, когда Кэролайн сжала её руку. Кол поспешил извиниться, однако Лиззи прервала его. — Всё хорошо. Правда. Просто... Я даже не знаю, как мне в принципе жить. Что мне делать? Какие у меня должны быть планы и цели, чтобы не привлечь общественное внимание и так далее... Это вы меня простите. — Девушка опять всё испортила. Ей хотелось сгореть на костре от стыда, и она вышла из комнаты, почти сбежав. А у Кола, задавшего этот простой вопрос, не было лица. — Молодец, братец. Задать вопрос о будущем девочке, которая ещё не приняла себя вампиром — гениальная идея. — Сарказм Бекс сделал лишь хуже. Однако она через секунду извинилась. Но была же права. — Кол, ты не виноват. Она сильная девочка. И обязательно справится с этим. Но ей сейчас нужно побыть одной. — На этом и порешили. Пока парочки уединились, блондинка спряталась в темноте своей комнаты. Долгие часы она плакала, пока не уснула. Проснулась она около трёх ночи. Вертелась ещё с час, но, не сумев уснуть, решила вернуться в гостиную. Сев возле камина, девушка смотрела на огонь. Он её успокаивал. — Не спится? — Низкий голос сначала напугал её. Но когда его владелец сел напротив, девушка немного расслабилась. Обняв свои колени, Лиззи сказала: — Простите, мистер Майклсон. Я всё испортила, как и всегда. — Глядя на дочь любимой, Клаус видел в ней немного себя. Из детства, когда считал себя ошибкой. Когда ненавидел себя и боялся всего на свете. — Зови меня Клаусом. Ты ни в чём не виновата. Твоя жизнь полностью изменилась. Стала совсем другой. Естественно, тебе нужно время. — Слёзы в её голубых глазах неимоверно ранили гибрида. Он хотел защитить дорогих людей от боли... Но от жизни мужчина защитить не мог. И пусть он ещё не очень хорошо знает дочерей Кэролайн — они ему как родные. Как и всей его семье. — Я чувствую себя ещё более чокнутой, чем раньше. Моя тревожность стала выше. Мне буквально от всего страшно. Страшно, что я стану чудовищем и кого-то раню. Страшно, что мир узнаёт обо мне и будет презирать. Страшно думать о том, какой могла бы быть моя жизнь, о моих сгоревших планах и мечтах. Страшно думать о том, что однажды я потеряю папу и сестру... Мне очень страшно. — Она ни с кем так не откровенничала. Никому не могла признаться, что страх её убивает. Но мудрый взгляд гибрида почему-то внушал доверие. Будто он понимает, о чём речь, и не осудит. — И это тоже нормально. Знаю, что сказать гораздо легче, чем сделать. Но подумай не о плохих сторонах вампиризма, а о хороших. Ты будешь вечно молодой и красивой. Как твоя мама… — Сравнение с мамой не могло не вызвать улыбку на её лице. — У тебя куча тех способностей, которые есть не у всех. Ты бессмертная ведьма. И ты уже намного сильнее многих. В твоих силах будет защитить дорогих людей. Да, однажды они тебя покинут. Но если ты проведёшь всё то время, что вам уготовано, в страхе... то после их смерти у тебя даже воспоминаний не останется. — Вытерев слёзы, еретик внимательно слушала своего... отчима. Звучит странно, если честно. Но гибрид продолжал делиться своим опытом, выпив немного бурбона. — Элизабет, перед тобой открыто ещё больше дорог, чем раньше. Да, тебе придётся иногда скрываться в тени. Но это стоит того сияния, что будет с тобой всю вечность. К тому же, с тобой будет твой любимый. А разве вечность с любимым так плоха? — Совсем нет. Особенно если учесть, сколько времени я потратила на то,чтобы его игнорировать. — Лиззи и Клаус рассмеялись. Уж кто-кто, а Майклсон знает всё о том, как ждать женщину годами. — Ты точно копия своей матери. Она заставляла меня ждать долгие годы. Но ожидание стоит всего того, что есть и будет. Откинь страхи. Позволь своим положительным эмоциям начать жить. Ты сможешь быть кем угодно. Делать что угодно. Тебе не нужно будет подстраиваться под чужие ожидания. Никто не посмеет презирать такую чудесную девушку, как ты. — Благодарная девушка не расслышала угрозы в последних словах, но она была. Клаус защитит любого за свою семью. А девочки Кэролайн, как и она сама — теперь его семья. Встав, он неожиданно оказался в крепких объятиях юной леди. — Спасибо... В глубине души я ждала, что кто-то меня поймёт. Глупо, я знаю. Просто... я боюсь стать гадким вампиром и оттолкнуть своих близких... — Судя по трясущимся плечам, это был главный страх блондинки. Отстранившись, Клаус взял девушку за плечи и сказал, глядя ей в глаза: — Твоя семья, что бы ты ни сделала и как бы их ни ранила, никогда от тебя не отвернётся. Да, у вас будут ссоры и скандалы. Наверняка вы захотите даже убить друг друга... Но в самые важные моменты жизни семья всегда рядом. Они будут сражаться за тебя. Поддерживать. Утешать. Убирать угрозы, что будут висеть над тобой. Ты прекрасная девушка, Элизабет Зальцман. И ты, всегда и навечно будешь частью этой семьи. — Последнее ещё больше тронуло девушку. Успокоилась она лишь через полчаса, когда уснула на диване. Отнеся будущую падчерицу в её комнату и укрыв одеялом, гибрид вернулся в комнату к любимой. У них прекрасные дочери.