Часть 1

      – Ну вот и всё, – спокойно произнёс Англия, выключая телевизор, – Наконец фильм без твоих натянутых геройских концовок. Это даже стоило того, чтобы посмотреть. Хотя и не страшно совершенно. Ты согласен?       Америка, сидевший на другом краю дивана, только немного дёргано кивнул пару раз. Артур даже в темноте, которую нарушал лишь далёкий свет фонаря за окном, мог безошибочно назвать степень бледности младшего брата. В данный момент это было «белый как снег». К тому же несмотря на то, что кинокартина закончилась уже пару минут назад, в тусклом свете англичанин видел, что Джонс до сих пор судорожно прижимает колени к груди и мелко подрагивает.       – Бу! – Артур не смог удержаться от того, чтобы встряхнуть братишку, когда тот в таком состоянии.       – ААА!!! – Америка подлетел с места и с диким криком перевалился через диванную ручку, – Англия, мы же договаривались! – прозвучал отчаянно-напуганный голос оттуда.       «Ну хоть внимание на меня обратил», – усмехнулся Кёркленд, еле сдерживая смех. Он протянул руку к торшеру, и свет распространился по всей комнате. Рассмотрев, как он и предполагал, добела бледного Альфреда с пытающимся выражать недовольство лицом, поднявшимся с пола, Артур всё-таки прыснул от смеха. Уж очень взлохмаченный, подрагивающий, с сильно сползшими очками и при этом недовольным лицом Америка походил на растрёпанного птенчика.       – Я обещал не пугать во время фильма, а теперь он закончился, так что ко мне никаких претензий, – уняв смех, спокойно произнёс Артур, гордо пожимая плечами.       Американец просто не мог найти слов и, всем своим видом показывая, что оскорблён до глубины души, молча плюхнулся обратно на диван. Новые впечатления отвлекли его от атмосферы фильма, и он наконец начал успокаиваться. И всё равно Англия, прекрасно зная брата, морально готовился ко всем сюрпризам этой ночи.       – Я пойду мыться, а ты разложи диван, – произнёс Артур, понаблюдав за Джонсом, который начал возбуждаться и наверняка сейчас вывернет на него целую речь о том, какой фильм был классный и плохо, что не было хорошего конца и не появилось никакого героя, который всех спас. Предупреждая этот выпад, Кёркленд просто покинул поле боя без потерь в рядах нервных клеток.       Альфред немного недоверчиво глянул на дверь, выводящую в коридор. За ней зияла кромешная темнота, которая могла поглотить твою душу, как только ты выйдешь. А ещё там наверняка поджидают страшные демоны и духи, которым так хочется заполучить твою физическую оболочку. Всё это отразилось в глазах американца и Артуру осталось только горестно вздохнуть.       – Америка, ты сам меня упросил этот фильм посмотреть, он совершенно не страшный и в моём особняке злых духов нет, я бы знал. Так что ноги в руки и пошёл, марш.       Голос англичанина был грубоват и твёрд. В нём сквозила уверенность, которая, как надеялся Кёркленд, сможет успокоить этого недогероя. Возражения не принимались и Джонсу ничего не оставалось, кроме как идти и делать, что попросил хозяин дома. Англия с чистой совестью пошёл мыться. ***       Америка осторожно продвигался по тёмному коридору, вздрагивая всякий раз, когда ему казалось, он что-то увидел или услышал. Артур уже помылся и ушёл спать с обречённым видом, сказав обращаться, если что. Джонс разложил отведённый ему диван, несколько раз ощутимо вздрогнув от громкого и неожиданного скрипа предмета мебели. Теперь же, в темноте, всё казалось более зловещим, а Альфреду предстояло добраться до ванной, а потом ещё и обратно.       Коридор наконец закончился и, включив свет в помещении, американец довольно выключил камеру на телефоне. Во-первых, она давала свет за счёт фонарика, а во-вторых, на камере вернее заметишь, если какая нечисть бродит. В светлом помещении Америка чувствовал себя в безопасности… до тех пор, пока лампочка не трескнула и не мигнула. Альфреду понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить бешено забившееся сердце. Лампочка продолжала спокойно гореть и освещать ванную. Казалось, это не она только что чуть не погасла и не оставила американца в кромешной темноте, так как источник света имелся в единственном экземпляре.       Следующий раз сердце Джонса сделало кувырок, когда, моясь, он заметил слегка колеблющуюся шторку, что защищала пол от воды. Знакомый с науками и прекрасно понимающий, что это наверняка сделал ветер от его движений, Альфред всё-таки крайне осторожно выглянул из-за шторы и тут же нырнул обратно, не успев толком ничего рассмотреть, так как возле стены был какой-то тёмный силуэт. Однако ничего не последовало, дух не атаковал мгновенно, возможно, он относительно миролюбивый. Джонс вновь выглянул из-за шторки и уже внимательнее осмотрел комнату.       Никого не было, ничьё присутствие не заставляло шторку колыхаться, а на крючке спокойно висело тёмное полотенце, не собираясь ни на кого нападать. Америка вздохнул с облегчением и продолжил процесс мытья, пытаясь смыть с себя весь накопленный за день стресс. А такового было много. После саммита обстоятельства сложились не в пользу американца, и ему пришлось остаться у Англии как минимум на сутки. Артур был этим не слишком-то доволен и ходил мрачной тучей. И дёрнул же чёрт Альфреда уговорить его развеяться и посмотреть ужастик, да ещё и перед сном…       Если же Альфред и смог смыть стресс, то тут же накопил новый. Как только он вылез из ванной и начал одеваться в пижаму, лампочка вновь трескнула. Джонс замер, тишину ванной прерывало лишь его громко бьющееся сердце.       Только парень капельку успокоился и отмер, как треск с миганием повторился. Америку начало трясти, по всему телу бегали мурашки, и он, уже не обращая внимания на то, что лампочка продолжала нещадно трещать, подрагивающими руками натягивал на себя пижаму, чтобы выскочить из помещения со скоростью выпущенной из автомата пули. В коридоре Альфред мгновенно хлопнул по выключателю и прислонился спиной к шкафу, спокойно выдыхая: даже в темноте было безопаснее, чем под грозившей разорваться непонятно от чего лампочкой. Тишину вновь нарушал только бешеный стук его сердца да сбившееся дыхание, которое постепенно приходило в норму.       Нащупав в куче схваченных вещей свой телефон, Америка включил фонарик… и замер. В горле мгновенно пересохло, а в коленях появилась слабая дрожь. Дверь в соседнюю по коридору комнату была открыта едва ли не настежь, и там клубилась почти ощутимая темнота, казалось, эту чёрную субстанцию можно резать ножом. При этом Джонс мог поклясться: когда он шёл в ванную, дверь была закрыта почти вплотную.       – Какого чёрта здесь происходит?.. – звук собственного растерянного и напуганного голоса напряг молодую страну ещё сильнее. Альфред, чувствуя, что если сейчас не тронется с места, то просто сползёт по шкафу на пол, послал чертовщину лесом и помчался по коридору, не смотря ни под ноги, ни по сторонам. Лишь на свет комнаты-маяка.       По пути он споткнулся о что-то тяжёлое, мягкое и тёплое, однако это лишь придало ускорения. Чтобы это ни было, знать об этом юноша не хотел. В комнату Америка влетел со скоростью света и, не добегая до дивана добрый метр, если не два, заскочил на свою временную постель. Опасение, что из-под дивана может высунуться отвратительная, полусгнившая, но не потерявшая хватку рука и утащить вниз, если он слишком близко подойдёт, было чересчур серьёзным.       Диван прогнулся и натужно скрипнул, будто жалуясь, что по нему так скачут, но Альфреду было не до того. Он поскорее встряхнул одеяло, чтобы проверить, что на нём никого нет, и обмотался им как в коконе, довольно усаживаясь возле стены, как можно ближе к дальнему углу.       В комнате было светло, тихо и спокойно. Больше ничего не происходило. Весь огромный особняк, который Джонс успел сотню раз проклясть, успокоился и, казалось, заснул. Всё окутывалось пеленой мира и неги.       Америка старался занять свои мысли чем-то отстранённым, вроде документов, которые надо будет сдать по возвращении. Все страхи становились несущественными под тяжестью рутины настолько, что юношу потянуло зевать. Успокоив нервы окончательно, Джонс опустился на подушку и закрыл глаза, удобно устраиваясь под тёплым одеялом.       Но не успел Альфред погрузиться в сладкий сон, как за дверью что-то начало скрестись. Америка подскочил как ошпаренный и округлившимися глазами-блюдцами вновь взглянул на закрытый вход. Свет юноша выключить побоялся, поэтому сейчас он ярко заливал всё помещение, однако естественно не мог показать ничего за пределами.       Сглотнув комок у горла, Америка соскочил с дивана и сделал несколько неуверенных шагов к двери. Звуки за ней к тому времени затихли. Это придало Альфреду больше веры в свои силы, и он выглянул из комнаты. Вот только там уже ничего не было.       – Чёртов дом, – проворчал Джонс себе под нос. Его сердце всё ещё сжималось от волнения и страха, но собственный голос разбавлял неуютную тишину. – Вот схожу сейчас попить, врубив к чертям весь свет, пусть только попробуют ко мне сунуться.       Пить Альфреду и в самом деле очень хотелось. От стресса в горле неимоверно пересохло, а вода была либо в ванной, либо на кухне. В последний упомянутый пункт юноша и направился, включив уже используемый ранее фонарик на телефоне.       – Это опять какие-то штучки Англии. Уже сколько веков о них болтает. Ненормальный. Вот утром я ему всё выскажу о его доме. Чтобы я ещё хоть раз у него на ночёвку остался. Я ж так поседею. А седеть мне ещё рано. Я слишком молод и зелен.       Такие речи не прекращали полушёпотом литься из уст Америки, пока тот продвигался по коридорам. Несколько раз на краю зоны видимости проносилась какая-то чёрная тень и в такие моменты сердце Альфреда стучало чаще и громче, чем пулемётная очередь, однако юная страна не переставала упорно разговаривать.       В общем, поход на кухню и обратно можно было посчитать успешным, если бы не та тень, но несмотря на напряжение, его никто не сожрал, а это явное достижение. В своей светлой комнате Джонс уже чувствовал себя в абсолютной безопасности.       Резкий грохот заставил Альфреда подскочить и заорать в голос, послав к чёрту и гордость, и всё остальное. Сердце птицей билось в грудной клетке и, казалось, готово было проломить рёбра и улететь в космос. Волосы на голове встали дыбом, а по всему телу пробежался табун мурашек.       – Англия!!! – юноша летел в сторону комнаты старшего брата, даже не осознавая, что по его лицу текут слёзы.       Нервы от последней резкости у совершенно измотанной страны не выдержали и мгновенно сдали все позиции.       Только начавший засыпать Артур от этого крика дёрнулся в кровати и быстро включил надкроватную лампу. В первые секунды настроение его было скептическим и раздражённым, а ля «Какого чёрта, Альфред, неужели тебе не имётся?», однако как только брат показался на пороге, Кёркленд немного изменил своё мнение.       – Америка, бога ради, что случилось?! – вскрикнул англичанин, раскрывая объятия, в которые влетел Альфред.       Юношу неудержимо трясло, сердце до сих пор отбивало чечётку, он захлёбывался слезами и просто вжимался в тело Артура, как в свою последнюю надежду. В общем-то, так и было.       – Америка, тише, успокойся, всё хорошо, я рядом, – мерно поглаживал младшего по спине Англия. Его на самом деле начинало серьёзно волновать состояние американца. Тот никак не мог успокоиться и только сильнее прижимался к Артуру.       – Что случилось, Америка? – ещё раз спросил Кёркленд, когда рыдания начали постепенно затихать. Он не смел отстранить от себя всё ещё подрагивающего Альфреда, продолжая свои поглаживания, и это действовало.       – Т-т-там…Он-н-ни… Они. Англия, оно было очень страшное! – поднявшимся голосом вскрикнул Джонс, уткнувшись куда-то в грудь англичанину. Старший брат со вздохом только ещё раз провёл своей уверенной, надёжной ладонью по спине маленького напуганной комочка, свернувшегося у него на коленях.       – Я рядом, больше нечего бояться.       – П-п-правда?       – Конечно, никто не посмеет тебя тронуть. Успокаивайся, – Англия вкладывал в свой голос всё своё спокойствие и нежность. Альфред сейчас был чрезмерно похож на ребёнка, маленького перепуганного до смерти ребёнка, ребёнка, которого родительские инстинкты Кёркленда рвались защищать, наплевав, что этот ребёнок давно вырос. Какая разница, если сейчас он снова маленький, он снова нуждается в помощи, и только твои ласковые поглаживания могут успокоить безумно бьющееся сердце.       Америка засыпал у него на коленях, успокоенный словами старшего брата. Всё ещё немного подрагивающий, немного всхлипывающий, но приятно умиротворённый.       Артуру не хотелось думать о чём-то плохом, например о том, что Альфреда по-хорошему надо было сразу отправить лесом с его ужастиками и впечатлительностью, но добрая половина в нём взыграла верх, и он аккуратно переложил брата на подушки, укрыл одеялом и прилёг рядом, размышляя, удастся ли ему уснуть.       Дверь слегка скрипнула, Америка во сне дёрнулся от этого звука, но тут же успокоился, а в помещение прошёл гордый чёрный зеленоглазый кот.       – Оливер, это ты мне брата до полусмерти напугал? – тихонько усмехнулся Кёркленд, когда котик забрался на кровать. Питомец одобрительно мурлыкнул и начал вылизывать свою густую шёрстку.       Чтож, причины испуга братишки были Артуру теперь понятны. Оливер и его тёмными ночами иногда немного пугал, что уж говорить об Альфреде после ужастика. Кот на самом деле был миролюбивым и добрым, просто Англии надо было заранее вспомнить, что Америка не знает о питомце. Может не пришлось бы вспоминать, есть ли на крайний случай в доме успокоительное… ***       Всё время до утра англичанин с интересом представлял, что такого мог устроить кот, чтобы напугать бедного Джонса, которого он, помня это до жути напуганное, бледное и заплаканное лицо, на самом деле жалел. Его рука не один раз находила голову младшего брата и вновь начинала поглаживания, и эта тихая идиллия грела сердце Артура.       Кот ушёл утром, обиженный, что хозяин безбожно отверг его предложение сходить перекусить часиков в пять утра. Кёркленд чётко знал, что в миске у Оливера ещё есть еда, а больше ему есть всё равно не положено, поэтому обиде питомца только усмехнулся.       Альфред проснулся достаточно рано, вероятно из-за смены часовых поясов. Выглядел он заспанным и растрепанным, как воробушек. Его рука немного заторможенно рыскала по подушке в поиске очков, хотя Артур снял их с него, когда укладывал на кровать.       – Доброе утро, Америка, – Кёркленд встал с кресла и протянул брату очки. С его губ не хотела сходить улыбка, поэтому, когда Альфред нацепил предмет на нос и взглянул на мир чуть осознанней, англичанину пришлось прикрыть рот рукой.       – Утречка, Англия, – немного встрепенулся юноша, прежде чем стушеваться от того, что к нему вернулись воспоминания о прошлой ночи, от которых парня вновь бросало в дрожь.       – Расскажешь, что вчера произошло? – присел рядом на кровать Артур.       – Лучше скажи, что за чертовщина у тебя в доме творится? – насупился Джонс, после чего вылил на хозяина особняка эмоциональный ливень с рассказом обо всём произошедшем.       – Хм, я знаю, кто это был, – серьёзно проговорил Кёркленд.       – К-кто? – неожиданно заикнулся Америка, прижимая коленки к груди.       – Он, ужас, летящий на крыльях ночи! – не удержался англичанин и расхохотался, когда лицо Альфреда потеряло несколько тонов. Продолжил он только, когда приступ смеха завершился, – Впрочем, не такой уж и ужас. Просто этого хватило при твоей излишней впечатлительности.       – Эй, я не трус! – тут же обратно залился краской возмутившийся юноша.       – Заметь, не я это сказал, – тут же вставил Англия.       – Так ты скажешь, что за черти у тебя по ночам по дому бродят?       – Не только ночью.       – Что?! – Артур заметил, что лицо Америки – интереснейший феномен в плане того, как часто оно меняет свой цвет туда-обратно.       – Успокойся. Это кот. Оливер. И небольшие неполадки с проводкой. Лампочка в ванной уже несколько дней мигает, всё никак руки не доходили поменять. Шевеление шторки – это обыкновенный ветер, открывшаяся дверь – дело лап кота, он любит залезть, куда не надо. Он же скрёбся, ронял вещи и просто ходил тенью. И никто не хотел тебя сожрать. Хотя… Оливер возможно и хотел?       –Чт-то ты имеешь ввиду?       – Он может быть чуток некультурным и в такие моменты слегка опасным, – пожал плечами Кёркленд.       –Ну-ну, слегка… – Альфред даже передернулся, вспоминая прошлую ночь и свой ужас, – Ай, больно!       Через секунду Америка уже тряс кистью, на которой чётко алела неглубокая царапина. Довольный кот сидел рядом и с интересом разглядывал юношу.       – Приятно познакомиться, Оливер. Хотя, могло бы быть и приятнее, – Джонс осторожно погладил кота и тот отозвался мурлыканием. – Значит не будешь меня больше пугать? – растянулся в улыбке несмотря на боль Альфред.       – Бу! – резко тронул его за плечо Кёркленд. Америка заорал, а Англия довольно заявил, – Ужастиков меньше на ночь смотреть надо.