Часть 1

      Застывшее в пугающей неподвижности небо было тревожного, гнилостно-багрового цвета, словно плохо заживающая зараженная рана — немало, ох, немало таких ранений довелось повидать в последние годы!       Неровные, дрожащие, странно изломанные, словно в агонии, сизые тени больше напоминали чудовищ, нежели отражения окружающих домов — страшных, неестественных, будто бы вышедших из глубин кошмаров, а не возведенных руками живого существа. Недобрый ветер со злым, странно приглушенным свистом бросал в лицо пригоршни колючего серого песка.        А ещё было тихо. Тихо и страшно.       — Тебя не должно быть здесь, — прошелестело словно бы сразу со всех сторон. — Уходи.       Элронд недоуменно моргнул и ещё раз окинул взглядом переулок, по которому медленно брел. Он зашел куда-то не туда?       — Уходи! — снова настойчиво завыл ветер. — Прочь!       Это даже для Мордора было немного слишком, но, может, просто сам Элронд устал настолько, что в ветре ему чудились слова? Место было похоже на деревню для рабов, каких он повидал предостаточно, только выглядело, скорее, как город — не выстроенный, а будто выросший, вздувшийся нарывом на больной земле. Сколько ни пытался Элронд вспомнить, как оказался здесь — не мог. Почему он пришел сюда? Почему — один? Он хотел было по привычке положить руку на рукоять меча, но пальцы нашли только пустоту. Почему он без оружия?       — Элронд! — вдруг раздалось за спиной, не воем ветра — просто голосом, нормальным голосом, звенящим тревогой, и на него полуэльф отозвался бы и сквозь сон, и на поле битвы, и вообще где угодно. — Что ты здесь делаешь?!        Элронд обернулся; Гил-Галад, бледный как полотно, со спутанными ветром волосами, смотрел на него почти дикими глазами, потрясенно — и рассерженно: так смотрят на того, кто сунулся куда не следует, хотя ему сотню раз говорили туда не лезть. Оружия при нем тоже не было.       Он закрыл глаза и стиснул переносицу пальцами таким привычным и знакомым жестом, что если Элронд и подумал на какой-то миг, что перед ним морок, то сейчас эта мысль улетучилась.        — Ещё раз, — справившись с собой, выдохнул Эрейнион. — Что ты здесь делаешь?       — Иду, — машинально отозвался Элронд, неверяще разглядывая своего друга и короля. Этого попросту не может быть! Или… Всё-таки может? — Эрейнион, а ты как тут оказался? Что ты тут делаешь?!       — Жду, — непонятно и так же коротко отозвался тот, покосился куда-то за спину полуэльфу и, словно опомнившись, встряхнул головой, как норовистый конь. — Но речь не обо мне, а о тебе. Что ты тут забыл? Тебя не должно быть здесь!       — Выход ищу, — Эльфинит сощурился, пристально разглядывая своего нежданного собеседника. — Но, кажется, заблудился. Уже сколько тут блуждаю по этим улицам — ни души, ни даже мало-мальски приличного указателя. Или орки здесь всех вырезали?       — Орки, — косо, жутко ухмыльнулся Гил-Галад. — Ты даже не представляешь, какие тут были орки и что они тут творили. Пойдём отсюда, я тебе всё расскажу.       — Куда? — проснулась в Элронде подозрительность. Он же совсем недавно и своими глазами видел, как нолдоран погиб, он помнил ту битву… Не может же быть такого, чтобы эльдар так скоро выходили из чертогов Мандоса! Да ещё и жили после в столь жутком, изуродованном неведомой силой городе…       — Подальше отсюда, дурак! — так знакомо рявкнули в ответ. — Шкуру твою спасать. Ну, шевели ногами, быстрее!       Могло ли быть такое, что гибель Эрейниона была только кошмаром — реалистичным, детальным, но кошмаром? Элронд уже не был уверен, правдивы ли его воспоминания, или это ветер путает их. Ветер — или сам город. Но за королем пошел без возражений, потому что тот совершенно точно был тем самым Эрейнионом, который когда-то, давным-давно, сел к костру рядом с близнецами-полуэльфами.       Гил-Галад, велев Элронду держаться рядом и не отходить от него, шагал широко и быстро, иногда тревожно оглядывался по сторонам и назад. Тени зданий ломано изгибались, дрожали и словно пытались тянуться к идущим. Вернее — дотянуться до них. Ощущение этого было четким настолько, что дальше некуда.       — Не подходи к ним и не позволяй себя коснуться. Держись на свету, — предупредил Эрейнион. — Оно нас чует. Особенно тебя.        — Что — оно? — не понял Элронд.        — Всё, — лаконично ответил Гил-Галад. Понятнее не стало.        — Ты хоть скажешь, куда ведешь меня?        — Туда, где мы ждём. Там нас не будет пытаться сожрать всё вокруг, — Эрейнион вымученно усмехнулся. — Но на ночь тебе оставаться здесь всё равно нельзя.       — Ничего не понимаю, — тихо пробормотав себе под нос, старательно обогнул очередную искаженную тень Элронд. Та, будто почуяв, что добыча оказалась слишком умной, странно вздрогнула, изогнулась, словно взмахнула когтистой лапой…       Пронзительный, слишком резкий и неожиданный здесь скрежет заставил вздрогнуть, а четыре появившихся буквально на глазах глубокие борозды на каменной стене и вовсе заставили застыть на месте в немом шоке.       — Не смотри, — зашипели над ухом, а следом полуэльфу для лучшей доходчивости прикрыли ладонью глаза. — Взгляд в землю, иди за мной, не оборачивайся, не обращай внимания ни на что. И, я тебя заклинаю именем Эру, шевелись!       — Понял, — такой злой голос у Эрейниона обычно был разве что перед грядущей тяжелой битвой. Так что, собравшись, Элронд заторопился вслед за своим проводником, который бесплотной белой тенью скользил где-то впереди, словно бы и вовсе не касаясь земли — ни песчинки не шелохнулось под чужой ногой. ***       Эрейнион боялся. Не за себя — за себя страха как такового не было. Здравое опасение, знание того, что нужно быть предельно осторожным — да. А вот страх, который поднимался внутри, цепляясь за малейшие щербины и сколы на фэа, — так плющ вьется по стене, — страх он обращал в силу, помогавшую ему держаться в этом месте.       Эрейнион боялся за Элронда. Он покинул безопасное место, когда его позвало настойчивое чувство неладного — и чего-то очень, очень важного, — но никак не ожидал, что оно приведет его к другу. Единый знает, как Элронд здесь очутился, но это на самом деле было не так уж важно по сравнению с тем вопросом, как вернуть его обратно. И как можно скорее. Им всем здесь не место, но Элронду — особенно. Ему ещё рано ждать. Ему нельзя.       Краем глаза Гил-Галад увидел, как стена цвета запекшейся крови широко ухмыльнулась ему трещиной-ртом.        «Даже не надейся». ***       Место, в которое его привел самый неожиданный из возможных проводников, было… Светлым. И, судя по тому, что здесь обитали и другие эльдар, относительно безопасным. Ну, по крайней мере, от него Эрейнион не отшатнулся, как от других домов, а, наоборот, воодушевленно зашагал быстрее.        Они остановились около очередного уродливого здания, чьи окна выделялись на фоне остальных неожиданным теплым сиянием.       — Нам сюда, — предупредив вопрос, сообщил Эрейнион. Полуэльф кивнул, поморщился от очередного душераздирающего скрежета — и вздрогнул: ему упорно казалось, что его с явным гастрономическим интересом обнюхивает что-то невидимое, пуская слюни на рубашку.       Пропустив вперед Элронда, Гил-Галад очень старательно закрыл за собой дверь, задвинул на место засов и, облегченно вздохнув, кивком указал на огромный камин, в котором ярко горело ослепительно-белое пламя:       — Добро пожаловать к нашему очагу. Устраивайся поближе и отогревайся.       Как-то вот так неожиданно и сразу осознав, что всё это время его била дрожь от жуткого холода, Элронд едва ли не залез в неприятно-колючий и обжигающий глаза огонь с головой, после чего, подняв устало-серьезный взгляд на друга, снова спросил:       — Что это за место? Где мы?       — Это наш приют, — ответил ему Гил-Галад, закрывая внутренние ставни на одном из окон и задвигая засов. Двое смутно знакомых эльдар, как по команде, взялись закрывать остальные окна, а Эрейнион сел рядом с Элрондом.       — Единственное место, где мы можем быть в безопасности до тех пор, пока не уйдем через море. Здесь, у Огня, — в яркое белое пламя он смотрел не щурясь, — нас не достать тем, кто отверг зов и остался на Грани. Они могут преградить путь любому из нас, и они очень сильны и настойчивы. Но, к счастью, не могут добраться до тех, кто находится под защитой Огня. Так что мы ждем здесь, пока не придет корабль… — Это «они» шипели и царапали стены? — спросил Элронд, о некоторых своих предположениях упорно старавшийся не думать. Этого же просто не может быть.       — Можно сказать, что да. Понимаешь, Элронд, они и есть этот город. Здравствуй, Хинтур.       Эльда с жестким лицом приветствовал Гил-Галада почтительным жестом, и все старания Элронда не думать о худшем рухнули в одночасье. Это лицо полуэльф помнил изуродованным ударом кривого орочьего клинка, и помнил так отчетливо, что никаких сомнений в этом быть попросту не могло.       — Правильно, Элронд, — негромко подтвердил Эрейнион, наблюдавший за тем, как менялось выражение его глаз. — Живой здесь только ты. Но, если задержишься здесь, ненадолго. Ночь подступает… Мне надо скорее вытащить тебя отсюда, и я всё думаю, как.       — Но ведь это только сон, правда? — снова неверяще обвел взглядом на удивление серьезных эльфов Элронд. — Я вспомнил, как лег спать после тяжелого дня, а оказался тут… Это лишь сон! Скажите, что мне всё это лишь кажется!       — Да, это сон. Или видение, — опередив других, отозвался смутно знакомый хриплый голос из дальнего, затянутого густой тенью угла, словно далекое эхо из подернувшегося остывшим пеплом прошлого. — Всю правду знает только Илуватар. Но в любом случае, тебе тут не место — сожрут.       — В смысле, сожрут? — непроизвольно ужаснулся полуэльф.       — В прямом, — любезно пояснил тот же голос. В тени насмешливо сверкнули яркие глаза, мол, глупый-глупый полуэльф, до трех тысяч лет дожил, титул Владыки получил, а ума до сих пор как у столетнего, ай-яй-яй! — Сначала поймают, затем, как редкую дичь, утащат в логово, и там уже, не торопясь, будут постепенно откусывать по кусочку. И я уверен, что они тебя уже давно почуяли и теперь ждут там, за дверью…       В ответ на эти слова с тихой улицы донесся жуткий, ни с чем не сравнимый скрежет и многоголосый неразборчивый шепот.       Элронда затошнило. Почему-то вот так сразу стало понятно: его не пытаются обмануть, на него не стараются нагнать жути, а всё вокруг — не ночной кошмар, не приснившееся после тяжелого дня поселение где-то в глубинах Мордора, но страшная быль… Или правильнее сказать, не-быль?       А в громадном очаге под взглядами местных обитателей всё ярче полыхало белое, колючее, злое пламя, заставляя полуэльфа болезненно щуриться и отворачиваться от слепящего глаза света и жара.       — Тебе тут не место, — в который раз повторил Эрейнион. — Ты жив и цел, ты должен жить дальше, но тебе надо уходить отсюда как можно быстрее. Это место не для живых.       — И что ты предлагаешь? — по правде говоря, вариантов, как выбраться из сложившейся ситуации, полуэльф не видел. Но должен же быть хоть какой-то выход, должен!       — Во времена юности моего деда подобные хищные мороки отгоняли серебром, — снова хрипло каркнули из угла. — Ну, или пытались каким-то образом использовать зеркала. Хотя всё это уже только древние легенды.       — Я припоминаю, что мой дед рассказывал мне то же самое, но здесь нигде нет зер…        Эрейнион вдруг замер, оборвав себя на полуслове.        — Маяк, — наконец выдохнул он и через недолгую паузу продолжил: — Я видел на побережье маяк, когда оказался здесь. На их вершинах устанавливают зеркала, и на этом они тоже есть. Он не горит, но… Благодарю тебя!       Из угла одобрительно хмыкнули.       — А нельзя переждать ночь? — поинтересовался Элронд. Мерзкий скрежет и шепотки снаружи не давали возможности забыть о том, что обитатели Грани будут очень рады принять фэар смельчаков в свою теплую компанию. И права отказаться они не дадут.       — Нельзя, — жестко отрезал Гил-Галад. — Тогда твое тело умрет, и вернуться ты точно не сможешь. А ты должен жить, — он смягчил голос и чуть улыбнулся: — Кое-кто очень-очень тебя ждет.       Элронд задумался, на кого это намекает нолдоран. В углу послышалось шевеление, и к свету вышла фигура, закутанная в плащ так, что он скрадывал не только фигуру, но и движения; глубокий капюшон неизвестный эльда надвинул едва ли не до кончика носа, — только блестели глаза из тени, — а нижнюю половину его лица закрывал шарф.       — Я пойду с вами. Тряхну стариной, как говорят эдайн, — в его голосе так и слышалась усмешка — и та покровительственная интонация, с которой старший говорит с младшими.       Гил-Галад внимательно посмотрел на него, быстро сделал для себя несложный вывод — Элронд почти услышал короткий стук невидимых счетов — и кивнул, соглашаясь. А потом повернулся к Огню и обратился к нему:        — Не откажи нам в помощи, Владыка. ***       — Знаешь, Элронд, я всегда думал, что в посмертии наконец-то отдохну, а оказалось, что просто умереть для этого недостаточно. Вы оба готовы?       — Да, — ответил Элронд. Он выглядел сосредоточенным и собранным, как перед битвой, — собственно, битва им и предстояла, и совсем не из легких, — и свой факел в руке держал крепко. Такие же факелы были у самого Эрейниона и третьего эльфа — по сути, просто тряпки, намотанные на ножки стула, пропитать их было нечем, но этот Огонь, в отличие от обычного, хорошо горел и так.       — Да, — хрипло отозвался незнакомец.        Гил-Галад резко скомандовал: «Пошли!», и бой был начат.       Твари, подобравшиеся к самым стенам дома, с визгом и воем шарахнулись от Огня в разные стороны, но Эрейнион видел их за кругом белого света, и их неестественно изломанные, фантасмагорические, ужасные обличья заставили его в полной мере ощутить, что факелы — единственное оружие и защита, которое у них есть, а чтобы добраться до маяка, нужно будет пройти полгорода. А город, если дать ему возможность, сожрет всех троих и всё равно останется голодным.       За спиной лязгнул засов.        — Я не вижу ничего, кроме теней, — голосом и собой Элронд владел хорошо. Как же иначе. — Но я их слышу.        — А вот они нас чуют прекрасно, — бросил Гил-Галад и скомандовал: — Бежим! Быстро!       Твари, не имевшие названий ни на одном языке, следовали за ними неотрывно, тянули к ним щупальца, лапы, руки с изломанными пальцами; длинные острые когти то и дело сверкали в свете Огня, жутко скрежетали по камням, оставляя глубокие борозды на стенах и дороге. Думать, что такие когти могут сделать с ними, не хотелось совершенно — и некогда было.       В голове бились слова, которые он заставил Элронда затвердить, как молитву, и следовать им безоговорочно.       К домам не подходи.        Свет — единственное, что может спасти тебя.        Не касайся теней. Ни в коем случае. Уворачивайся от них.        Не оборачивайся.        Не смотри.        Беги.       Твари хохотали резко, визгливо и зло, щелкали уродливыми челюстями и недвусмысленно пытались добраться до троих отважных — безумных — эльфов. Город, ранее лишь крививший ухмылки-трещины, теперь сужал улицы так, что пройти по ним можно было только цепочкой и очень, очень быстро и осторожно, чтобы ненароком не коснуться сдвигающихся стен. Отвергнувшие зов не хотели никого отпускать.       Когда позади раздался звонкий детский смех, такой неуместный здесь и оттого невыразимо жуткий, у Эрейниона кровь застыла бы в жилах, если бы было чему и где стыть.       Он не оборачивался, зная, что за ним следует и друг, и загадочный эльф. Ему не нужно было оглядываться для того, чтобы знать, что Элронд сейчас синевато-бледный от ужаса, но полон решимости выжить, и факел с колючим и неприятным для него Огнем не выбить из руки, а их неведомый спутник следует за ними закутанной в плащ тенью, и, благая Элберет, как же радовало то, что эта тень — с ними.       С душераздирающим скрежетом от стены начала отрываться водосточная труба, явно намереваясь преградить путь бегущим. Эрейнион увернулся от нее, как в бою уходил от удара клинка, остальные едва успели повторить его маневр прежде, чем труба, переломившись пополам, рухнула и гулко, разъяренно завыла. Несколько раз под ноги срывались куски черепицы — только черепица не визжит и не корчится, не расплывается в нечто отвратительное, уползая от белого Огня.       Эрейниону казалось, что он водит их кругами, он — или это город переплетает изломанный узор улиц, сводя одну с другой, создавая проходы там, где их не было раньше, и закрывая те, которые были до этого. Ледяной ветер шипел, смеялся и выл одновременно, нестройным многоголосьем, сек лицо песчинками — только прикрывай глаза, стремился погасить подобия факелов — но ему не удавалось: Огонь не позволял расправиться с собой.       Казалось, этот ад не кончится никогда, и так будет вечно — воплощения самых отвратительных кошмаров, — некоторые, и без того уродливые, выглядели вывернутыми наизнанку, а в некоторых еще угадывались черты тех, кем они были изначально, — их предвкушающие оскалы в темноте за пределами света, сводящие с ума голоса и смех, скрежет когтей по камню…       И, когда эльдар наконец увидели укрытое туманом море, то на пару мгновений замерли от неожиданности.       — Чего застыли?! — хрипло рявкнули сзади. Оцепенение сняло враз, и эльфы рванули к маяку, высившемуся в нескольких сотнях шагов от них. Твари неотрывно преследовали их, и всё новые вырастали на их пути.       Мыслей не было, только бились слова, заменившие пульс.       Не оборачиваться.        Не смотреть.        Бежать.       Маяк — высокая, почти стройная башня — обещал надежду, пусть на вершине его и не горел костёр.       У подножия их, конечно же, ждали — но шарахнулись в темноту, прочь от ненавистного Огня.       Сбить замок, по счастью, оказалось не слишком сложно — хватило трех точных ударов. Первым Гил-Галад загнал внутрь Элронда («Быстрее, дурак, быстрее!») и влетел в проем следом за ним. Едва замыкавший цепочку эльф успел закрыть за собой дверь, как снаружи всё взорвалось скрежетом, воплями и воем исступленной ярости.       Засов лязгнул сразу же, и этот лязг, на миг перекрывший все звуки, показался Эрейниону самой прекрасной и чистой нотой.       Вверх-вверх-вверх… Бегом, огромными прыжками перепрыгивая по несколько ступенек за раз. Не оборачиваясь, не смотря по сторонам — только под ноги. Не споткнуться, не задержаться, успеть…       В маяке, как выяснилось, тоже были тени — голодные, злые, опасные едва ли не больше, чем то, что ждало их на улице. Там, под открытым небом, твари умели только загонять свою добычу. Эти же — самые старые, самые сильные — научились ждать.       И они тоже были очень, очень голодны.       На вершину маяка пришлось продираться с боем: эти тени простого света не боялись, им могло причинить вред только само пламя. Зато у самих беглецов щедро добавилось рваных порезов на одежде и коже.       Быстрее-быстрее… Не вслушиваясь в многоголосый вой за спиной, не оглядываясь.       На вершине маяка не было света — лишь жарко тлели багровые угли в глубокой чаше, тысячами ярких искр рассыпаясь в отражении огромных зеркал. Но тут, на удивление, не было никого — по крайней мере, пока их ещё не догнали…       — Ну, чего встали? — повелительно рявкнули за спиной. — Выбрали зеркало, подошли к нему, осветили! Гостей, что ли, ждете? Так они вот-вот будут!       Гил-Галад решительно шагнул к ближайшему зеркалу из отполированного до блеска серебра, поднес факел к его центру. Зеркало отразило его самого, Огонь, Элронда, стоящего рядом… и тварь, показавшуюся из люка.       Элронд резко развернулся, но увидел лишь, как эльда ткнул факелом неясную тень, и та с разъяренным воплем-скрипом исчезла внизу. И полуэльф, прошедший три войны, подумал, что не хотел бы увидеть тварь целиком: одной головы — или того, что можно было за нее считать — было для него более чем достаточно.       — Да что ж вы медленные-то такие! — в сердцах гаркнул эльф, и, Единый, Элронд готов был поклясться, что знает эти интонации, знает!       Эрейнион огрызнулся в ответ с характерным акцентом фалатрим, а потом окликнул:        — Элронд!       В зеркале больше не отражалось происходящее здесь; полуэльф удивленно ругнулся, осознав, что видит в полированной поверхности совершенно другое — до мелочей знакомую обстановку… А потом почувствовал, как у него отбирают факел, бесцеремонно хватают за шиворот и сильно толкают прямо в зеркало. Он уже словно издали услышал бодрое: «Увидимся в Амане!», невольно зажмурился, готовый к удару, и… ***       …проснулся. С бешено колотящимся сердцем, хватающий ртом воздух — и в своих покоях в Имладрисе.        Дома.       Сквозь открытое окно тепло и ласково светили рассветные лучи, падая на лицо и заставляя щуриться от неожиданно яркого, живого света. А легкие тени, длинными лентами протянувшиеся от окна до кровати, были всего лишь обычными тенями.       Сон… Это был только долгий, кошмарный сон.        Или?..