Часть 1

　　 Идея была просто офигительной. Возможно, самой лучшей из всех, что приходили Брэндону в голову, а ведь это именно он устроил в средней школе переполох, из-за которого отменили сдвоенный урок биологии. Препарировать лягушек было весело, срывать уроки ещё веселее, но бродить по вечернему Брендивайну в костюме? Это тянуло на звание самого лучшего вечера в брэндоновой жизни. И на звание чуть менее хороших вечеров в жизни тех несчастных, кто его встретит. 　　 В каждом городе есть своя дурацкая легенда. У кого-то это человек-мотылёк, у кого-то — чудом дожившие до наших дней птеродактили, дьяволы из Джерси, чьё имя не побрезговала взять себе одна спортивная команда. Лавленд, конечно, умудрился отличиться даже в этом. Потому что местной городской легендой была гигантская человекоподобная лягушка. 　　 Какой-то несчастный выдумал её (или его, Брэндон открыто смотрел на гендерную самоидентификацию криптидов) ещё в 50-х, но с тех пор чудовище видели всего дважды. Самая скучная городская легенда из всех возможных. Даже истории про лизуна или про человека с крюком и то были интереснее. Да и происходили чаще, чем раз в двадцать-тридцать лет. Может, кто-то просто разжигал умирающий туристический огонь. Хотя мало какие безумцы ехали в Лавленд, штат Огайо, просто чтобы посмотреть на дом Лягушки из Лавленда. 　　 Попадались и особо упорные криптозоологи, и просто сумасшедшие, но на них кассу не сделаешь. Зато сложно было придумать монстра удобнее для того, чтобы его изобразить. Кроме, разве что, бигфута. 　　 Брэндон стащил ласты у отца, который как-то пять лет назад пережил стадию гиперфиксации на дайвинге. Костюм нарезал из старых зелёных курток, которых у него было почему-то особенно много. А голову несколько недель сооружал в гараже, и она была его Мона-Лизой: лёгкая, с фонариками в лягушачьих глазах (и чуть повыше глаз самого Брэндона), и довольно устрашающая в темноте. Хотя в темноте любые нечеловеческие формы вызывали дрожь, это Брэндону было отлично известно: сколько раз он сам по дороге домой в сумерках чувствовал, как душа уходит в пятки, а спустя секунду понимал, что таинственное нечто было странным деревом, или вывеской, или — в одном запоминающемся случае — пугалом, которое мистер Бечегатти соорудил для отпугивания соседей. Удивительно, конечно, что это работало. Пугало Бечегатти, в конечном итоге, и стало вдохновением для Брэндона. 　　 Он клеил голову монстра из папье-маше, и она немного натирала в районе переносицы, но в остальном была просто бомбой. В темноте одетый лягушкой Брэндон, который к лету перед старшей школой вымахал так сильно, что его начали звать в школьную баскетбольную команду, выглядел впечатляюще. Он не мог проверить это самостоятельно, но был вполне уверен: несколько минут назад небольшая группка из класса на год помладше Брэндона при виде него замерла и тут же бросилась врассыпную. Брэндон посветил им вслед лягушачьими глазами-фонарями и тихонько рассмеялся. Ну, точно, идея на миллион. 　　 Брэндон пошатался по Хай-Кантри Лэйн, наткнулся ещё на несколько успешно испуганных подростков, — парочка даже успела снять пару секунд трясущегося видео, успех! — а потом свернул на Сильвер-Фокс Корт, которая заканчивалась развилкой и пустырём, где частенько зависал народ. 　　 Где-то по пути туда на Сильвер-Фокс Корт наполз вечерний туман пополам с тьмой, Брэндон захлебнулся ей, включил фонари и побрёл вперёд почти наощупь, вытянув покрытые перчатками руки, меж пальцев которых блестела изображающая перепонки прозрачная плёнка. Зелёной в сестринской корзинке для скрапбукинга не нашлось, и Брэндон использовал фиолетовую. Да и какая разница. 　　 Идти в ластах — даже по асфальту — становилось всё сложнее, и Брэндон, наконец, остановился. Огляделся, не увидел ничего, кроме тумана и дороги под ногами, и пожалел, что нельзя стащить ласты и пойти босиком. Ночи становились всё холоднее. Маска ещё давила на переносицу, и Брэндон решил, что нести фонари в руках — вместе с головой — будет гораздо удобнее. 　　 Он щёлкнул застёжкой, которую укрепил сзади, чтобы голова не поворачивалась и не спадала, и потянул вверх. 　　 Брэндону показалось, что кто-то пытается вырвать у него с корнем волосы. И уши. Приподнять верхушку черепа, словно перед вскрытием, и хорошенько посмотреть на его мозги. Или, судя по всему, их отсутствие. Ну надо же было так попасть! 　　 Брэндон зашипел от боли и сменил тактику: выключил один из фонарей и полез рукой в глазницу — чтобы тут же её отдёрнуть и зашипеть ещё сильнее. 　　 Он потянул перчатку, жалея, что не может проделать это зубами, и услышал, как щёлкают суставы. Перчатка осталась на месте. Одна из перепонок порвалась, и это было почему-то похоже на порез бумагой: неприятная острая боль, которая секундой мелькнула и превратилась в тупую и почти забытую. 　　 — Отличный костюм, — проскрипело за плечом у Брэндона, и тот подпрыгнул. — Хотя, вроде, до Хэллоуина ещё далеко. 　　 В свете одного глаза-фонаря у Брэндона не было шанса обознаться. Перед ним было не странное дерево и не пугало мистера Бечегатти: в тумане, прямо под вывеской с названием улицы, где кто-то баллончиком пририсовал мордочку лиса («Сильвер-Фокс Корт», ну да, ну да), стояла огромная лягушка. 　　 Такую сложно спутать с кем-бы то ни было: хоть с бигфутом, хоть с человеком в костюме лягушки. Она возвышалась над немаленьким Брэндоном на добрых три головы, и глаза её слегка светились. Не как фары или прожекторы, а как люминесцирующие грибы в пещере. 　　 — Да и прыгаешь неважно, — продолжила лягушка, и у Брэндона внутри похолодело от движений её рта. — Хотя, для этого у тебя ещё будет время попрактиковаться. 　　 — Чего? — пробормотал Брэндон, и с ужасом почувствовал, как открывается и закрывается рот из папье-маше. А потом тихонько квакнул от страха. 　　 — Главное, дышать не забывай, — лягушка подошла к Брэндону вплотную, положила лапищу ему на плечо и повела в сторону вывески, за которой открывался вид на пруд и зелёного цвета неба, которого тут, в Брендивайне, Лавленде, штат Огайо, не могло быть. — У меня с этим тоже были проблемы. 　　 В каждом городе есть своя городская легенда. В Лавленде это гигантская человекоподобная лягушка. Она появляется на улицах раз в двадцать лет и пытается найти помощь, чтобы выбраться из этого ужасного склизкого тела, в которое попала. Очевидцы говорят, что лягушки собираются группами под многочисленными мостами округа и о чём-то спорят. И никто из них не знает толком, о чём. 　　 Мифы в этом стране давно кормят себя сами.