***

- Ты знаешь, в этом и правда есть что-то… завораживающее, - проговорила Белла, привычно кладя задранный подбородок Снейпу на плечо. Её выбившаяся из буйной шевелюры прядь щекотала волшебнику ухо. Духи, как всегда, навевали мысли о восточном базаре; утончённому обонянию зельевара не нравился этот запах. "Завораживающее" - это относилось к его работе. От Милорда поступил заказ на несколько сложных зелий, и сейчас Северус, не без изящества орудуя серебряным ножом, подготавливал ингредиенты. Губы мужчины тронула лёгкая улыбка, которую не должна была заметить Белла. Те из его любовниц – а равным образом и любовников – кому довелось побывать в святая святых этой убогой квартиры, высказывались о его занятиях примерно так же. Не далее как три дня назад молоденький хастлер сидел в угловом кресле с кружкой травяного чая, тараща влюблённые, восторженные глаза… не зная, что всего лишь через миг из его памяти будут бесцеремонно стёрты последние четыре часа. Или, для вящей перестраховки, и все полсуток. Плюс небольшие погрешности Обливиэйта: ну кто, в самом деле, будет осторожничать с хастлером? Белла меж тем сама расселась в гостевом кресле, буравя спину зельевара подозрительным взглядом. Какого чёрта ей здесь надо? Северус подумал бы, что Милорд, по своему обыкновению, поощряет взаимную слежку Пожирателей друг за другом – но вроде повод отсутствовал, последние месяцы он был верен как Ионафан и чист как слеза архангела. Значит, заявилась по собственной инициативе. Уже в четвёртый раз. - Снейп, кто тебе готовит? – прошелестела Белла голосом ведьмы из сказки. - Мои магические ножи, - в тон ей отозвался зельевар, орудуя мерной ложечкой. - А убирает? - Волшебная тряпка Эглантайн Паффетт. - А стирает? - Прачечная на углу Грей-стрит. - А-а… греет твою постель? Снейп фыркнул, Белла расхохоталась. - У тебя никого нет, чёртов нетопырь! Что ж, не каждая волшебница пойдёт замуж за полукровку. Хоть бы сосватал кого-нибудь по протекции Милорда – а то, говорят, целибат плохо влияет на работу мозга… - Тому, кто провёл четырнадцать лет в одиночке, конечно, виднее, - Северус не особо рассердился: Белла, в отличие от той же Цисси, никогда не была героиней его эротических фантазий, и доселе ни одна его ночная гостья не пила, морщась, Оборотное с её чёрным проволочным волосом на дне. - Ma Bella Donna, Милорд очень ждёт моего нового зелья, поэтому ты, быть может, помолчишь и полистаешь семейный альбом, пока я почищу Amora Armoracia? Но Белла не унималась. - Снейп, поверь, все твои проблемы – родом из детства! Если бы ты в школе не бегал за грязнокровкой, сейчас бы тебе не хотелось путаться со всяким отребьем! Ты – как те собаки, которые, впервые повязавшись с беспородной шавкой, продолжают всю жизнь плодить жалких ублюдков! - Э, да ты в курсе моих проблем лучше меня самого, - отозвался зельевар с прежней невозмутимостью: годы, отданные безмозглым вертлявым школярам, не прошли даром, -  а что касается альковных забав, поверь, волшебница отнюдь не даст маггле сто очков вперёд, за исключением разве что... умения пускать фейерверки в момент оргазма. Или у тебя там алмазные прииски? Копи царя Соломона? - Сволочь, наглец, как ты смеешь? – сказала Белла. И поспешно добавила: - А что… хочешь проверить? Приехали. Снейп досадливо отложил свою мерную ложечку и развернулся в сторону гостьи, вопрошающе подняв бровь. Белла вскочила на ноги, её чёрные глаза на миг полыхнули самодовольной радостью. Зельевар едва успел подумать, что и в своём архаичном наряде эта сумасшедшая отнюдь не лишена привлекательности, как она в мгновение ока оказалась рядом, цветя плотоядной ухмылкой. Где-то на периферии сознания даже мелькнула мысль о поцелуе, но тут Белла, буднично разобравшись с пряжкой маггловского ремня, стащила со Снейпа брюки, одновременно опускаясь перед ним на колени. Снейп, охнув, привалился к разделочному столу. Его уже немного завела её прыть, поэтому открывшееся зрелище должно было Беллу порадовать. Ещё миг – и бестрепетный рот погрузил зельеварову плоть в сладостную тёплую глубину. "Надеюсь, Белла не потребует у меня ответной ласки? Какие у неё острые когти… и остренький язычок!" Остренький язычок ловко ласкал щёлку уретры, рождая сладостное томление внизу живота, заставляя на краткий миг забыть о войне, Милорде и Amora Armoracia. И пусть Белла уделяла внимание лишь главной части мужского тела (в отличие от многочисленных любовников и любовниц, обрушивавших на Снейпа целый водопад ласк в надежде пробудить ответную нежность) – в этом тоже была своеобразная прелесть. - Подожди… остановись на минутку, Ma Bella Donna, иначе старатель рискует не добраться до своих золотых приисков. Белла выпустила его член изо рта, глядя снизу вверх  затуманенным взором. А Снейп, развернувшись к столу и картинным движением откинув в сторону свои мензурки, ножи и коренья, освободил пространство для ебли. Конечно, самое ценное было невербально отлевитировано на дальние полки, но всё же даму должен был впечатлить этот жест. Затем, подняв неожиданно лёгкую Беллу за талию, он посадил её на край стола, нетерпеливо задирая подол вычурного платья. Его взору открылись стройные ноги в высоких шнурованных ботинках. Трусики пикантно отсутствовали – только чёрные чулки с кружевными подвязками. Поймав взгляд Беллы, удерживая его, Северус проник бестрепетной рукой в её лоно. Никаких сюрпризов, его предсказуемо хотели. Он развёл её гладкие бёдра и заменил пальцы на член, одним движением погружаясь внутрь, отгоняя некстати нахлынувшие мысли о холоде Азкабана, пудовых кандалах на тонких запястьях, томительно долгих ночах. По лицу Беллы скользнул хорошо знакомый Снейпу отголосок неги, пока он, по обыкновению прислушиваясь к чужому телу, неспешно наращивал обороты. Белла поблуждала пальцами по его плечам, потом, решившись, обняла за шею, припав к груди пышноволосой головой. И Северус ответил, склоняясь к ней лицом, легко прижимаясь поцелуем к шее, чувствуя губами щекотные завитки. Неласковый, но чуткий партнёр, он контролировал чужие ощущения, ловя участившееся дыхание, пульсацию лона, сам стараясь не финишировать раньше чем надо. И лишь почувствовав, что цель достигнута, позволил себе ускориться, в последний момент покидая отзывчивую глубину, кончая Белле прямо на кружевной подол и изящный ботинок. Впрочем, продуманная капитуляция отнюдь не испортила удовольствия. Грозной узнице Азкабана предстояло остаться в памяти податливой и страстной любовницей. После обоюдного Экскуро Белла осталась сидеть на столе, целомудренно опустив подол, периодически вскидывая на застегивавшего брюки зельевара чуть тронутые поволокой глаза. Снейп, чьи мысли вновь вернулись к зельям, уже догадывался, что’ она хочет сказать. И когда волшебница проворковала: "Сев, ну ты же понимаешь, что мы не должны… что больше никогда…" и прочую полагающуюся  в таких случаях хрень, он едва сдержал самодовольную улыбку. Коварный дар легиллимента, делавший Северуса таким предупредительным любовником, имел и свою обратную сторону. Чужой  мозг, будучи практически беззащитным в момент близости, иногда преподносил неожиданные сюрпризы. Порой в парные занятия сексом неуместно врывались мысли о третьих лицах, тоска о бросившем сожителе, воспоминания о кабинете венеролога. Кто-то совершенно некстати был влюблён в самого зельевара, кому-то нужны были деньги, а иной на поверку оказывался соглядатаем. И, легко прикоснувшись к смятённому сознанию Беллы, легиллимент тоже увидел там многое. Отголоски давних оргий, куски каких-то заклинаний, странные сцены - Снейп в который раз подумал, что если бы, в соответствии с расхожим стереотипом, мысли можно было бы уподобить книге, у Беллы это были бы "Записки сумасшедшего". Но главным оказалось другое: искренняя радость тела, и смущённая благодарность любовнику, и лёгкая грусть неизбежного расставания. Белла подозрительно смотрела на него, нетерпеливо постукивая по столешнице внушительными ногтями. «Ну что ты, Ma Bella Donna, я не питаю никаких иллюзий относительно наших с тобой грядущих встреч» , - учтиво проговорил зельевар, незаметно наматывая на палец несколько длинных, жёстких чёрных волос. С нежностью думая о загодя сваренном Оборотном.