Часть 1

      Высокие гиганты-стеллажи уже который раз заставляли голову Лайи кружиться при посещении библиотеки замка. «Холодный, неприступный, скрытый от глаз людских — он точно что-то скрывает. Точно как и его хозяин». Девушка уже который раз задумывалась об этом, водя по стройным и сильным полочкам кончиками пальцев, словно острая иголочка, скользящая по поверхности виниловой пластинки. История, художественная литература, изданные труды высших умов — все они нашли свое место здесь, и ютились вместе, невзирая на разное содержание. Собрание сочинений Шекспира, Шопенгауэра, «История Румынии», «История Сербии и Болгарии», «Мир туманностей» Эдвина Хаббла. — Влад… Так когда, говоришь, ты купил замок? Брюнет на пару секунд оторвал свой взгляд от ускользающей от его глаз чернильной строчки и теперь устремил его на реставратора. — Три дня назад, а что? Лайя задумалась, формулируя следующий вопрос. — Насколько хорошо ты можешь его знать? Он поднял взор льдисто-голубых глаз и медленно прошелся им по части помещения, словно искал ответ среди потрепанных временем переплетов, но потом опять вернулся к книге. — Точно не на все сто. Но основную часть, что показывал мне Антон, и ту изучил тоже не полностью. — он помолчал, перед тем, как задать ответный вопрос. — А к чему ты спрашиваешь? Лайю это слегка смутило. Она была уверена в самом Владе, но не в этом месте. Она вспомнила пыточную, всю ту чертовщину, которая творилась прошлой ночью. Её конечно успокоили слова Сандры о том, что ничего сверхъестественного нет в этих явлениях, но дело сути не меняет. Ее пугала неизвестность. Пугала и притягивала одновременно. Из-за этого с одной стороны ей хотелось послушаться Лео и уехать вместе с ним, но с другой — хотелось остаться, изучить это место подробнее. — Все вспоминаю тот механизм в пыточной, который чуть не убил Лео… — сидящий неподалеку Леонард поднял взгляд на девушку, точно любопытный кот при упоминании его имени. — а вдруг весь замок напичкан подобными вещами? И стоит сделать шаг в сторону или прислониться к стене — и тут бац! Так можно и без конечностей остаться. — Или без рассудка. — рыжеволосый наконец вставил свою реплику в их диалог. Обычно ему приходилось молчать при разговоре этих двоих. В большинстве своем разговаривали они об искусстве и о картинах в частности. Лео недолюбливал их, недолюбливал Влада, этот едкий специфический запах в спальне Лайи, от которого щиплет в носу. Реставрация отнимала у Лайи много средств, времени и сил. То, что рассказывала ему девушка — о видениях, об Османской империи — он спихивал именно на то, что Лайя надышалась всякой «химической дрянью». Леонард был готов выкрасть, сжечь эти картины к чертовой матери, чтобы больше не видеть их, чтобы продолжить спокойную, тихую жизнь. Этого хотел он, но не Лайя. — Я не думаю, что жилые помещения могут быть оснащены подобным. Если, предположим, и было что-то, то любой из нас, или же кто-то из прислуги или прошлых жильцов наткнулся на такое устройство. Тем более, нет смысла подвергать домочадцев такой опасности. — И все же, иногда немного страшно проходить по коридору. — девушка слегка взрогнула. Её миниатюрные пальчики схватились за первый попавшийся переплет. То была трагичная история любви юных Ромео и Джульетты. — Я предлагал тебе уехать, и мое предложение до сих пор в силе. — вновь послышался тяжелый, но вместе с тем спокойный голос Лео. — Так, прекращай. Я не уеду, пока не завершу реставрацию. — Лайя с явным раздражением звонко захлопнула книгу. От этого движения из неё вылетел небольшой бумажный лоскуток, напоминающий старую фотографию из древнего семейного фотоальбома. Девушка подняла его с каменного пола и убедилась в своих догадках. Это был действительно старый снимок, только довольно необычный: девушка на нем была полностью темной, только лишь глаза, брови, волосы, одежда и фон были будто выбеленны мелом. Это скорее было похоже на черно-белый рисунок, обведенный и раскрашенный капиллярной ручкой, или же на обычное фото был наложен эффект «негатив». Что-то притягивало в ней, а что-то пугало. Этот стеклянный, пустой взгляд с клочка бумаги будто бы проникал в самое сознание, позволял ранее неизведанному чувству потаённого страха расползаться внутри черепной коробки. Лайя тряхнула головой, выбираясь из паутины внезапно накрывшего её разум транса. — Что ж, похоже, пришло время ужина. — Влад отставил книгу на небольшой столик с резными ножками, поднялся с кресла, пропустил зеленоглазого вперед, наблюдая за реставратором. — Лайя, ты идешь? — Да-да, сейчас, одну минутку. Влад скрылся за массивной дверью библиотеки. Лайя, еще раз взглянув на снимок, спрятала его в карман рубашки. /POV от лица Лайи/ Этот снимок и взгляд этой девушки… Меня словно загипнотизировали. Она мне кажется очень знакомой, но я не могу понять и вспомнить, где я ее видела? Возможно, она жила когда-то здесь, только вот спросить о ней я никого не смогу. Хотя… как не смогу? Антон ведь жил здесь и до появления Влада, ведь так? Вдруг он может что-то знать об этом? Спрошу у него после ужина. *** Во время нашей вечерней трапезы было подозрительно тихо. Никто из нынешних обитателей не проронил ни слова. Между Лео и Владом так и искрило напряжение, теперь, особенно после разговора в библиотеке, оно стало более открытым. Видимо, Сандра и Милли тоже почувствовали настроение сегодняшнего вечера и молчали в тряпочку, уткнувшись в свои тарелки. Как только в столовой не осталось никого, кроме нас с Антоном, убирающим со стола стеклянную, металлическую и фарфоровую утварь. Момент для того, чтобы задать вопрос, я выбрала слегка неудачный: дворецкий, набравший тарелок, уже хотел скрыться на кухне, но мое любопытство не терпит отлагательств. — Антон, можно у вас кое о чем спросить?.. — рука уже нащупала в кармане рубашки фотографию, хотела протянуть ее для рассмотрения, но мужчина лишь торопливо бросил мне: — Да, разумеется, только закончу здесь, и мы с вами сразу же займемся вашим вопросом. Мне ничего не оставалось, как усесться на небольшой двухместный диванчик у окна и терпеливо ждать ответа. Я все рассматривала окружающее меня убранство комнаты: ярко проявленный ажур готики на фоне холодных каменных стен смотрелся более, чем гармонично, выдержанная в темных тонах мебель и декор, многочисленные канделябры и свечи на них, распространяющие теплый свет — все это создавало чувство средневекового уюта. Не хватало лишь тихого напева лютни для полного антуража. Наконец стол (и Антон вместе с ним) был освобожден от тяжести сервиза и накрахмаленной скатерти. Дворецкий подошел ко мне с учтивым: «Разрешите?», и только после моего кивка присел рядом. — Так о чем, говорите, хотели меня спросить? Я мигом достала фотокарточку из кармана и нетерпеливо ерзала, пока мужчина с неприкрытым интересом разглядывал юную особу на ней. — Я нашла её в библиотеке, когда пролистывала одну из книг. Она оказала на меня какое-то странное действие, будто бы заворожила. — Да, снимок действительно необыкновенный. — он поправил свои очки, еще пристальнее вглядываясь в изображение, словно пытаясь узнать в ней свою давно утерянную старую знакомую. — Скажите, может вы что-то знаете о ней? Или вам что-нибудь рассказывали прежние хозяева замка? — я почти умоляла его поведать мне о этой девушке, вспомнить хотя бы малейшую деталь. Он нахмурился, видимо, пытаясь поймать за хвост нужное, постоянно ускользающее воспоминание. — Лайя, помните, когда вы только прибыли к нам, я вам сказал, что могу рассказать огромное количество баек, связанных с замком? — Да, помню. — Так вот, дворецкий, к которому я пришел на смену, проработал здесь около пятидесяти лет. Естественно, он видел и слышал многое среди этих стен. Он поведал мне историю — свидетелем которой он сам, конечно, не стал — об одной из жен прежнего хозяина. Кстати, по описанию она очень сильно похожа на вас, мисс Бернелл. — На меня? — мои глаза округлились от такого заявления. — Да-да. «Худенькая девчушка с живыми, сверкающими от энергии карими глазами, блестящие каштановые локоны, мелодичный голосок. Она рисовала прекрасные портреты, обожала книги и танцы» — так он мне ее описывал. Говорил, мол, семейные фотопортреты со своим мужем очень любила делать до одного момента. А… — Подождите-подождите, до какого момента? — я перебила на полуслове своего собеседника. Понимаю, что невежливо, но сейчас мне важна любая мелочь, любая подробность. — Однажды она захотела свой собственный портрет, без мужа. Пригласила фотографа, надела свое лучшее платье, а снимок не получился, вышел таким же, как и этот. — Антон кивнул на снимок. — То есть с темной кожей, белыми глазами и волосами?.. — Да. А в то время все, что не получалось, шло наперекосяк — смахивали на проклятия, темные силы и тому подобные вещи. Тогда и решили, что хозяйка дома проклята. Подтверждением этому стала ее скоропостижная смерть. Она не желала жить с такой участью, сошла с ума и выпрыгнула из окна своей мастерской. — Серьезно? Из-за одной фотографии? Это явление можно было бы объяснить неисправностью аппарата. Зачем же сразу в крайности? — Ее пытались вразумить, но, как видите, не получилось. Но что самое странное — говорят, что все кости после падения были целы, но из глаз и губ были проведены дорожки из крови. — Антон внезапно замолчал, на пару мгновений его взгляд потемнел. Потом он все же добавил: — не принимайте все эти байки близко к сердцу, мисс Бернелл. Мы ведь не можем точно знать: было ли это на самом деле, или же это очередная история для укрепления популярности этого замка. Я слышал, что в Швеции есть гостевой дом, якобы с привидениями. Там у каждой комнаты есть своя жуткая история, и чем она страшнее, тем цена за номер выше. В принципе, так и у нас. — Да… забавно. — я зависла, переваривая услышанное. Сколько и чем еще меня будет удивлять это место? — Антон, так откуда она выбросилась? — Прямо из окна своей мастерской, в восточной башне, но ходить туда я вам не советую. — Боитесь, что могу подхватить оттуда черной энергии и наслать проклятие и на себя? — спросила я у мужчины, иронично выгнув бровь. — Все возможно, но дело не в этом. То место с тех пор забросили, теперь оно считается аварийным. Там огромные щели в полу и стенах, того и гляди — потолок провалится. Да там, честно говоря, кроме щелей ничего интересного и нет. Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь. Больно уж взгляд бегает. Ладно, я тебя послушаюсь… может быть. — Что ж, спасибо вам огромное за рассказ. Теперь на моем счету одним вопросом меньше. — Всегда пожалуйста. Если будет интересовать что-то другое — спрашивайте, не стесняйтесь. — Всенепременно. На прощание мы лишь обменялись вежливыми улыбками и скрылись из поля зрения друг друга. Шагая по коридору я все прокручивала в голове наш разговор, а перед глазами снова всплывала фотография в «негативе». /конец повествования/ Время медленно тянулось ближе к ночи. Лайя сидела в своей комнате и металась словно между своими ангелами и демонами. Одни ей советовали выбросить из головы идею посещения заброшенной, аварийной части замка, а другая напротив — уверяла юного реставратора в том, что там могло остаться что-то ценное, ну или, по крайней мере, интересное. После продолжительных метаний между первой и второй стороной она все же решилась уйти ночью из комнаты. *** Все те же белая рубашка и джинсовая юбка были её сегодняшней экипировкой. Туфли на массивной платформе очень сильно стучали по каменному полу, поэтому их пришлось сменить на практически бесшумные белые кроссовки. Лайя весь вечер металась словно между всеми своими ангелами и демонами. Первые нашептывали ей, что покидать комнату этой ночью не стоит, тем более там может быть очень опасно. Вторые же толкали девушку на то, чтобы плюнуть на все эти условия и запреты. И Лайя склонилась к своим внутренним демонам. Особого оборудования для похода в восточную башню не требовалось, лишь освещение, но и тут возникли некоторые проблемы: брать с собой свечи — дело не особо выгодное и безопасное. Реставратор до жути боялась, что горячий воск может ее обжечь, фонарик был, но только на телефоне, который грозился вот-вот выключиться из-за низкого заряда аккумулятора. — «Ладно. В конце концов, я же не на расслабленную экскурсию иду, а на разведку. Попробую управиться.» Девушка все ругалась на удобства в замке, точнее на их отсутствие. Не было ни нормального освещения, ни ресурсов для подзарядки гаджетов. Для нее, и для Милли в частности, это было очень неудобно. Время близилось к 11-ти часам ночи. — «Нельзя откладывать. Идти, так идти.» Преодолев преграду в лице вечно скрипучей двери, Лайя осторожно двинулась дальше по безлюдному коридору. Она пыталась идти бесшумно, на носочках, точно как кошка. Страх быть пойманной добавил ощущение присутствия кого-то. Сердце пропускало удар при каждом шорохе, а в голове она моментально прикидывала более-менее правдоподобные оправдания её ночным похождениям по замку. Вот за углом показалась и лестница, ведущая в место назначения шатенки. Она притаилась, выглянула из-за угла, замерла. Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к руке, уже вдохнула полной грудью, собиралась закричать, как тут: — Эй-эй, тихо. — вылезший словно из стены Лео обошел девушку и встал прямо перед ней. Он был все в той же куртке и футболке, будто и не ложился. — Ты чего? Это же я. — Ты совсем сбрендил? Что ты здесь делаешь? — Лайя зашипела на парня с нескрываемым возмущением. — Я что здесь делаю? Это ты что здесь делаешь? Ты должна быть сейчас в своей комнате, греться под одеялом, а не идти в восточную башню. — Так ты все… — Слышал, да. — зеленоглазый уже всем своим нутром почувствовал, что уговаривать эту своенравную леди ему придется очень долго. Он понимал, что своей заботой порой нарушает все дозволенные границы, но эта девушка за такой короткий промежуток времени стала для него очень дорога. Она практически сводила его с ума своим упрямством и внешностью. Как же Лео хотелось без лишних слов поднять Лайю себе на плечо и увезти подальше от всех этих кошмаров с Османской имерией, от этого странного замка и его владельца, от треклятых картин. Этого хотел он, но не она. — Лайя, пожалуйста, давай вернемся. Переться на аварийный сегмент замка по среди ночи только лишь из-за чьей-то неполучившейся фотографии и рассказов старого дворецкого — не очень хорошая идея. — Лео, а может хватит уже? «Лайя, давай уедем», «Лайя, здесь небезопасно». Ты слишком печешься обо мне для человека, с которым мы знакомы меньше недели. Тебе вообще должно быть глубоко фиолетово на все это. — Лайя… — Та девушка была художником-портретистом. Я могу найти в её мастерской что-то ценное, ну или хотя бы интересное. Поэтому, мой милый друг, в сторону спальни ты идешь один. Лайя уже развернулась и почти скрылась за поворотом, как тут в её голову пришла странная, но, скорее всего, самая верная мысль. — Лео, ты же понимаешь, что я не откажусь от этой идеи? — она посмотрела ему прямо в глаза и заметила, что взгляд его резко сменился, стал будто у учёного, в голове которого родилась блестящая идея. — Понимаю. Поэтому… — Ты идешь со мной! — Я иду с тобой! Эти две фразы, произнесенные почти хором, прозвучали очень громко, поэтому оба синхронно прикрыли рты ладонями. — Вот и компромисс. Только есть один момент: как у тебя с освещением? — Фонарик на телефоне, но он скоро разрядится. — Черт, у меня та же проблема, но сделаем так: с начала походим с моим, а дальше посмотрим. Теперь девушке не было так страшно — ее сопровождал сильный мужчина, готовый защитить её от любой напасти, и она это чувствовала. Башня оказалась не совсем такой, какой представляла её себе Лайя. Она представляла себе круглое строение с бесконечной винтовой лестницей, но здесь были такие же коридоры, как и во всем замке, только если более узкие и абсолютно пустые. Через равное расстояние на стенах расположились кованые кольца для факелов, а на и так узеньких окнах были непоколебимые временем железные решётки. Девушка заметила про себя: — «Точно как в тюрьме, так же холодно и пусто». Но тут у самой стены показались несколько бликов, что-то отразило свет. — Лео? Что это?.. — девушка неосознанно спряталась за широкую спину своего спутника, бросая косые испуганные взгляды. Рыжеволосый пригляделся и абсолютно бесстрастно парировал: — Скажу одно — это точно не голова. — Очень смешно. — заметила девушка с сарказмом. Лишь подойдя ближе они смогли понять, что перед ними ничто иное, как керосиновые лампы. — Керосинки? Зачем они здесь? Башня же не предусмотрена для посещений. — с удивлением заметила Лайя. Лео опустился на корточки, взял в руки один из осветительных приборов, повертел его в руках и отметил: — Тем более, что они заправлены. Можешь больше не мучать свой телефон, возьмем две и пойдем дальше с ними. — Гениальная идея, только чем ты собираешься зажечь фитиль? Силой мысли? — в словах девушки промелькнула ирония. Лео с загадочным видом достал из кармана зажигалку. В следующее мгновение теплый свет керосинки озарил небольшую площадь помещения. — Так, а откуда у тебя зажигалка? — Просто я сплю и вижу, как горит это чертово место. — Ну да, ну да. — Лайя якобы поверила в его слова. — А если серьёзно? Ты куришь? — Даже если и курю, то что такого? — Нет, ничего такого, просто кто-то мне говорил, что занимается спортом. — И что с того? Одно другому не мешает. — Лео зажег фитиль во второй керосинке и вручил её Лайе. — позволяю себе пару затяжек, когда сильно нервничаю. — взял её хрупкую, миниатюрную руку в свою крепкую ладонь. — Пойдем дальше? Лайя будто не слышала вопроса, просто молча последовала за ним. Только лишь через пару минут она позволила себе спросить: — Лео, а ты раньше был в заброшенных местах? Он лишь коротко бросил: — Бывал, конечно. — но потом добавил, — Данная обстановка, кстати, мне напоминает одно место. — Какое, если не секрет? — Ты слышала про отель «Беренгария» на Кипре? — Что-то слышала. Там, кажется, Черчилль бывал? — Ну, бывал — не бывал — точно никто не знает. Вообще история этого места довольно обкусанная. — Что ты имеешь ввиду под понятием «обкусанная история»? — поинтересовалась девушка. — Иными словами — размытая, то тут, то там найдется какая-нибудь неточность, недосказанность. — А расскажи мне про него, пожалуйста. Почему его забросили? — Говорят, он пришел в упадок после первого же владельца. У него было три сына, которым он велел после его смерти управлять отелем всем вместе и не делить имущество. Только вот сразу же у них начались разборки на эту тему. А потом они один за другим погибают: один повесился в зале ресторана из-за неразделённой любви, второй застрелился у камина из-за больших долгов, у третьего был несчастный случай — он прыгнул с трамплина в бассейн и разбил голову об дно. — Насмерть? Парень кивнул. — Жесть… — Потом отель разворовали местные, но якобы из-за того, что погибшие братья являлись к ним во снах и требовали вернуть все обратно, отнесли всё к отелю, но зайти туда не решились. Отель действительно пуст, а мебель гниёт в домике прислуги неподалёку. Шли слухи, что на братьев наслал проклятие разгневанный дух отца, поэтому они и погибли в течении одного месяца. С тех пор он и остался пустовать. — Слушай, ну ты прямо Джон Константин. А где твоя рубашка, плащ? Где твой галстук, в конце концов? — В стирке. Идем дальше. Лео всё время после рассказа был молчаливым и немного мрачным. А Лайя размышляла по поводу услышанного. Истории действительно схожи: некое имущество и его владелец, неудачное стечение обстоятельств, предполагаемое проклятие, смерть владельца и упадок имущества. Девушка решила вывести его на еще один разговор. — Лео, раз уж ты слышал весь наш с Антоном разговор, то можешь ли ты сказать что-нибудь на счет второго места? — Ты о гостевом доме в Швеции? — Ну… вроде как. — Да, это не совсем заброшка, но слава о ней ходит дурная. В этом доме прожило не одно поколение священников. Один из них велел своей пассии убить их незаконнорожденного ребенка и закопать тело на заднем дворе, — взгляд Лео потемнел, что не скрылось от острого глаза Лайи, — другой сошел с ума после смерти своей жены, выкрал её тело из морга и оставил его на кровати… разлагаться… Внутри девушки постепенно начало расти чувство липкого холода, она все сильнее цеплялась за ведущую её руку, но продолжила слушать рассказ рыжеволосого. — Однажды там остановилась пожилая женщина с собакой. Старушка, спускаясь по лестнице со второго этажа, упала, сильно ударилась, а через некоторое время скончалась. Тело пролежало около двух недель. Всё это время псу нужно было что-то есть, поэтому он начал грызть лицо своей хозяйки. — Лео, хватит, перестань, пожалуйста… — хрупкое тельце охватила мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от рассказа молодого человека. — Лайя? Ты чего? — он остановился и развернулся лицом к шатенке, глаза которой так и бегали туда-сюда. — Это же все сказки. — Знаешь, Лео, о некоторых вещах стоило бы и умолчать. — чувство страха почти сразу же переменилось раздражением. — Зачем ты начал про трупы и истерзания тел? Здесь место и так не радужное! — Лайя, прошу тебя, успокойся. — Не надо мне указывать, что делать. Если уж так хочется командовать, то тебе прямая дорога к Милли. — Подожди, а причем здесь… — Лео тут же был перебит раздраженной девушкой. Её взгляд так и искрил. — А притом, дорогой мой! «Ой, Лайя, посмотри, какие мышцы у Лео», «Лайя, я не хочу продолжать каникулы без Лео», «Лео, проводи меня до комнаты», — шатенка процитировала слова своей младшей сестры неестественно тонким голосом, — Постоянно вешается к тебе на шею, того и гляди — скоро пополам согнешься. — Лайя, хватит уже, успокойся. — Я успокоюсь, уж не сомневайся. Сделаю это и без твоей помощи. — она ушла на несколько шагов вперед, но внезапно остановилась и развернулась на месте на 180 градусов, — И знаешь что? Не иди за мной больше, мне не нужна твоя опека, как нибудь и без неё справлюсь. Обескураженный Лео так и остался стоять на месте и наблюдать за удаляющимся теплым огоньком Лайи среди мглы льдисто-холодных каменных стен. *** /POV. Лайя/ Я ускорила шаг, чтобы оторваться от Лео в том случае, если он побежит за мной. Тоже мне, опекун, рассказчик страшилок нашелся. В раздумиях в следующее мгновение я и не заметила, как влетела лбом в стену. — Черт побери… Я подняла взгляд на поверхность и заметила на глади царапины, напоминающие какие-то надписи и рисунки. Изображения больше были похожи на наскальную живопись, а текст разобрать было сложно. Кажется, своей твердолобостью я даже смогла сдвинуть один из серых кирпичиков в стене. Может, это очередной скрытый механизм, или же его часть. — По крайней мере на меня не свалилась какая-нибудь адовая штуковина. Я еще долго пыталась разобраться в этих символах и изображениях, но чем дольше я оставалась на месте, тем сильнее чувствовалось чьё-то присутствие. Вдруг послышался будто бы хруст песка и камней под подошвой ботинок, словно кто-то придавил окурок, лежащий на полу. Я вздрогнула, обернулась на звук: — Лео, если это ты, то тебе не жить! Ответило мне лишь глухое эхо, которое сменилось оглушающей тишиной. — Лео?.. Молчание. — Черт, ладно, прости меня. Просто здесь и правда обстановка не из лучших, а твои рассказы все только нагнетали. — я пошла на источник звука, — Слышишь? За углом и дальше никого не оказалось. Неужели мне почудилось? В следующее мгновение я услышала шепот. То был не один голос — они доносились из разных углов помещения. — Черт, как и вчера! Мои руки поддались мелкой дрожи, тело охватила слабость, от чего моя лампа упала на пол со стеклянным треском. К горлу подступила тошнота после того, как в нос резко ударил запах ржавого металла, до боли отвратительный. Я прикрыла рот ладонью, часто и глубоко задышала в попытке унять неприятное, тяжелое чувство. Перед глазами расстелилась кроваво-алая дымка, мелкие капельки моросью приземлялись на кожу и белоснежный батист рубашки, оставляя красные следы. Тревога уже переросла в неконтролируемую панику. Среди кровавого тумана показался чей-то размытый силуэт. Я инстинктивно попятилась назад, пока не уперлась спиной о стену, сползла вниз, чувствуя свою беспомощность и безысходность ситуации, пыталась словно слиться с ней. Фигура все приближалась, становилась отчетливее. Существо остановилось в полуметре от меня и наклонилось к самому моему лицу. Я увидела перед собой живую копию той самой фотографии, только уже полностью белую, лишь глаза ее были поглощающе-черными. Из-под нижних век и едва приоткрытых губ вытекали кроваво-алые дорожки, приземляясь на землю тяжелыми каплями. — Пожалуйста, не надо… Мне ничего не оставалось делать, кроме как молить ее о пощаде. Видимо, почувствовав мой страх, она внезапно по матерински тепло улыбнулась, и вдруг мягко, ласково зашептала: — Plânge… Lasă totul… Nu te teme…* — она нежно коснулась моей щеки, повела по коже одними кончиками пальцев, словно изучая. Я замерла, точно тело мое окаменело под взором Горгоны, боялась сделать лишнее движение. Тем временем на языке уже четко ощущался металлический привкус. Я почувствовала, как тонкие теплые струйки поползли по моим губам вниз, на подбородок, к шее и дальше. Почему-то именно сейчас я вспомнила Лео. Господи, хоть бы он меня ослушался и остался ждать где-нибудь за углом. Я напрягла связки, попыталась выкрикнуть его имя, но из горла вырвался лишь тихий, похожий на вой ветра стон. Девушка посмотрела на меня с изумлением и снова прошептала: — Nu vrei să rămâi cu mine? ** — это было последним что я услышала и увидела. Против моей воли из глаз с сильной резью, будто в них насыпали песка и соли, начала медленно вытекать алая жидкость. Все окрасилось кровью. Багровая пелена все темнела, пока не стала совсем черной, как ее глаза. Я была охвачена лютым холодом, пока не провалилась во мгле. *** Неужели, это все же конец? Вот так люди умирают? Здесь очень светло и тепло, только глаза режет от яркого света, точно как в больничной палате. Только как же родители? А как же Милли? — Эй, здесь есть кто-нибудь? Абсолютная пустота. Здесь даже нет эха. — Пожалуйста, не надо, я не хочу… — срывается с моих уст. Падаю на колени и начинаю неистово рыдать. Вдруг меж моих всхлипов слышится чей-то далекий, тихий и мягкий голос. — Кто здесь? В следующее мгновение почва треснула прямо подо мной, открывая темную расщелину. Хватаюсь за край, прямо как в фильмах, но оглушающий треск раздается снова и я неизбежно падаю вниз в темноту. Сердце пропускает удар, я зажмуриваюсь, а в следующее мгновение широко раскрываю глаза и жадно ловлю ртом воздух. — Лайя? — перед глазами замелькала рыжая макушка, видимо, проверяя мое состояние. — Как ты? Что-то болит? Голова кружится? — Лео, пожалуйста, давай помедленнее… — я все еще пыталась сфокусировать зрение и оценить обстановку. Однозначно, я была в комнате, на кровати. За окном виднелась кромка восходящего солнца. — Который час? — Около шести утра. — он опустил потускневший взгляд в пол и еле слышно пролепетал: — Ты не представляешь, как я испугался, когда увидел тебя там, лежащей на полу. Он перехватил обе мои кисти и спрятал их в своих больших и теплых руках. От этого по спине пробежала череда приятных мурашек. — Подожди, лежащей на полу? Но я же… Там была кровь? Красная дымка? — Нет, там ничего такого не было. *** /примерно 6 часов назад/ /POV Лео/ Я уже хотел тронуться обратно в свою комнату после отпора Лайи, но прежде решил закурить, сделать пару затяжек. Тишина здесь резала слух, но продолжалось это недолго. Через пару-тройку минут с гулким эхом по коридору раздался истошный голос Лайи, выкрикивающий мое имя. Не помня себя, я рванул с места к предполагаемому источнику звука. Она лежала на полу без сознания, лампа была разбита, а вокруг стоял специфический, резкий запах. Она просто его не почувствовала? Я поднял худенькое тельце, прижал к себе и поспешно отнес к себе в комнату, по пути разбудив Сандру и попросил ее мне помочь. /конец POV/ *** /сегодняшнее утро/ — Выходит, мне все это почудилось? — Да, Лайя. — он поднялся со стула. Его вид был напряженным, мрачным. — Надеюсь, такое похождение тебе ясно показало, что это место для всех нас небезопасно. Я уже предупредил Сандру и Милли, сегодня мы уезжаем отсюда. — Но… подожди… — я не успела закончить фразу, но тут в комнату влетели взбудораженные и запыхавшиеся девушки. — Лео, Лайя, там… — Милли, не окончив свою мысль, облокотилась на дверной проем, пытаясь привести дыхание в норму. — Подожди. Милли, отдышись. Сандра, что случилось? — Антон лежит в столовой без сознания, все двери, ведущие на улицу, крепко заперты, а Влада нигде нет. Он просто исчез!