***

      Казалось, после полета прошла целая вечность. Словно все произошло не с ней. И не было ни всепоглощающего страха перед чудовищем, ни прыжка в неизвестность, ни окутывающих тело облаков, ни слез облегчения, когда руки обхватили мощную шею.        Пока в купальне Тисс приводили в порядок молчаливые слуги, а придворный маг залечивал искалеченные пальцы, она думала о том, что будет дальше. Мысли вертелись только вокруг дракона. Ее дракона.        «Мой. Сегодня и навсегда. У Эсшая появился шанс. Теперь имперцы будут вынуждены считаться с нами. Конец кровопролитию и страху. Я покажу своему народу, что бояться больше не нужно, и драконы не только беспощадные убийцы, но и защитники».        Небо наполнило Тисс пьянящей эйфорией и ощущением свободы. Еще ни один забор магии не даровал ей подобных чувств. Откуда-то возникла уверенность, что она способна на все. Дракон подарил ей не только внутреннюю силу, но и саму себя.       Коридоры резиденции Эзганы со Генэш были бесконечными. Тисс шла в сопровождении четырех охранниц. Она не замечала их суровых лиц, не обращала внимания, насколько плотно ее окружили со всех сторон, и как их руки крепко сжимали рукояти мечей. Все, чего она хотела, — поделиться хоть с кем-то переполнявшими чувствами. Но Тисс держалась. Был только один эльф, способный понять, что с ней происходило.        Лорд Ша’арнез со Генэш — опытный наездник, пожалуй, лучший в своем деле. Да и знала ли она о других? Тисс с нетерпением ждала встречи с ним. Она уже предвкушала как рассказывает во всех красках о своих ощущениях в небе, о страхе сорваться в пропасть и чувстве триумфа, когда дракон уносил ее ввысь. Тисс предвидела, как уголок его рта кривится в почти язвительной, но все еще вежливой усмешке, как он закатывает глаза, когда она пытается пристыдить его за дерзость. И еще ей хотелось, чтобы он узнал имя ее дракона. Украдкой шепнуть на ухо эту тайну и наблюдать, как с его лица спадает маска хладнокровия, обнажая истинные чувства.        Почему ему? Сложный вопрос, на который она не находила ответа. Все чаще в мыслях мелькал его гордый профиль, невозмутимое лицо и некоторая отстраненность. Не раз она прокручивала в голове их диалоги, думая, что можно было бы исправить, если бы представилась такая возможность. Ни она, ни лорд со Генэш не подпускали друг друга близко, но и не избегали общения. Нарочитая вежливость порой перерастала в аккуратный обмен колкостями, а саркастические реплики, казалось, вывели их на новый уровень.        Тисс раздражали его спокойствие и флегматичность, а Ша’арнеза, похоже, забавляли ее попытки вывести его из себя. Но иногда она все же ловила на себе его задумчивый взгляд. Порой, во время тренировок, его глаза подолгу задерживались на ее лице, словно изучали каждую его черту. В такие моменты Тисс спешила отвернуться, прежде чем лорд Ша’арнез заметит, как на ее щеках загорается румянец. Она ругала себя за слабость, за жажду его внимания и за то, что разжигала в нем желание смотреть на нее как можно дольше. Он — враг. Имперец, убивавший ее народ. И это никогда не изменится. Рот наполнился горечью. Наверное, такова на вкус ненависть.        Она не сразу ощутила, когда воодушевление сменилось тревогой. Чьи это мысли: ее или дракона? Теперь и навсегда их души связаны, и никто из них больше не принадлежал себе. Кожа под браслетом горела. Тисс провела по тонкой металлической полоске пальцами и почувствовала невыносимое желание вырвать ее. Пусть даже с собственной плотью. В глазах потемнело. Все вокруг замедлилось. Исчезли время и пространство. Каменные стены коридора расплылись, превращаясь в бескрайнее небо. Тело наполнилось легкостью, словно она вот-вот расправит крылья и взлетит. Но следующее, что она увидела, — как каменная плитка исчезает под ногами.       Тисс очнулась, когда за спиной захлопнулись тяжелые двери. Она услышала, как снаружи лязгнул засов. Покои не принадлежали ей. Тесная комната без окон, узкая кровать, кувшин с водой и чаша на низком столике. Несколько светящихся кристаллов на стенах придавали этому месту зловещую сказочность. Только кто она в этой истории: добрая эльфийка, попавшая в беду, или заключенная в темницу злодейка?        «Что происходит? Фоэльх заранее дал инструкции на случай успеха? Не ожидал, что план принца сработает? Кто знает, что я здесь?»        Тисс осторожно прокралась к двери и прислушалась. Тишина. Она постучала. Никто не ответил.       «Трусливые имперские отродья. Знает ли Ша’арнез? А что это, собственно, меняет? Я все равно умру здесь».       При мысли о лорде Тисс охватила ярость. Он учил ее, делал вид, что помогает, что желает ей успеха. Это подло. Хотя, чего она ожидала? Самое время начать корить себя за беспечность и утрату бдительности. За то, что дала себя одурачить и поверила в намерения принца Тая установить хрупкий мир. Это невозможно. Империя никогда не оставит попыток отыграться на гордом народе Эсшая, а эсшайцы никогда не склонят головы перед имперцами.        Как только она признала правду, кровь зашумела в ушах. Мощный поток энергии пронесся по телу, ударив прямо в сердце. Тисс пошатнулась, но устояла. Руки дрожали, на кончиках пальцев клубилась магия.       Первый сноп ярких искр попал в двери. Второй угодил в стену, третий отрикошетил от пола и устремился в потолок, наполняя комнату ослепительной вспышкой света. Она била прицельно в одно и то же место не прекращая, пока между камнями в стене не появились трещины.       Лоб покрылся испариной. Тисс сняла шелковый халат, оставшись в тонкой сорочке. Она не знала, что разорвет ее скорее: гнев или движимая им магия.        Все оказалось ложью. Один дракон не изменит положение. Прилети Тисс в Эсшай, кем она станет для его жителей? Изгоем. В ее честь будут сочинять баллады, слагать саги, на всех праздниках первый тост будет за нее — первую драконью наездницу королевства. Но когда пиршества закончатся, а музыка стихнет, все будут сторониться и опускать глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом. Знал ли об этом принц, когда предложил сделку? Без сомнения. Понимал ли Ша’арнез? Да. Злорадствовал ли Фоэльх? Каждый раз, глядя на нее.        Для империи она останется чужачкой. Нежеланной, опасной, дикой. Ни один Дом не откроет добровольно перед ней свои двери. Тисс станет символом — не мира, а страха. Угроза для всех сторон, и каждая не устанет пытаться устранить ее. Тогда зачем ей дали призвать дракона? Она не понимала тонкостей политических игр.       Искры продолжали срываться с пальцев. Тисс танцевала по комнате, выплескивая магию, пока не закружилась голова. Ступни запутались в подоле сорочки, она повалилась на мягкий ковер и задрожала. Чувство свободы, о котором еще недавно хотелось кричать на весь мир, превратилось в безысходность.       Дать крылья, чтобы забрать их — разве это не высшая степень жестокости?       Осознание, что у нее никогда не было и не будет выбора кольнуло в область под сердцем. Она рождена, чтобы исполнять чужую волю, служить королю и Эсшаю. Полезный инструмент для достижения целей, готовый умереть по первому приказу. Если повезет — ее прославят, если нет — она бесследно исчезнет.        Стены давили, словно пытались расплющить хрупкое тело Тисс. Время остановилось. Гнев стих, оставив после себя пустоту и отрешенность. Стало интересно, что чувствуют перед смертью? Есть ли разница: пасть в бою или умереть в сражении с собственным сознанием? Свет от кристаллов красиво искажался на потолке, фиолетовые лучи падали на лицо. Она закрыла глаза, погружаясь в темноту.        Снаружи лязгнул засов. Следом послышался скрип отворенной двери. Звук чьих-то шагов утонул в мягком ковре.        — Ну и разгром вы здесь устроили, леди.        Тисс узнала этот голос. Всегда мягкий, лишенный ярких эмоций, с легкой насмешливостью в тоне. Она открыла глаза, и увидела, что лорд со Генэш стоит рядом и смотрит на нее сверху.        — Запереть вас было правильным решением. — Он продолжал внимательно рассматривать ее.        Тисс молчала. Боялась, что начни она говорить, сорвется. Слишком много противоречивых чувств и желаний кипело внутри.        — Обижаетесь? — Ша’арнез склонился над ней и протянул руку. — Напрасно. Вы чародейка, а первый полет приносит слишком много ярких эмоций. Я до сих пор помню свои. Как хотелось одновременно любить, а потом уничтожить мир. Но во мне нет разрушительной энергии. Мы не могли рисковать. Недолгая изоляция — лучший вариант, поверьте. Уж я успел повидать, что бывает, если не связать новому наезднику руки. Учтите, что вас никто не трогал.        Тисс проигнорировала помощь и резко поднялась. Никто не предупредил ее, что после полета рекомендуется побыть в одиночестве. Она уже приготовилась умереть на этом полу, в окружении четырех стен. На кончиках пальцев снова задрожала магия. Тисс подняла руку и замахнулась перед лицом лорда, будто собиралась ударить его. Искры сорвались с пальцев, слегка задев прядь его волос, и полетели в двери. Ша’арнез остался неподвижно стоять напротив нее, ни один мускул на его лице не дрогнул.        — Думаете, вы бы добровольно согласились пересидеть здесь, предложи я вам это сразу после полета? — Уголок его рта дернулся. Он насмехался. — Что-то подсказывает мне, что мое тело искали бы на дне ущелья не один день.        Тисс приготовилась снова ударить магией, но на секунду задумалась: куда — снова в двери или по его самодовольному лицу? Лорд Ша’арнез внимательно следил за каждым ее движением, и когда она слегка дернула пальцами, перехватил ее запястья и крепко сжал.        Сердце забилось быстрее. Тисс гордо вскинула подбородок и встретила взгляд Ша'арнеза. Куда исчезли его покорность и смирение? И были ли они вообще? Он смотрел на нее с вызовом. Губы исказила циничная ухмылка, на дне зрачков пылал огонь. Это было пренебрежение к ней как к женщине или, наоборот, приглашение узнать его настоящего?       Их молчаливое противостояние продолжалось. Хватка не ослабевала, Тисс не пыталась вырваться. Каждый ждал, кто сделает первый шаг. По телу прошла приятная волна дрожи. Разумом овладело желание — странное, опасное, противоречивое. Низменное и жестокое — по отношению к самой себе. Отдаться тому, кого она возненавидит после. Сделать Ша’арнеза своим. Только сегодня. И плевать, если пожалеет об этом. А она пожалеет. Тисс была готова вырвать эти зарождающиеся чувства к нему с корнем.       Она больше не питала надежд. Совсем.       Тисс на секунду задержала дыхание, словно готовясь к неизбежному, и подалась вперед. Первое касание обожгло губы. Никакой осторожности и нежности. Только жадность и желание. Он целовал смело, страстно. Не так, как она представляла.       Когда его язык проник ей в рот, Тисс ощутила вкус дикого меда — сладость в перемешку с горечью. От напора и безудержности поцелуя закружилась голова. Образ покорного мужчины был разрушен.       Вот только кем — им или ей?        Первым отстранился Ша’арнез. Провел пальцами по скуле Тисс, скользнул к подбородку, приподнял его вверх. Ладонь легла ей на горло, огладила нежную кожу, сомкнулась вокруг шеи, сдавила. Пульс ускорился, выдавая волнение. Не отрывая взгляда, он схватил воротник ее сорочки, разорвал тонкую ткань и сделал несколько шагов назад. Вниз по позвоночнику поползли мурашки. Еще никто и никогда не обращался так с ней.        Он смотрел на нее оценивающе. Губы плотно сжаты, на лице играли желваки. Его бесстыжий взгляд прошелся по оголенным участкам тела, обжигая. Поборов желание прикрыть грудь, Тисс расправила плечи, стянула то, что осталось от одежды вниз по бедрам и самодовольно усмехнулась.       Она стояла перед ним полностью обнаженная и хотела, чтобы ее образ надолго остался у него в памяти. Чтобы все бессонные ночи были наполнены мыслями о ней, чтобы в каждой другой женщине ему мерещились ее лицо и тело. А эта ночь стала одновременно даром и проклятием.       — Слишком смелая. — Ша’арнез сделал паузу и двинулся вперед. — Необузданная, словно стихия.       «Вот оно что, лорд! Хотите укрощать и завоевывать? Устали играть в смирение и послушание? Зря, покорность вам к лицу».       Еще шаг навстречу ей. Затаив дыхание, она ждала. Сердце стучало где-то в горле.       — Желанная. — Ша'арнез лениво растягивал каждое слово. — Моя. Сегодня и навсегда.        Возможно, когда-нибудь Тисс была бы счастлива услышать от него эти слова, но не сейчас, и не здесь.        «Никогда».        Она молчала, но в мыслях повторяла без остановки:        «Вы — мой. Только сегодня».        Ша'арнез шагнул вперед и заключил Тисс в объятия. Большим пальцем раскрыл ее губы и поцеловал. Яростно, показывая себя настоящего. Она скрыла растерянность за ответной страстью. Низ живота обдало волной жара, когда его ладони накрыли ее грудь и с силой сжали. Из горла вырвался гортанный стон. Поцелуй стал глубже, отчаяннее.       Она почувствовала, как покалывает в пальцах, пока снимала с него жилет. Вздрогнула, ощутив укус на шее. Запустила руки под шелковую рубаху и, посылая по телу разряды, стянула ее через голову. Пепельные волосы рассыпались по плечам. Она коснулась темной кожи губами, удивляясь, насколько его тело было горячим. Нащупала и ловко расстегнула  пряжку на штанах и стала нарочно медленно распускать шнуровку. Ша'арнез задышал чаще. Из рта раздался приглушенный стон, когда Тисс сжала его член. К движениям добавились потоки ее энергии.        Тисс стимулировала его магией. Чувство власти и собственное возбуждения пьянили. Каждый его тяжелый выдох отзывался внизу живота сладким томлением. Член пульсировал под уверенными движениями пальцев. Она не знала, как правильно, ей подсказывали тело и попытки Ша'арнеза выровнять дыхание.        Он резко остановил ее. В его глазах горело ликование. Тисс хотела стереть ухмылку поцелуем, но он не дал. Подхватил ее под ягодицы и плавно опустил на ковер. Она выгнулась, когда его пальцы коснулись ее между ног. Колючий жар прокатился по телу и перешел в озноб. На левой груди остались следы зубов. Он чертил влажную дорожку языком от пупка, опускаясь все ниже и ниже. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, их тела создавали новую магию — неуправляемую и разрушительную.        Он замер, обдал горячим дыханием нежную кожу между ее бедер и коснулся языком. Тисс задрожала. Страх поддаться чувствам впервые стал слишком реальным. Ощутимым в самом сердце. Тисс застонала и с остервенением потянула его за волосы, в попытке вернуть себе контроль.        А дальше все было быстро. Ша'арнез навис над ней, развел ноги и вошел одним резким толчком. Тисс подавила крик боли, стиснула его предплечья и закрыла глаза. Дыхание сбилось, когда он начал двигаться. Она пыталась расслабиться, чтобы не выдать себя жалким всхлипом.       Разве не это было ее желанием? Чтобы после их близости и до конца жизни вспоминать боль, глядя на него. Ей нужна была еще одна причина для ненависти. Предыдущие медленно таяли.        Новый толчок привел Тисс в чувство. Ша’арнез уткнулся ей в плечо, оставив на коже влажный поцелуй. Она выгнулась навстречу его бедрам и обхватила поясницу дрожащими ногами. Ее бросило в холодный пот, а следом по телу прокатилась горячая, колкая волна. Его страсть граничила с грубостью. На напряженных руках выступили вены. Тисс пыталась отыскать силы внутри себя, но водоворот ощущений утягивал на дно.       Темп замедлился, стал плавнее. Ша'арнез поднял голову и посмотрел ей в глаза. Тисс почувствовала, как защемило в груди, когда губы обожгло поцелуем. Более чувственным, не похожим на прежние. Она ответила. Ша'арнез вытянул ее руки над головой, сплетая их пальцы в замок. На его темной коже остались глубокие лунки от ее ногтей.       Они дразнили друг друга языками, пока Тисс не простонала в его приоткрытый рот. Боль притупилась, оставив слабую пульсацию. И снова этот огонь внутри. Она не знала, как погасить его и не могла обуздать.        Движения вновь набрали оборот. Ша’арнез задвигался глубже, резче, продолжая целовать Тисс. Она высвободила руки, обхватила спину и ощутила грудью жар его тела. Еще несколько сильных толчков и бедра Ша'арнеза дернулись. Он земер, издал тихий стон и опустился на нее полностью.       Теплое дыхание щекотнуло ей ухо. Она лежала не двигаясь и слушала, как ровно бьется собственное сердце. Тисс была рада, что не получила удовольствие с ним, иначе бы это уничтожило ее. Все — его запах, вкус поцелуев, сильное тело, испепеляющие дотла касания и вызов во взгляде — было способно разрушить Тисс до основания.        Он потерся носом о ее скулу, прежде чем отстраниться, и перекатился на спину. Тисс смотрела как на потолке пляшут слабые фиотетовые лучи. Что говорят друг другу после близости? И нужны ли слова? Наверное, женщины ожидают чего-то большего, но она желала то меньшее, что мог дать каждый мужчина, который получил все, чего хотел — молча уйти.        Ша’арнез лег на бок, подперев голову рукой. Она физически ощущала его взгляд. Никогда еще Тисс не чувствовала себя настолько уязвимой.       — Леди?.. — В его голосе послышались странные нотки беспокойства.        Тисс повернулась и увидела, как он сморит на нее со смесью неверия и ужаса. Она сразу поняла, что его так испугало. На внутренней стороне бедра остался смазанный след крови. Она села и подтянула колени к груди. В комнате стало резко холодно.        — Вы не сказали… Почему? — На его лице отразились недоумение и растерянность. — Я был бы нежнее и…        — Я не хотела, чтобы вы были нежным, лорд,  — Тисс прервала его попытку подобрать слова.        Ша’арнез поднялся, и еще раз окинул ее задумчивым взглядом. Она наблюдала, как он старался осмыслить и понять произошедшее, но по тому, как хмурился его лоб, было ясно — у него не получалось. Тисс усмехнулась и потерянность на лице Ша’арнеза сменилась злостью.        — Выглядите довольной, — сказал он, подбирая рубаху с пола. — Надеюсь, вы получили, что хотели?        — А вы? — Вопрос вырвался прежде, чем Тисс поняла, что не хочет знать ответ.        На губах Ша’арнеза появилась уже знакомая циничная ухмылка. Она не знала, нападать или обороняться. Хотелось, чтобы он просто ушел.        — О, я буду с особым трепетом вспоминать о первой в истории наезднице из Эсшая. — Он спешно заправил рубаху в штаны. — Возможно, с моей помощью Гриаран сочинит об этом лирическую балладу.        Тисс приподняла бровь и злорадно улыбнулась:        — Тогда мне стоит предложить ей свою версию событий. Как вам сатирическая и пошлая песенка о мужчине из матриархата?        — Продолжайте мечтать о подчиняющемся мужчине, леди.  — Ша’арнез навис над ней, в глазах блеснул холодный огонь. — Возможно, однажды ваше желание исполнится.        — Уже. — В горле застрял ком, но голос не дрогнул.  — Вы — мой, лорд Ша’арнез. Однажды и навсегда.       «Только сегодня»       Он побледнел. Тисс поняла, что нашла его уязвимое место — стремление быть особенным, не просто мужчиной, а кем-то исключительным — и продолжила:       — Первый, но не единственный.       Ша'арнез отшатнулся, словно от удара. Тисс наблюдала, как он пытается взять под контроль охватившую его ярость и вернуть прежнюю невозмутимость. Она знала, что это конец. Или нет? Что-то недоброе мелькнуло в его темных глазах.        — Я бы не спешил с такими заявлениями. — Он ловко закинул жилет на плечо и повернулся спиной. — На рассвете вы возвращаетесь в столицу. Это приказ его Величества. Кто знает, может мне повезет, и я стану первым и единственным.        Когда за Ша'арнезом с гулом закрылись тяжелые двери, Тисс ощутила, как заныло в груди. На языке остался привкус его поцелуев. Теперь она точно знала: у ненависти вкус дикого меда — сладкий, с горечью в финале.