🥐🥐🥐

      Очередной ясный день, и Маринетт едет в Бернашон за шоколадом. Её розовый велосипед чуть поскрипывает, хвостики развиваются на ветру, а из сумки, поставленной в корзину на руле, выглядывает Тикки. Из той же корзины торчат цветы: Мари набрала их по дороге у обочины. Они приятно пахнут летом в этом уходящем августе.       Дюпэн-Чэн останавливается у фабрики Лавернов и просит вместе с лотками с шоколадом дать пару печений. Милая девушка, с которой они успели сдружиться за время сотрудничества пекарни с фабрикой, дарит сразу пачку, чему и Маринетт, и Тикки счастливы. Стоит им чуть отъехать, квами разворачивает бант и с восхищением выхватывает из небольшой коробочки овсяное печенье с изюмом. Мари смеётся, останавливаясь, чтобы расстегнуть розовый шлем и снять наколенники.       Она считала эту дорогу безопасной: хоть и от горного серпантина иногда начинала кружиться голова, каменные заборчики и кирпичная кладка, по которым неспешно передвигалась лишь пара машин в час, не могли убедить её в том, что могло случиться что-то нехорошее.       Сегодняшний день был прекрасным. Дюпэн-Чэн уделила много времени важным делам: с раннего утра помогла родителям выпекать круассаны и хлеб, потом навестила бабушку Молли и подарила ей собственноручно связанный шарф, а в обед приготовила макароны для их с Альей вечернего просмотра кино.       Её лето было насыщенным. Помимо каких-то творческих занятий, вроде вышивания, скетчинга и шитья, она встречалась с друзьями, гуляла по музеям и паркам и старалась уделять в каждом дне время чему-то полезному. Миссис Молли — бойкая старушка, с которой Маринетт успела познакомиться ещё в образе Леди Баг, а после пары визитов, дабы справиться о здоровье, поняла, что больше не хочет оставлять своё лето без этой старой женщины, которая за свежую выпечку и прочтённую вслух газету могла рассказать много интересного о Париже, людях и своей жизни.       С Альей они виделись не так часто, как Маринетт хотелось бы. Сезер устроилась на лето в качестве стажёра на местном телевидении и теперь днями пропадала на студии, общаясь больше с Надьей Шамак. Иногда Дюпэн-Чэн даже получала от Манон больше новостей из жизни Альи, чем от самой лучшей подруги.       Но, когда всё же приходилось встречаться, они смотрели кино. Расстилали на террасе Маринетт пледы, раскладывали подушки, готовили что-то вкусное и весело спорили о выборе фильма. Или Дюпэн-Чэн приходила к Алье, и они играли в «Металл страйк 3». Или долго болтали, гуляя по набережной вдоль Сены. Даже родители не были против её поздних приходов, если она была с Альей, чем, к своему греху, Маринетт часто пользовалась, когда Леди Баг должна была отлучиться в позднем часу.       И вот, в этот очередной прекрасный день, бодро прокручивая педали, Маринетт едет по обочине, напевая старую мелодию. В какой-то треклятый момент из-за очередного поворота выскакивает авто, чего Мари не замечает. Она не успевает опомниться, когда уже лежит на мощённой каменной плитке, её девчачий мопед валяется где-то в стороне, вместе с цветами, шоколадом и сумкой. Шлем слетел с головы, когда она ударилась, потому что решение его расстегнуть было глупым. Да и снимать наколенники тоже явно не стоило.       Маринетт корчится, когда незнакомый мужчина, выскочивший из машины, поднимает её за подмышки. Без задней мысли она успевает потянуть за собой сумку с Тикки и прижимает её к груди, когда у неё испуганно интересуются о самочувствии. Дюпэн прислушивается к ощущениям, не без жалости отмечая, что что-то внутри неё да болит. Где слабость, а где, наоборот, напряжение, окутывают мышцы, и она лишь надеется, что ничего не сломала. 🥐🥐🥐       Маринетт оставляет на софе пакетик с круассанам и сыром, забирается на кровать и выглядывает на улицу.       И где носит этого ушастого супергероя?       Как прибегать к ней посреди ночи, чтобы поныть о «своей Леди», которая исчезла, его драгоценного не предупредив, так это мы в час-ноль-одну уже на месте, а как забирать гостинцы, он, естественно, занят чем-то более важным! (Возможно, даже специально, чтобы опоздать.)       Маринетт от слова «совсем» не понимала его смущений на этот счёт: Леди, ну да, без особых предупреждений, исчезла, почему же главная проблема Кота заключалась в стеснении принимать от неё съедобную поддержку? Видимо, Маринетт всё-таки должна была встретиться с ним и как-нибудь это всё объяснить.       А ведь Кот действительно прибежал плакать к ней — к Маринетт — сразу же после! Стоило Леди Баг всего один раз пропустить патруль. И сейчас, когда прошло не так много времени с начала её «больничного», он не забывал приходить ежедневно и ныть — ныть о том, как его все бросили, как про бедного котика все забыли. Конечно, травмы Маринетт не были такими уж серьёзными, и она вполне могла встретиться с ним как Леди Баг и всё объяснить. Но теперь делать это было уже слишком рискованно: героиня пропадала уже несколько дней, которые обычная парижанка Маринетт успела провести с Нуаром. Она не помнит толком, что ему наговорила, да и как Леди Баг оправдать своё отсутствие, если нельзя сказать стыдливую правду, которую Коту уже рассказала Маринетт?..       Всё это стало слишком запутанным, чтобы начинать действовать в какую-либо сторону, поэтому Дюпэн-Чэн предпочитает оставить всё, как есть, как получилось. Котик будет приходить к ней после патрулей и жаловаться, она будет гладить его по голове и жалеть, а потом Леди Баг что-нибудь придумает — так будет проще и безопаснее. Тем более Бражник в последнее время совсем затих: уже нет тех сильных и всеразрушающих акум, конца света и апокалипсиса. Маринетт может себе позволить не оказать даже мало-мальскую поддержку Нуаровских супергеройских латексных штанов. Котик вполне справится и без её прямого участия с парочкой не совсем добропорядочных парижан.       Маринетт прикладывает торец ладони ко лбу и щурится на одинаковые французские крыши.       — Может, всё-таки стоит его обнадёжить?.. — Тикки слегка шатается, паря в воздухе и пытаясь удержать бумажный пакет с угощением.       Маринетт вздыхает, поддержавая её снизу.       — Тикки, мы ведь уже говорили об этом: а если что-нибудь пойдёт не так? Да и ты теперь не можешь долго держать трансформацию. Нам обеим досталось в этой глупой аварии. Боже, кому расскажешь — не поверят! Героиня Парижа отошла от дел из-за падения с велосипеда!       Дюпэн-Чэн драматично хватается за голову, пока Тикки смотрит на неё проницательно.       — Но ведь он твой напарник, Маринетт. Ты не можешь просто оставить его.       — А я и не оставляю, — она трясёт пакетиком, — видишь? Это замечательный план! За едой для себя и квами он будет приходить ко мне после каждого патруля и рассказывать все новости! Так я смогу быть в курсе и о его самочувствии, и о преступных делах в городе!       Квами качает головой на энтузиазм и веру в гениальность собственной идеи в глазах хозяйки. Маринетт возвращается к просмотру улиц, пытаясь заметить фигуру Кота, Тикки садится на её плечо.       — А как же его чувства…       — Ох, Тикки, неужели ты туда же!       — Куда же?       — Туда же, куда и Кот! Он и сам безумолку болтает мне о своём израненном сердце, с которым никто не считается. Не поддерживай его!       — Я говорю о другом, Маринетт! Ты совсем не задумываешься об его переживаниях! Твой план, возможно, замечательный, но в нём не предусмотрена забота о внутреннем состоянии Кота!       Маринетт сводит брови, растерянно глядя на Тикки. Квами вздыхает.       — Плагг говорит, что Кот находится не в лучшем настроении…       — Что ты имеешь в виду?..       Тикки выскакивает перед носом хозяйки.       — Что твой напарник вместо патрулирования, каждый день ищет тебя, Маринетт! И боится, что с тобой не всё в порядке! И ночами не спит, думая о том, где ты можешь быть!       Мари медленно оседает на кровать, в тень от пробивающегося из окна в потолке света. Так. Вот этого она действительно не учитывала… В целом никогда не учитывала. Даже будучи в абсолютном здравии. И если он и впрямь настолько взволнован её исчезновением — это совсем не есть хорошо.       Что если на фоне стресса его способности ослабнут? Что если во время одного из пропущенных патрулей случится что-то посерьёзнее краж и мелких конфликтов? Что если, отчаявшись, Кот решится на какой-то непредсказуемый шаг (бросить геройство, бросить Париж, бросить её)?..       Маринетт задумалась, приложив к губам костяшки пальцев и сведя тонкие брови.       — Как же тогда быть, Тикки? Не могу же я заставить его чувствовать себя лучше одной выпечкой!       Квами опустилась на подушку.       — Может, Алья передаст ему сообщение от Леди Баг?       — Думаю, это будет выглядеть странно… Супер-напарники не общаются друг с другом через фанатов.       Внезапно грустный и задумчивый взгляд Мари вспыхивает искрой: она вскакивает, неуклюже съезжает по лестнице и, миновав расстояние до другого конца комнаты, хватает телефон со стола.       — Тикки! Как мы не догадались сразу! — она бежит обратно к кровати, размахивая руками, чем только больше вгоняет квами в ступор. — Сообщения! СМС-ки, Тикки! Я же могу написать ему как Леди Баг и всё объяснить!       Тикки присаживается на плечо хозяйки, заинтересованно глядя в экран. Маринетт в пару щелчков открывает мессенджер и тут же морщится: 999+ пропущенных от Кота Нуара не делают этот день и её настроение лучше. Они переглядываются, и квами кивает, состроив строгое лицо. Мари выдыхает, переходит к месседжерам на второй сим-карте и медленно заносит палец над никнеймом напарника.       — Принцесса?..       Внезапный голос и запоздалый стук, застают врасплох. Телефон выскальзывает из дрогнувших рук Маринетт и исчезает где-то в скадках одеяла.       — Кот?!       Она смотрит на него так шокировано, словно и не ждала совсем. Нуар выглядит действительно грустным, и любая тень испуга быстро сходит с её лица.       Какое-то время они просто молчат. Маринетт сидит, подмяв под себя колени на кровати в розовой тени и умиротворении комнаты, а он сидит на корточках в проёме небольшого потолочного окна с выходом на террасу, откуда слышится голубинное курлыканье и шум машин. И если до этого слова Тикки пробудили её совесть лишь на половину, то вот сейчас Маринетт стало по-настоящему стыдно.       Кот Нуар заметно измотан: даже чёрная маска и зелёная склера еле скрывают пожухлые от бессонницы щёки и усталый взгляд. Совершенно рассеянный и отчаянный — Леди Баг не должна была так поступать со своим напарником. Со своим больше, чем просто напарником.       Сжав на груди кулачок, Мари кусает губу и опускает взгляд.       — Как ты?.. — прозвучало тише, чем должно было.       Кот бездумно жмёт плечами и разворачивается, сев так, чтобы видеть голубое небо, зелёный парк и оживлённую улицу. Дюпэн-Чэн кидает быстрый взгляд на спрятавшуюся в подушках Тикки и показывается из окошка по пояс, опираясь на скрещенные руки.       — Как думаешь, она в порядке?       Маринетт поджала губы.       — Я думаю, Котик, если бы случилось что-то страшное, она бы обязательно тебе сообщила. Возможно, сейчас ещё не время, — она осторожно касается его плеча, пытаясь обнадёживающе улыбнуться.       — Не время для чего? Не время для меня?       — Не говори так, Котик, — от этих слов и его взгляда сжимается сердце. — Леди Баг ценит тебя. Я уверена, что, как только появится возможность, она обязательно свяжется с тобой.       Нуар вздыхает. Маринетт слегка поглаживает его плечо и наблюдает за мимикой, что слабо отражалась на лице обычно эмоционального напарника. В конце концов, он всё-таки вымучивает из себя улыбку.       — Сегодня такой пре-мяу-красный день, Муррцесса. Извини, что порчу его тебе.       Но лучше от этого Маринетт не становится. 🥐🥐🥐       Что ж, на этот раз она решила окончательно и точно верно: Котика нужно не просто кормить, Котика нужно спасать. К его следующему приходу Маринетт готовит что-то особенное, с особой любовью и особой внимательность к деталям.       Это лето для неё — просто сказочное. Маринетт постаралась наполнить его чудесными делами и событиями, чем скрасила обычно однообразный досуг. Она ухаживала за цветами, помогала милым бабушкам, развозила почту и заказы из пекарни, а в образе Леди Баг покоряла сердца Парижа, находя такие улочки, скверы и лавки, которых никогда не видела.       Она не знала, каким было лето Кота, но по её вине август — этот последний летний лучик — стал таким безрадостным, поэтому она же и должна всё исправить.       — Мурцесса? — на этот раз, хоть и его появление такое же неожиданное, как и всегда, Маринетт готова к встрече.       — Сюрприииз! — краем глаза она наблюдает за хихикающей в горшке с гортензией Тикки и пытается надеяться, что Супер-Коту её задумка покажется такой же весёлой.       Нуар медлит какое-то время, застывая у её резных перил. Он обводит взглядом раскиданные по террасе пледы, подушки, матрасики и пушистые одеяла, останавливаясь на Маринетт.       — Я… я подумала… — Дюпэн-Чэн от волнения начинает заикаться. — М-мы с Альей должны были сегодня встретиться, но у неё дела, так что я подумала, почему бы…почему бы нам с тобой не провести в… в-время?       Она надеется, что звучит убедительно, и выдыхает, когда Нуар слабо улыбается и отмирает, подходя ближе.       — Это очень мило, Мурцесса, — он отводит взгляд и чешет затылок. — Миледи нет, и патруль проходит как-то быстро, поэтому, думаю, я совсем не против побыть сегодня в твоей компании.       Это что сейчас было — укор совести или так ощутимо в садок Леди Баг прилетел Нуаровский камень? Маринетт нахмурилась и потёрла виски, пытаясь сосредоточиться не на чувстве вины.       — Я испекла круассаны! Ты ведь их любишь? — она спешно подхватывает со стола поднос и протягивает ему. Глаза Нуара загораются.       — Ох, Мурцесса, они такие милые! — возможно, Кот чересчур эмоционировал, ведь выпечка была совершенно обычной, но Маринетт и от этого приятно.       Они садятся в одеяла, потому что август уже был преступно холодным. Маринетт постаралась вытащить всё самое тёплое, пушистое и красивое из своих шкафов. Всё то, что точно могло создать хоть немного ощущения веселья на её террасе. И она приготовила много разной выпечки: воздушные тирамису, шоколадные круассаны и, конечно, разноцветные макаруны.       Нуар выглядит довольным, хоть и чувствуется в нём натянутость, будто лёгкая фальшь таки окутывает его белокурую, ушастую голову. Они смотрели фильмы допоздна — до самого заката, до тех пор, когда супергерою уже нужно было идти на вечерний патруль. Проводив его, Маринетт начала думать над тем, чем можно скрасить его завтра.       На самом деле, ей самой нужно к бабуле Молли, но не то, чтобы это так важно, ведь пожилая и достаточно бойкая для своих лет парижанка никогда не нуждалась в её помощи. Все эти походы для того, чтобы занести случайный букет её любимых цветов, свежую выпечку или газету, инициатива одной лишь Маринетт.       — А как же почта? — Тикки присаживается на подушку в форме сердечка у лодижек Дюпэн-Чэн.       — Это дело вторника, я уже развозила её вчера, — Мари задумчиво кусает край одеяла, глядя на вспыхнувшее яркими красками небо, которое на этот раз она видит далеко не с Эйфелевой башни, что печально. — Может… А-арх, у меня ни одной мысли!       Тикки опускает голову, дотрагиваясь лапкой подбородка.       — Твои родители уходят завтра на торжественный вечер, так?       — Да-а, очередной званый ужин Агрестов, — на Маринетт накатывает лёгкое разочарование, что из-за этой злополучной аварии, оставившей на ней лишь ссадины и ушибы, она лишилась не только геройской жизни, но и очередного предлога оказаться к Адриану хоть чуточку ближе.       (Если бы только тысячелетняя квами и её родители не были заодно…)       Дюпэн-Чэн выжидающе смотрит на Тикки.       — Я думаю, ты можешь устроить Коту кулинарный вечер, — наконец, выдаёт она.       Мари глупо моргает несколько секунд, прежде чем осознать, что это очень даже неплохая идея. Родители покинут пекарню уже к трём часам дня, а в пять в особняк Агрестов начнут съежаться гости. Значит, если позвать Кота к четырём, в их распоряжении будет больше пяти часов!       — О, это чудесная идея, Тикки! — Маринетт подхватывает квами и прижимает к щеке. Тикки хихикает, отбиваясь от неё своими маленькими красными лапками.       — Не забудь про сыр! — говорит она, когда их объятия прерываются.       — Сыр? — Маринетт наблюдает за тем, как Тикки расплывается в ехидной улыбке.       — Могу поспорить на печенье, если завтра на нашей кулинарной вечеринке будет сыр, один квами притащит на неё своего хозяина за уши. И намного быстрее, чем ты можешь себе представить.       Маринетт не сказать, что до конца поняла, о чём ведёт речь Тикки, но сыр в пекарне тоже был, так что и эта идея не составит особого труда.       На ужине она, конечно, не сообщила родителям, что собирается приглашать на обед одного из супергероев Парижа — открестившись от распросов про самочувствие, она лишь прихватила в комнату пару печений для Тикки. Завтра им всем предстоял не менее насыщенный день, чем сегодня, когда родители фасовали все приготовленные десерты по красивым коробкам и контейнерам, а Маринетт заботилась о психическом здоровье Супер-Кота.       Маринетт заснула с приятной мыслью, что и завтрашний день оставит за собой исключительно положительные моменты, но уже утром, когда Кот заглянул с патруля за пакетиком суфле, планы несколько изменились.       — Мурцесса, сегодня вечером я вряд ли смогу попасть даже на патрулирование, — его лицо стало жалостливым, когда улыбка Маринетт начала спадать. — Мне жаль, что не смогу помочь тебе с печеньем.       — Но ты должен! — Маринетт чувствует отчаяние, ведь всё это мероприятие в целом задумано ради него! Он не может его пропустить! Она прячет лицо в ладонях, сильно надавливая, чтобы погрузиться в абсолютную тёплую темноту.       — Я честно-честно очень хотел бы! Но не могу, Мари, извини меня, пожалуйста.       Она раздвигает пальцы и смотрит на него одним глазом, а затем вздыхает и опускает голову. Тикки жестикулирует ей, осторожно выглядывая из сумки, и Дюпэн-Чэн вновь смотрит на напарника. Он выглядит очень подавленно и замкнуто, ссутулившийся, обнявший себя руками и безвольно опустивший хвост. И Маринетт начинает винить себя за внезапную вспышку злости к этому и без того несчастному коту.       — Хорошо, тогда, может, ты сможешь зайти ко мне в какое-то другое время? — она пытается улыбнуться и кладёт ладонь на его плечо.       Нуар отводит свой грустный взгляд.       — Я постараюсь, Маринетт.       Попрощавшись с героем, Дюпэн-Чэн торопится в пекарню, чтобы помочь родителям загрузиться. По пути, спускаясь по лестнице, она успевает уделить время общению с Тикки.       — Его состояние всё ещё оставляет желать лучшего, — вздыхает квами, высовываясь из сумки. — И Плагг такой подавленный…       — Когда ты успеваешь общаться с ним? — Маринетт остановливается в пролёте между этажами, чтобы открыть окно. Несмотря на то, что было уже достаточно прохладно, мама учила, что лишние проветривания не навредят.       Тикки взлетает, подталкивая форточку к её руке.       — Кот Нуар достаточно близко, чтобы я могла его чувствовать. У нас с Плаггом невербальная связь. Мы ведь партнёры.       — Партнёры в смысле?..       — Мы пара.       — ЧТО?! — Маринетт почти падает, запинаясь о собственные ноги и лишь в последний момент перед фееричным падением с лестницы успевает схватиться за перила. С этого же положения она смотрит на Тикки так, будто видит её впервые.       Тикки, когда проходит ступор, начинает смеяться. Маринетт становится неловко, она краснеет и улыбается, выпрямляясь, но потом всё же сердито смотрит на квами.       — Ну переста-ань! — обиженно тянет она. — Не смешно! В каком смысле «пара», ты так и не объяснила! Он что, твой… муж?       Наконец, Тикки успокаивается, хотя и запинка хозяйки всё ещё веселит.       — У квами нет таких понятий, как «брак» и «супружество», Маринетт. Да и любви как таковой тоже. Мы родились, когда родился мир. Мы просто всегда были вместе, сколько я себя помню. Он мой Ян, моя неудача и разрушение, моя противоположность. И в какой-то момент, я поняла, что уже не могу без него. И он тоже без меня не может.       — Тикки! Это так романтично, почему ты не рассказывала мне? — Квами пожимает плечами, спеша за Маринетт. — И что, значит, Плагг тоже знает, что я — Леди Баг, потому что чувствует тебя рядом? — Тикки кивает, и Маринетт охватывает лёгкая паника. — А ты, выходит… Ну ты знаешь…       — Догадываюсь, — Тикки вздыхает, понимая, к чему клонит хозяйка. — Я сожалею, Маринетт, но всё ещё не могу раскрыть тебе личность Супер-Кота.       Дюпэн-Чэн отводит взгляд. Возможно, она немного разочарована этим, но, с другой стороны, это просто не могло оставить чересчур сильный отпечаток, учитывая, что она изначально не горела идеей, узнать, кем же был Нуар на самом деле. Вот уж у кого, а у него точно были бы на этот счёт нехилые страдания.       — И вы совсем не скучаете друг по другу? — Маринетт решает отвлечься от компрометирующих разговоров. Она останавливается около двери, ведущей в пекарню, а Тикки залазит обратно в сумку.       — Чувства квами несколько отличаются от чувств вас, людей, но… — Тикки тянет и задумывается, прежде чем рассказать. — Однажды Плагг заставил своего хозяина прийти в дом носительницы талисмана Леди Баг, только чтобы увидеть меня. Это закончилось не очень хорошо, тайна личности была раскрыта.       Несмотря она то, что квами говорила так об этом случае, по её эмоциям Маринетт могла понять, что ей всё же был приятен такой поступок со стороны Плагга. Они слишком очевидно скучали друг по другу и слишком очевидно отрицали это. Дюпэн-Чэн уверена, что Плагг такой же самовлюблённый квами, каким был его Супер-Кот, а Нуар никогда не признает, что какой-то его поступок действительно глупый.       — Наверное, это сильно ударило по его нуаровскому эго! — смеётся она и уже кладёт ладонь на дверную ручку, когда Тикки будничным тоном выдаёт:       — Да, нет, он отнёсся к этому с равнодушием, потому что всегда был против «всех этих бредней про тайну личности, которые усложняют нам жизнь», — Тикки показывает кавычки и чуть понижает голос, видимо, изображая своего партнёра. — Ты не представляешь, насколько это ворчливый кот.       Брови Маринетт чуть поднимаются от удивления и замешательства. Насколько она знает, Супер-Кот никогда и ни к чему не равнодушен, и странно слышать, что его квами имеет совершенно отличный характер.       Она помогает родителям вплоть до строго обозначенных трёх часов дня, бережно упаковывая все десерты в бумагу, коробки и контейнеры, чтобы точно всё доехало до Агрестов в целости и сохранности. А затем, закрыв пекарню, возвращается в свою спальню, собираясь провести остаток дня за шитьём, ведь вечер кулинарии с героем Парижа так печально отменён. На этот раз она даже не успела приготовить что-нибудь особенное для Адриана, чтобы тайно отправить это с родителями в особняк, потому что с головой погрузилась в проблемы Кота. Более того, всё это время она готовила только для него одного.       Возможно, узнай он, что она и есть Леди Баг, сошёл бы с ума от этой выпечки.       Ближе к десяти вечера, когда родители уже должны были вернуться, а Маринетт уже устала кроить ткани на множество маленьких кусочков, чтобы потом делать для Тикки платья и шляпки, в люк над её кроватью начали стучать. Они с Тикки переглядываются, и квами заскакивает за рамку с фотографией на столе. Маринетт охватывает страх, и она берёт с собой зонт по пути к люку, как единственное оружие в доме. Конечно, помимо швабры, которой она уже пользовалась не по назначению ни один раз.       — Мурцесса? — раздаётся голос сверху, и её плечи расслабляются. Отбросив зонт, она спешит впустить в комнату супергероя.       — Кот! Ты всё-таки пришёл!       Нуар грациозно, как и подобает Коту, залазит внутрь и улыбается.       — Конечно. Как я могу пойти против желаний своей принцессы?       Маринетт смеётся его флирту, к которому уже так привыкла ещё в образе Леди Баг. Пока она спускается по лестнице, Кот уже стоит посреди комнаты, по-хозяйски осматриваясь, и Маринетт становится стыдно за учинённый в творческом процессе бардак.       — Боюсь, кулинарный вечер ты всё же пропустил, — она становится рядом с ним. Нуар грустнеет, прижимая к голове свои кожаные чёрные уши.       — Мне жаль, Мурцесса. Никак не мог освободиться раньше.       Маринетт медлит, но затем всё же кладёт ладонь на его голову и гладит русые волосы.       — Не страшно, Котёнок. Я рада и тому, что ты просто пришёл.       На ощупь его пряди оказываются мягкими. Они волнами спадают почти до плеч, и Маринетт это не на шутку удивляет, ведь она никогда не замечала, что у её напарника такие длинные волосы. Ему даже можно было бы заплести косички или поставить такие милые маленькие хвостики. Маринетт косится на часы.       — Знаешь, а мы могли бы устроить девичник. Если ты, конечно, не против девчачих занятий.       Нуар заметно приободряется от новости, что их вечер ещё не окончен.       — Всё в порядке, Мурцесса, думаю, это должно быть весело.       И так начались их посиделки. Маринетт достала коробку с косметикой, средствами для волос и маникюра — всё это когда-то кто-то ей дарил, видимо, в надежде на что-то более женственное, чем привычные ей бриджи с балетками. И Дюпэн-Чэн не то, чтобы была против платьев и юбок, но вот макияж — совсем не её стезя, поэтому все эти девчачьи драгоценности так и лежали свой век в коробке, задвинутой в дальний угол.       Супер-Кот на удивление неплохо владел всеми этими вещами.       — Когда-то у меня была подруга. Она была блондинкой, от того и жуткой модницей с самого детства. Мы часто играли в дочки-матери (по секрету, из неё выходила просто ужасная мать!), и я, как родитель, «собирал её в школу». Это продолжалось достаточно долгое время. Честно говоря, до тех пор, пока наши пути не разошлись.       Мари смотрит на него сочувствующе и достаёт из коробки связку разноцветных резинок для волос.       — Наверное, ты скучаешь по ней…       Нуар пожимает плечами, встряхивая лак для ногтей.       — Ну сейчас я частно вижусь с ней в школе, но это уже не доставляет мне такого удовольствия, как раньше. Видимо, мы слишком сильно изменились.       После этого Маринетт невольно задумывается о жизни Супер-Кота вне костюма. Он ходит в школу, хорошо ли он учится? Есть ли у него друзья? Что он любит больше, обеды или завтраки, и какие отмазки придумывает, чтобы избежать наказания от родителей за частое внезапное отсутствие? Ведь ему приходится делить свою жизнь надвое так же часто, как ей самой.       — Думаю, я не люблю есть в одиночестве, а так мне нет разницы до приёма пищи, — так он отвечает на один вопрос, который Маринетт всё-таки решилась задать, и это заставляет её брови изогнуться.       Есть в одиночестве? А такое бывает? Родители никогда не позволяют ей быть совершенно одной. Даже если когда-то она сама об этом просит, они присутствут в её мыслях, и это так незыблемо, что у Маринетт нет даже представления о каких-то других возможных вариантах.       Личное пространство? Нет, они не слышали. Том и Сабина всецело присутствуют в жизни своей дочери, поэтому даже оставаясь наедине с собой, она уверена в их вовлечённости в её дела.       — Видимо, у Леди Баг нет с этим проблем, если учесть, как часто она оставляет меня за бортом, — Маринетт сглатывает и случайно слишком сильно стягивает его волосы в хвост. — Ай!       — Прости! — Супер-Коту не обязательно знать, что это двойное «прости»: и от Леди Баг, и от Маринетт.       Когда его голову уже почти полностью покрывают маленькие хвостики, подвязанные разноцветными резинками с мини-бантами, бусинами и блёстками, они переключаются на лак. Нуар начинает первым и красит ногти на её ногах, пока Маринетт погружается в переписку с Альей.       Так они проводят вечер, переходящий в ночь. В разговорах, шутках, украшении друг друга и тех разных вещей, чем обычно занимаются лучшие друзья. Кот решает откланяться, когда замечает, что Маринетт зевает слишком часто.       — Это было чудесно, Мурцесса, я рад, что нам удалось провести этот вечер вместе.       Маринетт не скрывает своего счастья и целует его на прощание в лоб, догавариваясь о встрече завтра, на что Нуар подозрительно отмалчивается. Она заговаривает с Тикки, как только ложится в постель.       — Мне кажется, Котику становится лучше?       Тикки заботливо укрывает её одеялом и ложится на подушечку рядом.       — Определённо! Но, Маринетт, тебе всё равно придётся поговорить с ним.       — Я знаю, Тикки, я знаю.       Следующим утром её будит быстрый осторожный стук. Маринетт открывает глаза и переворачивается на спину. Прямо над ней оказывается мордочка Супер-Кота.       — С добрым утром, Муринесса!       — КОТ?! — Дюпэн-Чэн подрывается, откидывая одеяло, и её лохматая голова и недовольное лицо уже через минуту высовываются из люка. Нуара это веселит. — Что-что-что ты здесь делаешь в… Сколько сейчас времени?       — Около пяти утра.       — СКОЛЬКО?!       — Я могу объяснить! — Кот выставляет перед собой ладони, вынуждая Маринетт оставаться на месте и лишь грозно сжимать край подхваченной подушки в кулак. — Эм…сюрпри-из! Кхм… — смято начинает он, и Дюпэн-Чэн наклоняет голову вбок. Нуар собирается с мыслями. — Видишь ли, я тут подумал, почему бы нам не устроить пикник? Ты столько всего делаешь для меня, и я бы хотел отплатить тем же.       — Оу, Котёнок, — произносит Мари чуть подтаявшим голосом и потирает своё помятое после сна лицо. Во сколько она легла вчера? — Тебе необязательно…       — Но я действительно хочу!       Маринетт смотрит на него, потом на только-только посветлевшее после тёмной ночи небо и опускает взгляд на Тикки, которая пряталась в подушках. Квами активно кивает ей и жестикулирует так, что Мари понимает, что и она поддерживает идею Кота. И, вздохнув, улыбается.       — Хорошо, но тебе придётся ждать, пока я приведу себя в порядок.       После довольного кивка, Дюпэн-Чэн исчезает в люке, спускаясь в комнату и оставляя супергероя на террасе. Первым делом она спешит в ванную, чистит зубы, умывается, разглядывая в зеркале чуть проступающие под глазами тёмные мешки, как результат бурной ночной посиделки и раннего подъёма. Даже будучи на каникулах, она старалась соблюдать режим, но иногда всё же случалось так, что она помогала допоздна родителям в пекарне, заговаривалась с Тикки или Альей, или просто не могла уснуть после спокойного, не насыщенного делами дня, и полночи смотрела с террасы на звёзды и ночной Париж.       Ей показалось как минимум интересным решение Кота устроить пикник так рано. И, собственно, где вообще он собирался проводить этот пикник? Он притоговил еды? Он взял плед, кофе или хотя бы сделал бутерброды? Маринетт ещё ни разу не была ни на одном мероприятии со своим напарником, хоть он и неоднократно предприниал попытки заманить Леди Баг на «свидания». В любом случае, даже если в понимании Кота пикник — это просто ранняя прогулка в парк, было приятно, что он отметил все её старания.       Она оделась буднично и захватила с собой пакетик круассанов, приготовленный специально для Кота, когда он заглянул бы к ней после утреннего патруля. Тикки спряталась в сумке, Кот подхватил Маринетт на руки и понёс куда-то через Париж. Обхватив его шею, она прикрыла глаза, выставив нос на встречный ветер. Недавно исчезнувшее ощущение полёта, будто снова вернулось к ней. Трепало её волосы, гладило лицо. Прыжки Кота по крышам отзывались в её мышцах — тянули и зудели, и Маринетт казалось, будто это она сама снова куда-то летит. Защищать город от акум, на обычный патруль или важную встречу, на которую она вновь опаздывает.       Они приземлились на Эйфелевой башне, и Дюпэн-Чэн с восторгом всмотрелась в любимый и родной город с высоты. Роль Леди Баг определённо оставила на ней чересчур сильные изменения, и сейчас, стоя на Эйфелевой башне, вглядываясь в рассветное небо и чуть съёживаясь от прохладного ветра, Маринетт даже не могла представить себя, свою жизнь без геройского костюма.       Она обернулась на Кота, который уже сидел, скрестив ноги бабочкой, на растелатом клетчатом одеяле и разложил разные вкусности. Внезапно, Маринетт стало стыдно перед партнёром. Она осознала, что для него Кот Нуар — такая же неотъемлемая часть жизни, а она так жестоко и безрассудно, выкинула это из головы, относясь к нему, как к чему-то само собой разумеющемуся, как к должному.       Хотя он не был ей совсем ничем обязан.       Для него это была такая же сложная жизнь, от которой он вполне мог в любой момент отказаться. Леди Баг для него была такой же партнёршей, каким партнёром он сам был для Леди Баг.       Он мог вести себя с ней так же, как она с ним, и Маринетт кажется, это было бы менее приятно чем то, что она воспринимала как должное всё это время — все его каламбуры, весь флирт, вся поддержка и помощь, на которую он только был способен.       — Пошли завтракать, Мурцесса! — Кот помахал ей, указав на угощения рядом с собой. — Это, конечно, не твоя выпечка, но, я думаю, тоже будет вкусно!       Дюпэн-Чэн улыбнулась, глядя на него. Слишком милый и заботливый для такой, как она. И, сделав шаг в его сторону, Маринетт твёрдо решила после того, как родители сочтут её целой и здоровой, серьёзно поговорить с Нуаром. Ей, как Леди баг, как героине Парижа, как обычной девушке, дочери пекарей, нужно было найти в себе смелость за многое перед ним извиниться.