Глава 12.

Осталось две истории. Наберитесь терпения О, нет…две истории и я больше не услышу ее голоса… Возможно, глупо просить то, что сама не сделала. Но, с другой стороны, прося вас не бросать меня, я прошу сделать то, что мне не удалось сделать. Помните, я говорила, что выпила снотворное, что Джинни, — Привет! — не смогла меня разбудить? Я выпила такую дозу, что еще капля и все. Моя жизнь была на волоске. Гермиона…сколько тайн на деле ты еще хранила? Бывали моменты, когда я ложилась и представляла мою смерть. Спрыгнуть с башни? Банально Банально? Я имею в виду — ожидаемо. Порезать вены? Большинство волшебников либо тонули, либо резались, либо прыгали. Тоже не вариант. Яд? Не похоже на суицид, скорее несчастный случай. Хотя был ли он счастливым? Спокойна. Она спокойна сейчас… Я перебирала много вариантов. Но выбрала наиболее…оригинальный. Я зачаровала блокнот, где подбирала комбинации. На это ушло больше года! Нужно будет попробовать найти блокнот. Кстати, с моей смерти заклинание спасть должно было. Ну, кто хочет найти — я спрятала на самом очевидном месте Кресло у камина, где она часто сидела? Я побежал в гостиную. Никто меня не заметил. И моя догадка оказалась верна — там был ее блокнот. Быстро выйдя, я положил блокнот в сумку и продолжил слушать. Все знают только часть всей комбинации. Астрономическая башня, колбы, раны — не все? Если вы нашли блокнот, то последняя страница. Что? А я продолжу. Не буду говорить всей комбинации. По крайней мере, пока. Сегодня и все решится для меня, и пойдут кассеты, хоть их получат только завтра… Завтра? Эта кассета записана в день ее смерти? Завтра я попрощаюсь со всеми в последний раз. Но вы этого знать не будете. Только я и эти кассеты. Вы узнаете об этом послезавтра. На глазах слезы. Я пошел на Астрономическую башню. Каково ей было идти на Астрономию, зная, что там закончится ее жизнь? Кто-то помнит, что я сказала вам в последний день своей жизни? Помню, как вчера…

***

Гермиона подошла ко мне. — Гарри… — Привет, Гермиона! — я улыбнулся ей. На ее лице тоже появилась улыбка, но…неуверенная. — Что делаешь? — Пишу трансфигурацию… — Помочь? — Будет неплохо… Она начала объяснять мне тему. С последним словом она спросила: — Все понятно? — Да, огромное спасибо… — Гарри… Извини. — За что? — За все. — В каком смысле? — я насторожился. Слишком резко она извинилась из-за чего-то, чего я не знаю. — Прости за все, что я могла сделать не так… — Все хорошо, — я улыбнулся ей. Она загадочно улыбнулась. Потом она ушла, но мне послышалось, что она сказала: «Прости. И прощай…»

***

Значит, мне не послышалось тогда… а загадочность улыбки значила совершенно другое. И при встрече улыбка была не неуверенной, а печальной. Она знала, что больше не увидит меня. Знала… А что вы мне? Не все вспомнят… А вот спасибо тому, из-за которого я поставила точку над i нужно сказать…не Рону, хотя он тоже сильно помог склонить чашу весов, а снова Драко Малфою. Место №12 — коридор возле ЗОТИ — О, куда направилась, грязнокровка? — Не твое дело, По… Малфой! — Нет, стой! — Зачем? Нет смысла! — я тогда сама не поняла, но чуть не спалилась о самоубийстве. — О, смысл есть…грязнокровка… — Продолжишь оскорблять меня? — я еле сдерживала слезы и порыв покончить с собой прямо здесь и сейчас… — Ты не достойна другого обращения! — Почему? — Потому, что грязнокровка! Все ее спокойствие испарилось. Теперь ее голос дрожал. Я действительно не понимала, за что? За что ко мне так? — Это не ответ. — А ты не заслуживаешь другого. Я дала ему пощечину. А потом ушла. Уже…в спальне девочек…я начала плакать. Взяла ножницы…и провела внутренней частью ножниц по руке. Появилась только царапина. Но это был первый шаг к содеянному. Первый, не считая составления плана. Следующим действием в порыве эмоций было доведение самое себя до жуткой головной боли, а потом я взяла то же снотворное, о котором говорила с самого начала, а потом приняла столько же, сколько и в прошлый раз. Капля до смерти. Как говорила Джинни, — Привет! — потом, я не просыпалась около нескольких часов, ночью тоже. Но пробуждение было ужасным. Но, понимая, что никуда не денусь, с головной болью я пошла на занятия. Я помню тот день…

***

Утром в Большой зал зашла Гермиона. — Гермиона! — я обнял ее. Мне показалось, что ее лицо горячее. — Привет, Гарри… — она говорила тише обычного. Что-то не так… — Что-то случилось? Тебя не было в гостиной вечером, а сейчас ты какая-то разбитая… — Все хорошо, — она посмотрела в сторону. Ложь? — Точно? Ты не заболела? — если ей нужна помощь, то от нее признание нужно чуть ли не клешнями доставать. — Точно… — она чуть не потеряла сознание. Было видно какими усилиями она старалась не подавать виду.

***

Весь день она вела себя странно — практически ни с кем не разговаривала, не поднимала руку. Я сказал о своих подозрениях профессору МакГонагалл тогда. Потом она сказала Гермионе наведаться к мадам Помфри. И она там была, потом пришла в нормальном состоянии и хоть немного разговорчивее стала.