Часть 1

Искры огня, поселившиеся в её рыжих волосах бушуют внутри. Сердце рвётся от бесконечных ожогов, но она уже не рыдает. В её бездонных голубых глазах поселилась печаль. На очередной вопрос о слёзах она отвечает, словно это песок раздражает несчастную роговицу и смеётся. Смеётся безумно, выдавливая каждый звук. Ибо имя её - Хюррем. Смеющаяся госпожа, что дарит радость. Видно султан не уточнил, что его любовь не стоит и одной слезинки влюблённых в него женщин. Ибо его любовь — мираж, а стихи он читает всем почитательницам творчества Мухибби. Слёзы разрывают веки и оставляют налитые кровью мешки под глазами. На утро она надевает маску безразличия, изредка — слабой радости. Имя султана она больше не смакует, шёпотом произнося каждую букву по-отдельности. Ей стало всё равно. Она утонула в синих глазах бывшего возлюбленного, её любовь задушили, а сердце разрезали кинжалом. Дрожащими руками тянется к сокровенному флакончику со смертоносным ядом, иного выхода повелитель её сердца не оставил. Он увидит её безжизненное тело и, возможно, кинется к ней, в последний раз возьмёт за охладевшую руку. Но опоздает, ибо время уже ушло, оставив горький след с привкусом полыни. Труп смеющийся госпожи покроется мхом и маргаритками. На сердце неразборчивым почерком выжжена фраза "Брошена". Она захлебнулась собственной кровью, яд разорвал легкие, покрытые шипами розы. Для каждого Хюррем — тиран, не знающий пощады. Никто и не задумывается, о том, что происходит среди стен этого проклятого дворца. Задыхаясь, госпожа произносит "Назлы, уведи Джихангира" и падает на перила балкона. Лишь они опора для её хрупких ладоней. Молит, дабы перила не выдержали и рухнули вниз, унеся с собой в бездну всю боль. Но этого не происходит, ограждение крепкое На губах запеклась бурая кровь со вкусом океана, бушующего в глазах падишаха. Смеющаяся госпожа до сих пор вспоминает тот горький поцелуй, уже не столь нежный, как ранее. Султан остыл к ней. Четверги стали обязательством, он даже не прикасается к ней. По правде, она сама не желает подпускать падишаха к себе ближе, чем на расстояние нескольких метров. Она больше не принадлежит ему. Но необходимости в столь крайних мерах нет, Хюррем и так в немилости своего господина Заботливая служанка выбивает флакончик с ядом из рук безумной султанши, с ужасом взглянув в безжизненные глаза госпожи. Хюррем умерла ещё давно, чувства были сожжены в огне ревности. Лишь тело доживает свои последние дни под сводами дворца Топкапы. Некогда мечтательная девушка озверела под действием дурманящего запаха крови, царящего вокруг. Здесь все убийцы, безгрешным места нет Хюррем уподобилась животным, она жаждет возмездия за её раздавленную любовь. Месть. Именно ослепляющее разум желание отомстить придаёт султанше сил жить. После своей кровавой миссии она умертвит и своё тело. Госпоже стало всё равно даже на детей, настолько опротивел ей султан, отец этих невинных созданий "Михримах, позаботься о братьях" - это были последние слова, которые произнесла Хюррем своим детям. Они больше не увидят её светлый лик и ослепляющую улыбку, которой она озаряла их даже в последние годы. Хюррем выдавливала из себя все силы, дабы казаться счастливой. Дети не должны были знать боли, пропитавшей мать изнутри. Безысходность обплела сердце султанши своими длинными холодными пальцами. В порыве ярости госпожа достаёт кинжал. Некогда султан подарил его ей вместе с соболиным мехом. Быстрыми шагами Хюррем направляется в покои падишаха, прежде оставив служанок в своих покоях. Она подходит к дубовым дверям и слышит заветное "Госпожа, повелитель не может вас принять. Он со своим гаремом". Султанша слегка ухмыляется и с силой отворяет двери в покои султана. Ей всё равно на предупреждение охранника, ревность опасное чувства, тем более ревность влиятельной госпожи Зайдя внутрь просторных покоев, Хюррем сразу смотрит на балкон. Некогда и она стояла там, вдали, и любовалась Босфором. Сколько людей погибло в пучине пенящихся вод. Не сосчитать. Свечи освещают комнату своим слабым пламенем. На мраморном балконе стоят в обнимку султан и его новая фаворитка. Фирузе, кажется. Словно оскалившись, госпожа произносит "Повелитель", но не кланяется. Султан поворачивается, в недоумении смотря на жену. Но она стоит гордо, словно заглядывая ему в душу своими кристально-голубыми глазами. Её сердце сожжено в пепел вечными сражениями с фаворитками мужа. - Что ты тут делаешь?! - гневно произносит султан, прожигая взглядом Хюррем. Но она стоит всё так же гордо, не желая повиноваться приказу покинуть покои. - Сулейман, а я ведь была готова на всё ради тебя. Ссылки, отравления, избиение, поджог, всё снесла. А ты так жестоко обошёлся с моими чувствами. Ты убил меня ещё давно, теперь осталось погубить тело. Ты ведь тиран, мне искренне жаль Фирузе, что она влюбилась в тебя. Её ожидает та же учесть, что постигла Гюльфем, Махидевран и меня. Ты не умеешь любить искренне Обезумевшая, она убирает руку с кинжалом из-за спины и подносит её к горлу. По бархатной коже стекает струя бордовой крови, а на запястье сияет глубокий порез. Госпожа сжимает челюсти и громко шипит: - Моя смерть на твоих руках. Ты объяснишь детям, что со мной произошло — резким рывком султанша перерезает себе горло и тут же падает на пол. Она не отомстила вопреки своим желаниям, но умерла. Хюррем добилась своего. Султан тут же подбегает к ней и заглядывает в её бездонные голубые глаза. Больше нет его смеющейся госпожи. Много наложниц он повидал на своём веку, но Хюррем была особенной. Она боролась так, словно на кону её жизнь. Султан знал ту боль, что она переживает, но ему не было её жаль. Напротив, он изводил её, заставлял ревновать ещё сильней. Султанша была права, он не умеет любить искренне "Фирузе, возвращайся к себе в покои" - словно в тумане произносит падишах, и закрывает глаза.