Часть 2

— Ты уверен? Астарион улыбается в ответ так мягко — а клыки показывает все равно. С ним нет нужды осторожничать до той степени, какая от этого взгляда кажется абсурдной, но его хочется баловать этим: контролем и нежностью. Хочется, чтобы он помнил, что все это выбирает он — и никак иначе — и что если он покажет свое «нет» хоть оттенком взгляда, то все закончится. Впрочем, путы — лишь иллюзия, приятная декорация, которую он может смахнуть движением пальца. Но соглашается он на нее не поэтому. Если бы ему было противно или унизительно: нашипел бы и скорее всего свернул бы шею от одного только предложения. — Твоя заботливость, дорогая, не знает границ. В нем нет и намека на недоверие, нет в нем напряжения или тревоги, а увидеть их гораздо легче, чем он хочет думать. — Да, отвечая на твой вопрос, да. Тогда можно положить ладонь ему под подбородок и ласково погладить, как кота. Астарион в ответ приподнимет голову, слегка прищурив глаза, потянется за прикосновением, умел бы мурчать — замурчал бы точно. И обязательно — как всегда — легонько прихватит зубами большой палец. Кожу он не прокусывает, лишь обозначает, что может. — Скажи «пожалуйста». У него глаза слегка темнеют, и выражение лица становится не таким расслабленным, а скорее больше тепло-игривым. — Пожалуйста. — Хороший мой. Мягкая темная полоска кожи ложится ему на шею и есть соблазн затянуть ее потуже, но лучше оставить его посвободнее. Вот так, чтобы можно было просунуть под ошейник палец и потянуть на себя, намотав цепочку на запястье.