Часть 69

— Нет! — Махидевран вцепилась в руки сына. Мустафа редко видел у матери даже намёки на страх, но чистый ужас был чем-то невероятным. — Все вон! Немедленно пошли отсюда! — Шехзаде и не думал перебивать валиде, его пугало такое состояние матери. — Ты не должен ехать в лагерь, — Махидевран сильнее сжала предплечья сына. — Ответь, что хочешь, но ты приедешь лишь в столицу на свадьбу сестры. — Это приказ Султана, неповиновение равняется бунту… Они будто поменялись местами, это всегда была роль Махидевран рассказывать о последствиях нарушения правил, но сейчас мать будто лишилась разума. — Мы что-то придумаем, но тебе нельзя туда. Мустафа, когда ты решал, на ком женишься, я не вмешивалась, когда, сломя голову, отправился в Памфилию, я помогла это скрыть. Но сейчас мне нужно, чтобы ты сделал, как я хочу. — Валиде, — наследник накрыл ее руку своей. — Султан сейчас болен, им приходится делать длительные остановки. Если повелитель потеряет сознание, я должен быть там, чтобы взять все под контроль. Иначе это Селим въедет в столицу со всем войском. — Уверяю тебя, твой отец на своих ногах войдёт в столицу. Поэтому они и делают так часто остановки, чтобы во время торжественной ходы Султан не выглядел больным. — Почему вы так уверены? — Я пыталась убить его не раз… — Валиде… — сквозь зубы прошипел наследник. — И каждый раз он живой! — время для осторожности прошло. Алиса слишком хорошо знала своего ребенка, он сделает, как хочет, несмотря на все, если будет уверен в своей правоте. — Он поэтому зовёт меня в лагерь? Вы что-то сделали? — Следов быть не должно, но недавно кто-то пытался тебя убить… — Это был я, — излишнее спокойствие голоса сына не вязалось с тем, что он сказал. — Мой отец возвращается победителем, а брат получил опыт подле него. Поэтому я немного уравновесил весы обожания и приказал Румейсе отравить кафтан, — Махидевран медленно опустила руки. — Поэтому, если вы правда не оставили следов, нет причин для опасения. — Как ты мог мне не сказать? Это был хороший ход, у Алисы не было причин идти против сына, но хуже всего, что он не рассказал и после, видя ее беспокойство. — Простите, валиде, что заставил вас волноваться. Но случай был слишком хорош, чтобы им не воспользоваться. А теперь к тому, что нам действительно угрожает: как вы пытались убить повелителя? — Его медленно травили месяцами, дозы были достаточно маленькими, чтобы пройти проверку. Но повар заболел и умер. Сулейман получил достаточную дозу, чтобы подорвать здоровье, но до смертельной дело не дошло. — Валиде… — шехзаде провел рукой по лицу. — Почему вы никогда не советуетесь со мной? — хоть Мустафа и задал вопрос, но не ожидал услышать на него ответ. — Мне прислали дорогие дары, это может указывать на то, что ваше неудачное покушение осталось незамеченным. — Или усыпляют бдительность. Губы шехзаде сжались в тонкую линию. — Тогда есть только одно оправдание ослушаться приказа — болезнь. — Согласна, нужно сделать все менее подозрительно, найти очаг болезни, выбрать правильную… — Зачем? Меня пытались убить. Никто не знает, что происходило в покоях. Скажем, что на самом деле я получил свою дозу, только не такую большую, как посыльный. Вечером, не слыша беспокойства матери, я выеду по приказу Султана, но уже днем меня без сознания привезут во дворец. И я хочу, чтобы все говорили о том, что Султан настолько завидовал любви народа к сыну, что едва вернулся, как попробовал отравить. А когда попытка не увенчалась успехом, призвал больного сына. И тот, несмотря на тяжёлое состояние немедленно сел на лошадь. Пусть слухи захлестнут столицу до того, как отец въедет в неё. — Некоторые могут говорить, что султан не знал о болезни сына. — Тем лучше, Султан или жесток, или не видит, что происходит под собственным носом. Вы можете это сделать? Махидевран медленно растянула губы в улыбке. На этот момент она владела двенадцатью лучшими мейханами в нескольких провинциях. — Ты обеспечиваешь представление, а я слухи. — Прекрасно, и у меня к вам будет еще одна просьба.

***

— Шехзаде выглядит бледнее обычного, — Айлин наблюдала, как наследник поднимался наверх, к покоям матери. — Может, слухи о том, что к нему ходит лекарь, правда? — Тебя больше должно заботить, что в покоях Махидевран Султан собрали всех его женщин, кроме тебя, — Динара стала ближе. — Я не семья, пока не родила ребёнка. Это не оскорбление. Да и меня больше волнует, что солнце почти село, а Шехзаде собирается в путь. Даже с гаремом прощается… — Со всем, кроме тебя… — То, что у меня нет чувств, не значит, что ситуация меня не беспокоит, — несмотря на спокойный тон и безразличное лицо Айлин, Динара поняла, что перегнула палку. — Я не имею права показывать эмоции, не помогай ухудшать ситуацию. — Извини, я просто… — Знаю… я знаю, - уже уверенней повторила Айлин. - Что моё положение плохое, но я ничего не могу сделать, пока не узнаю, кого вынашиваю.

***

Мустафа вышел из покоев Махидевран вместе с Нергисшах. Румейса пошла следом, Нурбану, прежде чем удалиться, пожелала свекрови хорошего вечера. Айбиге планировала удалиться после поклона, но Махидевран попросила ее остаться. — Пойдём на террасу, вечерняя прохлада невероятно приятна, — Султанша лишь молча починилась желанию свекрови. Хорошее настроение Махидевран ее тревожило больше, чем если бы женщина кричала от злости. — Мой дорогой сын пожелал, чтобы я вернула твоих слуг. Во дворце нет власти выше него, ты согласна? — Да… Султанша чувствовала растерянность. Мустафа довольно быстро с ней попрощался, и Айбиге была уверена, что Шехзаде проигнорировал ее просьбу. Но более удивительным, было то, что, хоть свекровь и стояла к ней спиной, крымчанка ясно слышала, что женщина звучала подозрительно довольной для проигравшей. — Прекрасно, ведь он не видит причин для отказа верному слуге в браке. По возвращению Шехзаде, сыграем свадьбу. Тебе есть что возразить? — Султанша покачала опущенной головой. Она не хотела видеть торжественного лица этой женщины. — Хорошо. Вышли вон! — на террасе не было рабынь, но в покоях они оставались. Иногда служанки так бесшумно передвигались, что об их нахождении напрочь забывали и это было опасно. Девушки всегда сплетничали. — По твоему желанию, я верну лишь двух рабынь. — С чего мне такое желать? — Потому что ты проявила неуважение при слугах, и это твоя попытка извиниться. — Я была уважительной, - уверенно возразила крымчанка, подняв голову. - Но вы все равно настаивали, что можете распоряжаться моим имуществом. — Видишь ли, дорогая, с момента, как рабыни становятся частью гарема, не важно, кому они служат, над ними я. И если я желаю дать рабыне волю и брак — я даю. Поэтому ты скажешь всем, включая и Мустафу, что это твоя попытка извиниться за недостойное поведение. — А если нет? - Алиса вновь посмотрела на Айбиге со снисходительной улыбкой, которую так ненавидела невестка. — Ты же знаешь как сильно Мустафа любит Румейсу. Но был один момент, когда ему показалось, что она навредила его ребёнку. И хоть, если бы это оказалось правдой, это можно было расценивать, как невольный вред, но мой Шехзаде отказался от неё в той же час. Угадай, что он сделает с тобой? — внутри Айбиге все похолодело. — Не убьёт, конечно, но я работала над его воображением годами. Итак? Султанша сцепила руки в замок, чтобы хоть как-то контролировать возникшую дрожь. — Я прошу прощения, — едва выдавила из себя крымчанка. — Я не думала, что это может вас обидеть. — Ну что ты, милая, — Махидевран убрала с лица невестки прядь, которая упала на лицо. — Твой маленький бунт по значимости ничто, но есть иерархия, и это должны понимать все. Я настолько на тебя не в обиде, что позволю лично заняться и оплатить свадьбу и приданное для твоей служанки. Сделай что-то весёлое, у меня как раз нет настроения. — Праздник будет достойным, — Алиса удовлетворительно кивнула. — Но я бы хотела лично дать волю своей служанке, в награду за годы. — Никто не запрещает, делай как хочешь.

***

Утро для Нурбану началось прекрасно. Ее тошнило и крови все еще не было, а значит, в беременности все меньше сомнений. Султанша не хотела звать лекаршу до родов у Румейсы, чтобы её беременности, наконец, уделили внимание. Но дальше день становился лишь хуже. Айбиге, чтобы вернуть расположение свекрови, отказалась от большинства слуг, так еще и согласилась выдать свою рабыню за брата Румейсы. Позиции всех крепчали, но только не Нурбану. И будто этого не хватало, к обеду во дворец внесли Шехзаде. Наследник был без сознания, к нему пускали лишь Махидевран. Как бы Нурбану ни умоляла, ей не позволяли даже издалека взглянуть на Мустафу. Вечером только сообщили, что Шехзаде, наконец, пришёл в себя. По этому поводу счастливая Махидевран раздала девушкам золото. Едва Джанфеда вошла в покои, Нурбану тут же вскочила, готовая идти к наследнику. — К сожалению, сегодня к Шехзаде нельзя, вы сможете навестить его утром. — Он один? — калфа уклончиво отвела взгляд. Это означало лишь одно — Румейса опять у него. — Я давала тебе поручение, ты достала? Хоть в покоях не было слуг, Джанфеда все равно отошла от двери, прежде чем ответить. — В покои Румейсы Султан и комар не влетит. На время беременности ей увеличили число слуг. Шехзаде лично выбрал, кто может прислуживать госпоже. — Какая забота, — Нурбану грустно рассмеялась. К ней было особое отношение во время беременности, но никогда такое. Румейсе и слуг больше, чем законной жене, и подарки регулярно в ее покои заносят, а Шехзаде и вовсе призывает каждую ночь. — Возьми вещи из прачечной, я что, должна тебя учить? — Ее вещи стираются отдельными людьми и не остаются в прачечной. Это был каприз Румейсы Султан, но Махидевран Султан не против. Оставьте эту затею… — Ты не понимаешь? Пока она есть, моим детям и мне дороги не будет. Так что делай, что хочешь, но мне нужна ее нательная рубашка.

***

Четыре дня спустя

Как только Наргиз предстала перед Айбиге, она сразу опустилась на колени и поцеловала край платья госпожи. — Я вечно буду благодарна за вашу доброту, — новость о том, что браку быть, прибыла к девушке быстрее, чем люди из дворца, но она все равно изобразила удивление и по прибытию сразу отправилась к своей госпоже. — Так и должно быть, — Султанша резко встала, она отошла в сторону, не глянув на ранее любимую служанку. — Шехзаде уже лучше, поэтому свадьбу устроим в конце недели. Я дарую тебе волю и приданное, но ты по-прежнему будешь у меня служить. — Я так благодарна за позволение остаться подле вас. — У тебя есть пожелания? — хоть госпожа не поворачивалась, но тон ее стал ощутимо теплее. — В день свадьбы, я бы хотела выглядеть как крымская девушка, а не османская. На несколько мгновений Султанша обернулась к Наргиз. Брови госпожи едва заметно сошлись у переносицы, но уже через мгновение лицо вновь приняло привычное выражение. — Хорошо, — Айбиге резко отвернулась. Это был единственный элемент брака, который она с радостью исполнит. Крымчанка была так погружена в свои эмоции, что её саму одели в то, что выбрали другие. Тогда все варианты казались просто плохи, она и не думала добавить что-то свое.

***

Танели неожиданно для всех прибыла вечером за день до никаха. Едва к Султанше дошли слухи об отравлении брата, госпожа, сев на лошадь, почти без привалов добралась к Манисе со скоростью, уступающей лишь посыльным. Алиса была недовольна, но сделала вид, что приезд дочери не стал неожиданностью, Мустафа же успел даже лично встретить сестру. Праздник, который и так должен был начаться перед заходом солнца, приписали также приезду госпожи. Для Айлин это было первое торжество. Хоть ей сегодня нездоровилось, но девушка не хотела пропускать слишком редкие моменты в гареме. В честь её ребенка будет роздано золото и угощения, но так гулять не будут. — Госпожа, — наложница поклонилась Махидевран, которая восседала по центру. — Желаю вам и Султаншам хорошего праздника. — Спасибо дорогая, — Махидевран приветно улыбнулась, видно у неё и правда было хорошое настроение. — Как твое здоровье? — спросила Танели. Она сидела как всегда по правую руку возле матери. Рядом с ней нарушив иерархию была Нергисшах, а уже дальше Айбиге Султан. Смотря на маленькую госпожу можно было подумать, что девочек здесь особенно любят, но двойняшки Нурбану Султан были в конце левой стороны полукруга возле их матери. — Не могу чувствовать себя плохо с такой заботой. Ложь уже по привычке слетела с ее губ, а взгляд сам по себе скользнул по Румейсе, когда та, что-то шепнула Махидевран Султан. Они обе вскоре должны родить, но между ними и их еще не рождёнными детьми уже огромная пропасть. — Приходи ко мне завтра, — когда Танели Султан улыбалась, шрамы на ее лице становились менее заметны, но никогда не исчезали. Айлин быстро сосредоточилась на глазах госпожи, пока она не поняла, что привлекло внимание наложницы. — Я желаю пообедать в кругу женщин моего брата. — Для меня это честь. Для Айлин не было подготовлено место в кругу семьи Шехзаде. Ее усадили с наложницами на противоположной части гарема. Как раз, когда ей помогли сесть, в зал вошла Наргиз. На мгновение разговоры стихли. Не полностью, лишь настолько, чтобы каждый успел посмотреть на невесту. — Излишне роскошный наряд для служанки, — прошептала Динара. Наргиз действительно выглядела непривычно. Вместо привычного гаремного шелка на ней было темно-вишневое платье крымского кроя с длинными узкими рукавами и расшитым золотой нитью лифом. Поверх него лежал короткий бархатный кафтан, а тонкий пояс с серебряными подвесками подчеркивал талию. Волосы скрывал легкий платок, закрепленный украшениями из монет и мелкого жемчуга, которые тихо звенели каждый раз, когда девушка поворачивала голову. — Не завидуй. Если не допускать ошибок, Махидевран султан и тебе подберёт хорошего мужа, как и другим подаркам. — Торговец, когда перед глазами Шехзаде? — девушка скривилась. — Ей выбрали сокольничего, возможно, через пару лет дослужится до бея. Я видела Азата агу. Красивый мужчина, и девушки здесь завидуют ей. — Но больше так не повезёт, — Айлин не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что сейчас подруга сверлит невесту испепеляющим взглядом. Это был слишком хороший вариант для женщины гарема Шехзаде, и все это понимали. Девушки веселились, но едва ли в зале насчиталось хоть десять человек, искренне радующихся за Наргиз. Танели наблюдала за племянницей уже некоторое время. Нергисшах смеялась, что-то рассказывала матери и выглядела, пожалуй, счастливее большинства людей в этом зале. — Я боялась, что ты будешь грустить, — прошептала племяннице Танели. — Почему? — девочка пересела на софу к тете. — Тебе больше не нравится Азад? — с улыбкой прошептала Танели. — Очень сильно нравится. Жаль, не могу сегодня увидеть его в роскошных одеждах, но ничего, на наш никах он будет еще лучше, — Нергисшах широко улыбнулась. — Что? — Танели надеялась, что ослышалась. Она истолковала счастливое настроение племянницы, как отказ от чувств, а не планы на развод. — Я все понимаю, мне еще нужно подрасти, жестоко оставлять Азада одного так долго. А как я вырасту, он разведется и мы поженимся. Что? — девочка никак не могла понять, что значит взгляд, которым на неё смотрела тётя. — Я подарила Наргиз свои самые дорогие серьги. Она мне нравится, поэтому мне бы не хотелось оставлять ее ни с чем. Видишь, я очень заботливая. Танели только кивнула. Раньше она радовалась, что от Айбиге у Нергисшах были лишь черты лица, но сейчас девушка невольно перевела взгляд на мать. Сейчас валиде бы не пришло такое в голову, но какой она была в детстве? В любом случае, сейчас об этом думать уже поздно. — Нергисшах, — Танели заставила себя мягко улыбнуться. — Он её любит. — Я просто еще не подросла, — тётя отрицательно покачала головой. — Никто не откажется от Султанши, — хоть тихий голос и звучал уверенно, но Нергисшах больше не улыбалась. — Что-то не так? — Айбиге сразу отреагировала на испортившееся настроение дочери. Танели нагнулась к самым ушей племянницы. — Забудь о нем, я лично прослежу, чтобы тебе подобрали лучшего мужа. Когда Танели выпрямилась, она ожидала увидеть слезы, обиду или хотя бы упрямство ребенка, но Нергисшах смотрела ей прямо в глаза с таким спокойствием, что впервые за этот разговор султанше стало не по себе. — Тогда проследите, чтобы я получила, что хочу, — девочка поднялась с места так резко, что Айбиге невольно перевела на нее взгляд, но стоило Нергисшах остановиться перед Махидевран, как ее лицо вновь стало совершенно спокойным. — Прошу меня простить, болит голова. Позвольте мне удалиться? — Конечно, — Алиса проводила внучку взглядом, а после медленно посмотрела сначала на дочь, затем на невесту, но ничего не сказала. Настроение госпожи все еще оставалось хорошим. Она просидела до конца праздника, несколько раз разговаривала с Танели, позволила Нурбану подвести к себе детей и даже лично поздравила Наргиз. Когда Махидевран уже собиралась покинуть зал, со второго этажа почти сбежала калфа. Женщина быстро поклонилась и остановилась возле госпожи. — У Айлин начались роды. Несколько женщин сразу переглянулись. Никто даже не заметил, когда наложница поднялась к себе, хотя сидела она прямо напротив. — Не слишком рано? — Случись это через три недели, было бы лучше, но что поделаешь. — Делайте все необходимое, а завтра разбудите меня пораньше, — безразлично произнесла Махидевран. Она всегда считала, что если помочь в родах все равно не может, то и лишнее беспокойство не имеет смысла. Особенно в такие ночи, когда ее собственные дети спокойно спали в своих покоях. Это у наложниц начиналось бессонное время.