Глава I.

Девушка сидела на чёрном мерцающем песке такого же чёрного моря и медленно гладила волшебное животное, чем-то похожее на дракона. Но с восемью крыльями, серо-чёрной чешуёй, усыпанной фиолетовыми шипами, и маленькими глазками, пылающими чёрным огнём. В этом особенном мире За-реальности никто и никогда не видел солнца. Здесь не распускались цветы, не цвели деревья, не звучали громкие команды командиров ангельских гарнизонов. Здесь не было ангелов, демонов или левиафанов. Вокруг девушки был только серый с синим отливом туман, густой, как сметана, и в этом тумане, беспорядочно мигая, вспыхивали и гасли оранжевые огоньки. Периодически с тёмно-синего неба сыпал звёздный дождь. Неподалёку от так называемого пляжа стояли большие песочные часы. Чёрный песок в них медленно лился из одной колбы в другую, но никогда не заканчивался. Зима, весна, лето или осень — ничего не видел этот мир. — Хороший, — протянула девушка и похлопала дивное животное по спине. — Нашла себя друга, да, Эсмеральда? Девушка не обернулась на голос. Чак, тем временем, напевая какую-то мелодию, подошёл к ней и присел рядом. — Долго ты здесь, верно? — вновь риторически спросил он. — Шипокрыл, мальчик. Ты охранял сегодня Эсму? Животное, оскалившись в подобии улыбки, издало рык и как бы ответило, что да — охраняло хозяйку. А ещё развлекало. — Боишься, что сбегу? — скривила ехидную гримасу Эсмеральда. — Не сбежишь, — невозмутимо ответил Чак. Его рука скользнула по щеке девушки, взяла за подбородок и заставила посмотреть ему в глаза. — Дорогуша, ты тут ещё с сотворения мною ангелов. Напомнить? — Да, на цепи ты меня держишь вечность, Боже. Этот мир защищён сотней твоих магических полей, зачарованных порталов и скрыт от ангельских глаз. Но что в итоге? Смерть призовёшь и прикажешь ему меня, наконец-то, убить? — А вот ты и сама перешла к делу, Эсмеральда, — с загадочной усмешкой произнёс Чак и встал. Девушка повторила за ним. — Решил создать новую трагикомедию? — вдруг спросила она. — Какая умная мадемуазель, — посмеялся Чак. — Да именно. Трагикомедию. И ты мне в этом поможешь. Ты же хочешь на свободу, я знаю. — Каким образом? — Сыграешь свою роль. Между прочим, одну из главных. Но только уже в Раю. На этих словах Бог сделал плавный жест рукой, меняя реальность Эсмеральды.

***

Джошуа и Чак неспешно прогуливались по Райскому Саду. Было раннее утро. Ангелы и их командиры находились в своих гарнизонах, готовясь к утренним построениям, от того в саду царили спокойствие и безмятежность. Сам Сад благоухал розами нежнейших оттенков и экзотическими цветами, в кустах которых заливались райские птицы. В центре Сада было озеро, в котором плавали золотые и серебряные рыбки. — Чего такой довольный? — вдруг спросил садовник, нарушив тишину. — А чего мне не быть довольным? — вопросом на вопрос ответил Бог, когда они свернули с ухоженной аллеи и вышли через заросли к мраморному фонтану в форме ангела, окружённому скамейками. — Наконец-то пришло время внести… Яркие краски в скучную жизнь Михаила и разнообразить её. Развеселить его. Чтобы не скучал. — Он и не скучает, — отозвался Джошуа и, заметив увядший куст пионов, присел перед ним на корточки. Чак расположился на одной из лавочек. — Анжелика не даёт ему скучать. Тем более она… — Беременна, — захохотал Бог, хлопнув ладонями по коленям. — Знаю. Мой сыночка времени зря не терял. Но сейчас не об их крылатом киндере. Вскоре это весёленькое семейство пополнит ещё одна дамочка. — Эсмеральда? — Да. Пришло её время. Я — Бог, верно? — Эм… — Джошуа задумчиво провёл пальцами по лепестку розового пиона и продолжил: — Да, ты Бог. Вот чего пионы завяли? — Да забей ты на них, — поднял глаза к небу Чак, совершенно не интересуясь печальной судьбой цветов, и дополнил: — Так вот, как Бог я уже тогда, как только создал ангелов, прописал жизненный путь Михаила и всех его трёх братьев. Дал ему Анжелику. Но… ты ж знаешь, что я больше драмы люблю. Поэтому и скрыл тот факт, что создал не только Анжелику, но и Эсмеральду с ней. Её близняшку. Чисто чтобы поразвлекаться. И пронаблюдать за жизнью Михаила спустя миллиарды миллиардов лет, когда он полюбит Анжелику. Не зря я сделал его её командиром. И я не мог выбрать какого-то левого ангела, ты ж понимаешь. Только Рит Зиенов, — с ними связаны судьбы Михаила и Гавриила. — Гавриила? — переспросил садовник. Создав прям из воздуха большую лейку, наполненную водой, он бережно и с особой любовью принялся поливать нежные пионы. — Красная нить судьбы. Эсмеральда ему предназначена, — Чак прижал палец к губам. — Но цыц. Пока никому. — Ты так равнодушно обо всём об этом говоришь, — сказал Джошуа, вставая и разминая слегка затёкшие ноги. — Что сестёр разлучил. — Чтобы внести нотки драматизма опять же. Ага. Разлучил, — довольно безразлично подтвердил Чак, дополнив: — Одну отдал на воспитание её братцу, а вторую запер в мире За-реальности. Круто же? И миллиарды лет они жили вдали друг от друга, не зная правды. Тайны, интриги — обожаю. — Ты всё это придумал, чтобы сейчас смотреть фильм с… — …Пивком. Или попкорном. Это ж живое кино. Я не Шекспир. Я намного лучше. И опаснее, — вновь засмеялся Создатель. И его звонкий смех разнёсся по всему Райскому Саду. Джошуа лишь удручённо покачал головой, однако озвучить своё мнение не рискнул. А он, вполне заслуженно считавшийся отцом для ангелов, действия Чака не одобрял. И жалел Анжелику и её новоиспечённую сестру.

***

Серафим Захария всегда славился своей строгостью, суровостью, придирчивостью и беспринципностью. Его гарнизон, в отличие от того ж гарнизона Гавриила или Кастиила, считался образцовым. И Захария требовал от своих ангелов беспрекословного повиновения. Он должен был быть всегда первым. Поэтому сейчас серафим и распекал в сердцах провинившегося юнца. Молодой ангел провалил тренировку и опозорил его. Этого командир стерпеть не смог. — Ты самый никчёмный ангел в подразделении! — Захария возмущённо размахивал руками, и лицо его было красным от гнева. — Как можно было так облажаться? Неужели я заставил тебя делать что-то сверхъестественное? Что ты уже не в состоянии коктейль Молотова со святым маслом метнуть? Чем ты думал, бесполезный комок перьев?! Ты хочешь опозорить меня перед главнокомандующим? Что скажет Михаил?! Мой гарнизон он всегда ставит в пример! Даже Гавриилу! Напуганный юнец, потупив глаза, тяжело дышал. Лицо его также раскраснелось, но не от жаркого солнца. Движения были нервными, и его чуть ли трясло — как это бывало на смотрах подразделения архистратигом. — По какому праву вы кричите на этого юного ангела? — поинтересовалась Эсмеральда. После того, как Чак отправил её в Рай, девушка очутилась в живописнейшем месте. Здесь, меж гор, в узких долинах, словно драгоценные камни, сверкали поверхности нескольких маленьких озерцов с ледяной кристальной водой, настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камушек на дне. От утренней жары воздух прогрелся и наполнился ароматами луговых трав. И, не привыкшей к райскому пеклу, Эсмеральде захотелось пить. Она аккуратненько приблизилась к одному из озёр, опустилась на колени, щедро зачерпнула воды в ладони и сначала вдоволь напилась, а потом и умылась. — Стало легче, — проговорила она и, сотворив чашку, набрала в неё воды. «В дорогу». И девушка даже не замечала, с каким изумлением на неё таращились три ангелессы, — пить из этих горных озёр считалось моветоном и почти никто из ангелов так не делал. Эсмеральда аккуратно, чтобы не расплескать воду, поднялась, поправила платье и направилась дальше. По пути ей встретилась ещё парочка ангелов, которые при виде неё кланялись. Чем одновременно удивляли её и забавляли. И архангел Рафаил, в которого она… задумавшись, врезалась и пролила воду из чашки на его идеальный костюм. — Анжелика, ты это специально?! — взвизгнул архангел, мрачно разглядывая пятно на своём пиджаке. — Глаза тебе для чего?! Смотреть надо, куда несёшься! — Это всего-лишь вода, — нагнувшись и поставив чашу у кустика жасмина, ответила ангелесса. К слову, Рит Зиенов, как и Бальтазара, Рафаил по-особенному «любил». А Анжелику вообще называл «бесполезной». За спиной Михаила, правда. Выпрямившись, она ещё раз пристально взглянула на Рафаила. Затем откинула волосы рукой и уточнила: — Как вы меня назвали? Анжелика? Я Эсмеральда. А вы кто вообще? — Очень смешно. Шутница, — поправив галстук, раздражённо фыркнул архангел и иронично добавил: — Надеюсь, у будущего ребёнка будет мозг Михаила… хотя бы с отцом повезло… если, конечно, это его дитя, а не Бальтазара, который был в тебя влюблён… И, не дав ангелессе ничего возразить, он солидно заложил руки за спину и с важным видом, будто бы он являлся архистратигом Небес, а не его заместителем, пошёл дальше. — Неприятный какой-то, — подытожила Эсмеральда, провожая взглядом спину архангела. — И о каком ребёнке Михаила он говорил? — спросила у самой себя она. — И кто такая эта Анжелика? В общем, так и не найдя ответов, Эсмеральда шла туда, куда её несли ноги. И вышла на тренировочное поле гарнизона Захарии. — И странно очень, что ангел так выражается, — продолжила она, щурясь от ослепительно яркого солнца, к которому так и не привыкла после многовекового заточения. Её покрасневшие глаза заслезились из-за чересчур долгого пребывания на улице. Голова закружилась, словно она долгое время каталась на карусели на центральной площади Эмпирея — города ангелов. В постоянной космической темноте ей было, однозначно, комфортнее и привычнее. — Анжелика, — процедил Захария, когда немного перевёл дух и оставил юнца в покое. — Иди куда шла. Не твоё дело. Не вмешивайся в воспитание! Я их командир, а не ты! Рит Зиен уже открыла рот, чтобы выразить возмущение, но вдруг заметила архангела Гавриила, который вышел из-за жасминовых кустов. — Ну ты, Захария, и кусок сверхъестественного дерьма, — ехидно начал он. — Перед тобой жена архистратига, а не дворовая девка. Поэтому быстро извинись перед Анжеликой. И если я ещё раз услышу, что ты хамишь дамам или унижаешь их, любым дамам, отправишься загорать в райскую темницу. Ферштейн? — А вы, собственно, кто? — Эсмеральда принялась внимательно изучать архангела перед ней. — И почему меня все называют Анжеликой: вы, Захария, тот темнокожий ангел… я ведь Эсмеральда. Сколько ещё раз мне повторить? И как вы сказали: дворовая девка? Гавриил, раззинув рот, потерял дар речи и ошеломлённо уставился на ангелессу. Захария закатил глаза, приняв всё за нелепую игру взбалмошной и так надоевшей ему своими выходками Анжелики, а юный ангел с облегчением выдохнул, — на него перестали обращать внимание.