Глава III.

— Ауч! Хс-с-с! Ш-ш-ш-ш! — шипел Бальтазар, пока Эфраим специальной заживляющей мазью аккуратно смазывал ему кровоточащие ранки на перьях. — Терпи, — нанося мазь на длинное, мягкое, будто кашемир, перо ответил Рит Зиен. — Ты обещал, Бальтазар, что расскажешь подробнее, как умудрился сжечь перья на крыльях. — Надо бы обезболивающее, — ответил ангел, с трудом борясь с зудом и болью. — Твоя эта мазь печёт. Ещё и чешется всё после неё. Нет, я получал ранения в боях, но ожоги на крыльях это ж совсем другая песня. — Конечно, печёт, — продолжая лечение, согласился с ним Эфраим. — Асфодель — целебное противовоспалительное растение. При соприкосновении с ожогами оно выделяет специальный сок, который и способствует их заживлению. Но до этого немного попёчет, потому что происходит реакция. — Ты знатный алхимик, Эфраимка. Знаешь, что такое С₂H₅OH? — Догадываюсь, — усмехнулся Рит Зиен и добавил: — Ангельский лекарь, целитель, алхимик и ещё много кто. Но вот не Создатель. И даже не Метатрон. Кстати, скорее всего, сильно обожжённые перья, не поддающиеся лечению, придётся вырвать. — Братюнь, шутник из тебя, как с Гавриила девственик, — саркастично отозвался Бальтазар, мысленно содрогаясь от этой хоррор-картины. Когда ангелу вырывали перья или даже крылья, что зачастую случалось во время одного из самых страшных райских наказаний — низвержения, боль была невыносимой. Кровь ручьём лилась не только с ужасных ран и увечий, где раньше были крылья, но и из глаз провинившихся ангелов. — Если от них не избавиться, — закрутив крышку и отставив мазь в сторону, серьёзно объяснил Эфраим, — они не дадут регенерировать новым. Здоровым перьям. Попросту новые не смогут расти. Им будут мешать обгоревшие. И да, я могу дать тебе обезболивающий отвар. Но процедуру надо проделать, чтобы ты смог нормально летать. Поэтому пару дней ты побудешь тут. — Охуенно, — выдал Бальтазар. — Как какая-то кисейная институтка в лекарском доме отлёживаюсь. И это вместо того, чтобы закатывать безбашенные вечеринки с Гейбом и очаровательными девицами. Эфраим поднялся, прошёл к большой золотой миске, стоявшей на широком подоконнике, и полил себе на руки воду из кувшина. — Пусть тогда хотя бы это сделает Лика. У неё нежнее получится, — заняв сидячее положение, мечтательно протянул Бальтазар. — А обезболивающее у меня и у самого есть. Сорокаградусное правда. Он захохотал и, открыв прикроватную тумбочку, достал оттуда бутылку коньяка и стакан. Рит Зиен картинно закатил глаза к потолку и скрестил руки у груди. — Расскажи мне сказочку, Шехерезад, — допытывался Эфраим и выжидающе посмотрел на ангела. Бальтазар плеснул коньяку в стакан и с наслаждением сделал пару глотков, ответив: — Там, на самом деле, чутка глупая histoire вышла… даже не знаю, с чего начать… Я на спор искупался в огненном озере. Кас утверждал, что я не смогу даже войти в огненную воду. А я, как видишь, смог. — Да уж, — насмешливо хмыкнул целитель, ярко представив, как вспыхнули и загорелись у беспечного друга крылья. — Кастиэль никогда особо умом не блистал. А на что хоть спорили? — поинтересовался он. — Если выиграет Кас, я буду его слугой, — осушив до дна стакан с алкоголем, признался ангел. — И буду исполнять неделю все его желания. А если госпожа Фортуна будет на моей стороне — Касси станет моим слугой. Вот я и победил! Теперь поржём! Кстати, в сексе Фортуна так себе… а ещё богиня. Другое дело Атропос… Но продолжить диалог у ангелов не получилось, поскольку в зал вошли Михаил с Эсмеральдой. При виде ангелессы Бальтазар оживился и даже об алкоголе и периодической боли в крыльях позабыл. — Лика! — спрыгнув с кушетки и вмиг оказавшись перед девушкой, он опытнейшим жестом взял её руку и поцеловал. При этом ещё и одарил Эсмеральду улыбкой, которая свела с ума и покорила множество женских сердец. Ангелесса недоумённо нахмурилась. — Сестрёнка, присоединяйся к нашей весёлой беседе, — приветливо помахал рукой Эфраим, приглашая к себе. — Чем занималась, Анжелика? — Да я ж не Анжелика, — как мантру повторила Эсмеральда. — И зачем мы здесь? В… лазарете? Или что это вообще? Она мельком осмотрела массивный дубовый стол, заставленный всевозможными баночками с целебными мазями, колбами, баночками с засушенными травами и цветами и прочими нужными Рит Зиенам лекарскими вещичками. Высокий потолок с величественными фресками, пересказывающими библейские легенды об Эдеме, и картины в золотых рамах с красивой райской природой. — Видите, — Михаил растерянно развёл руками, — Лика ничего не помнит. — Я думала… — ответила ангелесса, но речь свою прервала, — настоящая Анжелика появилась на пороге дома с букетом ароматных полевых цветов. — А что здесь происходит? — при виде своей копии она замерла в замешательстве. А потом… Анжелику вдруг качнуло и повело в сторону. Букет выпал из её дрожащих рук. Вот тогда и началось. Всегда спокойный Эфраим от удивления раскрыл рот и стал расширенными глазами разглядывать двух одинаковых сестёр перед ним; Бальтазар, который после забористого курева с Гавриилом и не такое видел, теперь любопытно рассматривал пустую бутылку из-под коньяка, полагая, что алкоголь причина его галлюцинаций, а Михаил застыл как каменное изваяние и не отрывал взгляда от близняшек. Совершенно не удивилась ничему только Эсмеральда, которая наконец-то столкнулась со своим двойником лицом к лицу. Она и попыталась разрядить обстановку. — Я же говорила, что не Анжелика. А ты и есть она. Да уж… теперь понятно, почему нас все путали. И этот Захария мне нахамил, приняв за тебя. Я будто в зеркало смотрюсь. — Михаил, Эфраим, я не понимаю… — чтобы не упасть в обморок, Анжелика медленно опустилась в ближайшее кресло. — Я твоя сестра — Эсмеральда, — прям в лоб отчеканила ангелесса. — И не волнуйся ты так, Лика. Тебе нельзя. — Значит, в этот раз не галюны, — пробубнил Бальтазар. — А моя жена… где? — всё ещё не отойдя от шока, поинтересовался архангел, теперь странно поглядывая на близняшек. — Да, Боже ты не мой, вот она, — Эсмеральда закусила до боли губу и развернула голову Михаила в сторону его изумлённой супруги, дополнив: — Не вижу проблемы. — Леди и джентльмены, нам надо успокоиться и всё обсудить, — Эфраим налил из графина стакан воды, выпил и добавил: — Больше всего у меня вопросов. Была одна сестра, а теперь две. Как такое возможно? — Ты мой брат, — утвердительно выдала Эсмеральда. — Неожиданный поворот, — ответил Рит Зиен. — Мне тащить Хеннесси? — встрепенулся Бальтазар, в радостном возбуждении и предвкушении потирая ладони. — А для Лики мультивитаминный сок. Кстати, я Бальтазар, мадемуазель. Вы ведь ещё мадемуазель? Ангел подплыл к Эсмеральде и ещё раз галантно поцеловал ей руку. На этот жест Рит Зиен ответила кивком головы.

***

Эта ночь в Раю была безлунной. Лишь уличные фонари дарили тёплый оранжево-жёлтый свет. Небо чёрным бархатным покрывалом нависало над Эдемом, поблескивая алмазной россыпью бесконечного множества звёзд. В саду лекарского дома Рит Зиенов царили умиротворение и спокойствие. На дорожках отражались тени пахучих белых лилий, лилово-фиолетовых ночных фиалок, которые насыщали своим нежным и стойким ароматом, разносимым лёгким свежим ветерком, и сад, и дом. Архангельское семейство расположилось в беседке, увитой кустарниками диких роз, где стоял деревянный стол с лавками. Все страсти и неразберихи поутихли лишь тогда, когда Эсмеральда сказала, что виной всему Чак и его чёртовы, явно не божественные, истории о судьбах ангелов. В жанрах трагикомедий и драм. Она вкратце поведала и о мире За-реальности, и о своей жизни в клетке Бога и об одиночестве. — Выходит, ты туеву хучу миллиардов лет находилась в том мире, совершенно ни о чём не зная? Ну, например, о падении Люцифера, о смене небесной власти и бла-бла-бла, — спросил Бальтазар. — А летать ты умеешь? Ангел налил коньяк в бокал и залпом выпил, занюхав лимоном. — Умею. Но давно не практиковалась, — обмакнув клубнику в сахар и отправив её в рот, ответила Эсмеральда. — Я была в курсе всех небесных новостей. Знала и о противостоянии Михаила и Люцифера, — добавила она. — Со мной был Создатель, периодически, и этого было достаточно. Я его отлично знаю, и у меня сейчас с ним как бы… особая связь. — А ты ж Рит Зиен. Как мы с Анжеликой, — ненароком сказал Эфраим. — Выходит так. Кто-то меня поучит этому искусству, искусству врачевания или целительства, — ответила ангелесса. — Надеюсь, что ты, братец. Уверена, что ты станешь для меня классным наставником. Вошедшая Анжелика поставила на стол тарелку с фруктами и присела возле мужа. Михаил был немногословным, но уже очень спокойным. Он всё взвесил и обдумал. — До сих пор не могу поверить, что для Бога мы все пешки. И он тупо играл нами как шахматными фигурками. И без всякого сожаления разлучил близнецов, — Анжелика положила голову на плечо архангела и закрыла глаза. — Лика, — аккуратно отозвался Михаил, — я бы так не говорил. У Отца всегда были и есть на то причины. Я его не защищаю. Поступок, однозначно, мерзкий. Просто… — …Просто от хорошего сына я другого и не ожидала, — абсолютно беззлобно перебила мужа Рит Зиен, при этом крепче прижавшись к его груди. Архистратиг ласково поцеловал жену в макушку. — Но это было забавно, — отхлебнув гранатового сока, продолжила Эсмеральда. — Нас путали ангелы. А Гавриил вообще подумал, что это заскоки беременной. — Значит, Небеса ты ещё не все изучила, — промочив горло алкоголем, подметил Бальтазар. — Надо будет пригласить тебя на свидание. Ой, то есть на экскурсию. — Интересно, какие тайны ещё у Бога? И сколько у меня ещё сестёр, — риторически поинтересовался Эфраим и протянул Эсмеральде очищенный апельсин. — Ну, добро пожаловать в нашу уже большую семейку, Эсма, — добавил он. — Стоп, — вдруг сказала Анжелика, отстраняясь от Михаила, — ты же её целовал. Птички начирикали. Она вдруг почувствовала ревность, и поспешила её заглушить в себе. Бальтазар с Эфраимом одновременно вперились взглядами в архистратига. — Запахло драмочкой, — изрёк Бальтазар. — И, походу, шекспировскими страстями, — поддакнул Рит Зиен. — Был грешок, — пробормотал архангел, мысленно удивившись, как быстро по Раю разлетались любые слухи. Да и, видимо, сама Эсмеральда ещё не умела хранить секреты. — Но я ведь думал, что она это ты. И что я целую жену. Не ревнуй, Лика. Я однолюб. — Я его всё равно легонько ударила, — поедая дольки апельсина, беззаботно засмеялась Эсмеральда. — У вас, в Раю, кстати, очень вкусные фрукты. Особенно клубника и апельсины. — Это всё садовник Джошуа, — объяснил Эфраим. — Хранитель Райского Сада. — И потом испугалась наказания за это, — ухмыльнулся архистратиг. — Реально, Шекспир нервно курит в сторонке, — допив коньяк, подытожил Бальтазар. Анжелика принялась неотрывно смотреть в зелёные глаза Михаила и, увидев, что он не врал, удовлетворённо улыбнулась. — Я просто люблю тебя и нашего будущего ребёнка, — выдала она и вновь притулилась к архангелу. — И не хочу вас терять. Вместо ответа архистратиг, осторожно приблизив лицо ангелессы, сладко поцеловал её в губы. — Кхм-кхм, — специально покряхтел Бальтазар, чтобы привлечь к себе внимание. Михаил и Анжелика с большим трудом оторвались друг от друга, и ангелесса, торопливо вытерев губы, произнесла: — Да? — Лика, ma belle, можно мне у тебя попросить помощи? Как у профессиональной целительницы, — продолжил ангел, когда снова ощутил жжение в крыльях, которое усиливалось. — Для тебя всё, что угодно, Бальти, — ответила Рит Зиен и нехотя высвободилась из объятий архистратига, дополнив: — Идём в дом. — Тогда предлагаю и нам потихоньку расходиться, — сказал Эфраим, но, заметив, что к ним приближался Рафаил с ангелом из своего гарнизона, добавил: — А, нет. Кажется, у нас гости. Работа к ночи подвалила. Молодой ангел плёлся за командиром, зажимая руками рану, из которой на белую рубаху сочилась чёрная жидкость. — Рит Зиен, нужна твоя помощь, — без лишних церемоний и приветствий властно обратился к целителю Рафаил. — Этого… балбеса случайно ранил морской дракон. Михаил насупился. Младший брат никогда не отличался манерами. И ему вообще было знакомо чувство такта? Вряд ли. Но хоть бы поздоровался. Эсмеральда с Анжеликой ожидали, что Рафаил также изумится при виде них двоих, но тот сохранял равнодушное лицо. Какая ему разница? Он считал Рит Зиенов низшими ангелами и общаться с ними порой брезговал. И была бы его на то воля, он бы тогда ещё Анжелику казнил. Испытательный срок для неё вместо виселицы он считал большой ошибкой Михаила. — О, старые знакомые, — лукаво подмигнула Эсмеральда, заставив Рафаила ещё больше раздражиться. — Эсмеральда, это архангел Рафаил, — представил брата Михаил. — Мы уже пересекались, — вспомнив о злополучном пятне, на безупречном пиджаке архангела, и мысленно посмеявшись над своей неуклюжестью, ответила ангелесса. — Рит Зиен, приступай к лечению моего будушего воина, — скрепя зубами, процедил Рафаил. Эфраиму ничего не осталось, как пригласить юного ангела и его командира в дом.