Глава V.

А, буквально, через день, в такое же утро, правда солнечное и голубое, благоухающее ароматами цветов, Эсмеральда явилась к Гавриилу в гарнизон. Сам архангел проводил занятие по полётам, — его ангелы выписывали в воздухе сложные пируэты. Правда не все. Юнцы ещё не совсем умели летать и требовали к себе особого внимания. Ну, и мудрых советов командира, разумеется. — Ромиэль, ну что же ты так? — задрав голову, крикнул Гавриил куда-то в небо. Юный ангел еле держался в воздухе. Взмах ещё неокрепшими крыльями, и его унесло куда-то вправо. Гавриил с досадой хлопнул себя ладонью по лбу, — и угораздило же его заключить когда-то с архистратигом пари на любовь? Если бы выиграл — не стал бы командующим. Плюс ещё и желанную свободу получил бы. Но он… специально оплошал, надавав Михаилу странных советов… и Чаку с Судьбой ещё так удачно подыграл. — Из тебя выходит классный наставник, — сказала Эсмеральда, обмахиваясь соломенной шляпкой, как веером, и добавляя: — День будет жарким. — Ты мне обещала второе свидание, — напомнил Гавриил и бросил папку с учебными ведомостями и гарнизонными отчётами на траву. Рит Зиен почувствовала, как вспыхнули её щёки, и не от жары. Но одновременно появилось озорное настроение, и оно победило это внезапное смущение. — У тебя есть варианты? — хлопая ресницами, словно кукла, спросила она. По инерции Эсмеральда облизала пересохшие губы и увидела, как загорелись радостным блеском у Гавриила глаза при виде этого незамысловатого, но такого соблазнительного жеста. Потупить взгляд ангелесса не успела. Сильные пальцы архангела коснулись её подбородка и заставили поднять голову вверх. Шляпка выпала из девичьих рук, но Эсмеральда не обратила на это внимания. Она зажмурилась, вдыхая свежий, древесно-цитрусовый аромат парфюма Гавриила, и услышала совсем близко его чарующий, бархатный голос: — Есть один вариант, карамелька. В данный момент Гавриил напомнил ей змея искусителя. А искушать он виртуозно умел. От охватившей её страсти, спонтанной, необъяснимой, непонятной, у Эсмеральды закружилась голова. — Salut à tous. К архангелу и ангелессе подошёл Бальтазар с красивым букетом ромашек. Бешено колотящееся сердце Эсмеральды выпрыгивало из груди, а её миловидное лицо раскраснелось. «Что вообще происходит?», — подумала про себя Рит Зиен, всё ещё ощущая волнение, — с ней рядом находился Гавриил. И он не давал ей успокоиться. — Salut! Ты вовремя вернулся, братюня, — архангел похлопал ангела по плечу, даже не заметив странного состояния Эсмеральды. — Кстати, как твои крылышки? — Как у прокладки, — саркастично ответил Бальтазар, — целые. Новые перья попёрли расти. Но Лика дала исцеляющую мазь с цветами лунной лаванды. На всякий случай. — Вот и чудненько, — искренне порадовался за друга Гавриил. — Слушай, бро, замени меня на часок… или на десять, — ехидно добавил он. Довольная улыбка исчезла с лица ангела, и в воздухе повисла тишина. Гавриил, вспомнив о занятии, проследил за ангелами в небе; Эсмеральда силилась унять сердцебиение, а Бальтазар, вертя в руках букет, вдруг сказал: — Я думал, мы погуляем где-нибудь… Ладно, забейте. Побуду командующим. Но с тебя, дружище, моё любимое бухлишко. — Само собой. — Как с вами весело, — изрекла Рит Зиен. — Ну что, мадемуазель, летим? — поиграв бровями, уточнил Гавриил. Он протянул Эсмеральде руку жестом благородного рыцаря. — Так уж и быть, — ответила она и вложила свою ручку в его ладонь. И они перенеслись с Небес на Землю. — Подарил барышне цветы, Дон Жуан хуев хренов, — пробормотал Бальтазар и с размаху швырнул букет ромашек куда-то в кусты. — Это тебе не с парижскими шлюхами развлекаться… — но, вдруг вспомнив, что на некоторое время он стал командиром, громко прокричал: — Всё, мелочь пузатая, заканчивайте эту скучную тусу и валите нахуй!

***

Турецкий рынок пестрил сочными красками. Такого количества восточных специй и пряностей снующие туда-сюда туристы не видели нигде больше. Прилавки были заполнены горами сочных фруктов, овощей, корнеплодов и других диковинных плодов. Шумный и пёстрый восточный базар вызвал у Эсмеральды целую бурю неописуемых эмоций. И даже сотни людей, как гостей города, так и горожан, не раздражали. — Добро пожаловать в «Тысячу и одну ночь», моя Шехерезада, — проговорил Гавриил, когда вежливо отмахнулся от настырного турка-торговца, продававшего знаменитые турецкие ковры и ткани. — Турция — родина султанов, восточных танцев и самых вкусных сладостей. Один ореховый щербет чего стоит. Они медленно пошли по базару. При взгляде на изобилие продававшихся украшений: браслетов, бус, тиар и диадем, которые так любили местные женщины, ангелесса не могла удержать стона восторженного восхищения. А какие там продавались наряды — расшитые золотыми узорами и драгоценными камнями! Эсмеральда уже предвкушала веселье и чудеса. А Гавриил воодушевлённо продолжал: — Мне нравится Османская империя — прапрапрабабка современной Турции. Надо было ещё тогда, в XVI веке, встретиться с султаном Сулейманом. Он здесь правил. — Выходит, это султанская столица? — перебирая дорогие и дешёвые ожерелья у одной из турчанок, уточнила Рит Зиен. — Была. Сердце тогдашней Османской империи, — ответил Гавриил, — город Стамбул. Раньше его называли Константинополь. Сейчас столица современной Турции — Анкара. Эсмеральда вытащила ожерелье с серо-голубыми камнями. И то сразу же замерцало в руке, переливаясь всеми цветами радуги. — Какая красота, — восхищённо выдохнула она. И, подойдя к небольшому круглому зеркальцу, она с детской радостью примерила украшение на себя. — В нём я похожа на королеву Рая, — засмеялась ангелесса, любуясь своим преобразившимся видом. — Или на жену султана, — дополнила она. — Милое, — ослепительно улыбнувшись, поддакнул архангел. — Но оно не сравнится с твоей красотой, — заметив смущение девушки, он снисходительно добавил: — Хочешь — купи. Гавриил достал из кармана штанов несколько турецких лир и дал Эсмеральде. Откуда у архангела деньги она не стала спрашивать. Даже голову ломать над этим не хотелось. — Спасибо, — расплатившись за ожерелье, сказала Рит Зиен. Её щёки опять заалели румянцем. — А чем тебе так нравится этот Сулейман? — неожиданно спросила ангелесса, когда они завернули за угол и вышли к рядам с лавками, где продавали всевозможные лакомства. Здесь крики торговцев и иностранная речь туристов слышались ещё громче. А среди них в тюрбанах и тюбетейках шныряли базарные воры-карманники, неторопливо прохаживались богатые и бедные горожане. — Михаил бы ответил, что завоеваниями, — сказал Гавриил как-то отстранённо. — Сулейман был прославленным полководцем и военачальником, завоевал много земель. А я отвечу тем, что он сочинял потрясающие романтичные стихи для своей обожаемой Хюррем. — Он её любил? — довольным голосом и с заинтересованным выражением лица спросила ангелесса. Гавриил по пути купил рахат-лукума и поделился с Эсмеральдой. — Попробуй. Это настоящий рахат-лукум, о котором столько написано в восточных сказках, — сказал он и, взяв кусочек сладости, откусил. Эсмеральда целиком отправила сладость в рот. — Необычный вкус, — жуя рахат-лукум, сказала она. — Фисташковый. — Так ты не ответил на вопрос, — напомнила Рит Зиен и облизала слипшиеся от рахат-лукума пальцы. — Ах, да, — спохватился Гавриил. — Любил. Самой крепкой любовью. И думал о Хюррем даже на войне. И ради неё он отказался от многожёнства. Даже распустил гарем — царство нежности и красоты. Где его любви ожидали сотни красавиц со всего мира. Они дошли до самого сердца базара — турецких кофеен, где аромат свежесваренного кофе кружил голову, заставляя забыть обо всём. И остановились возле одной из них. Гавриил заказал по чашечке. — Спасибо, — поблагодарил он, когда бариста, он же и продавец, подал им долгожданный кофе. — А какие стихи писал султан? — сделав крошечный глоток кофе и поморщившись, — каким же он был крепким, — поинтересовалась Эсмеральда. — Ну вот, например, — также отхлебнув кофе, ответил Гавриил и с экспрессией воскликнул: — «Эсмеральда моя! Ой, в смысле, Хюррем! Веселье, радость и вечный праздник! Мой ясный месяц! Мой свет во тьме! Моя горящая свеча! Владычица души моей! Ты мой наставник, друг! Моя Госпожа! Властительница! Центр мироздания! Я раб твой и навеки им останусь!». Эсмеральда захлопала в ладоши, широко раскрыв рот от восхищения. Чувственность стихов завораживала. А подача… Гавриил был непревзойдённым актёром. — Сулейман был талантливым поэтом и каждую свою работу подписывал как Муххиби, — закончил архангел. — А почему он не публиковал свои стихи под реальным именем? — всё ещё находясь под эмоциями, спросила Эсмеральда. — Ну, ему не позволяли этого статус и религия. Он же был правителем этих мест. Неожиданно архангел замолчал. Кофе уже был выпит. Умолкла и Эсмеральда. Всего мгновение. Архангел оказался перед ней и внимательно на неё посмотрел. Коленки ангелессы задрожали. А Гавриил, с лучезарной улыбкой на губах, шагнул к ней вплотную. Эсмеральду будто в соляную статую превратили, — только её сердце бешено колотилось. Кровь прильнула к лицу, от чего щёки стали красными. — Может, пора перенестись уже на Небеса? — наконец сказала она, сглотнув. Гавриил ещё шире улыбнулся и плавно протянул руку. Ухватил застывшую от страха ангелессу и притянул за талию. Глаза Эсмеральды широко расширились, она не могла шевелиться, словно архангел сковал её цепью. А Гавриил запустил свободную руку в её длинные, распущенные волосы и нежно поцеловал. — Странное чувство… — с придыханием сказала Рит Зиен и чуть отстранилась. — Ничего подобного ещё не испытывала. — Такого в твоём мире За-реальности точно не было, — рассмеялся архангел и опять обнял Эсмеральду. — Давай ещё потусим в Турции, моя Хюррем?