Турианская честь

Война пришла на Таэтрус. Но официальные лица Турианской Иерархии в каждом выступлении называли её — антитеррористической операцией. Как водится у турианцев они привлекли к боевым действиям всю подавляющую мощь космического флота, вставшего на низкой орбите, и развернули на планете многотысячный экспедиционный корпус, для поддержки местных гарнизонных сил, утративших значительную часть доверия. Пока внутренние чистки выявляли сторонников "Фацинуса", планетарные войска активно не задействовались в наступательных операциях, а допускались к линии фронта по мере комплектования частей из тех, кто доказал свою полную лояльность. Проверки не распространялись на призывников и добровольцев из Валлума, ныне лежащей в руинах планетарной столицы, первыми эшелонами, горя жаждой мести, они выдвигались к Дилувианским пустошам. Легаты и центурионы этих подразделений призывали генерала Партинакса развернуть подконтрольные им силы на самых опасных направлениях, ведь — честь обязывала отомстить. Данува Материлус, прижимая мандибулы к черепу, замерла на выбранной позиции. Снайперская винтовка "Каратель", производства "Армакс Арсенал", разместившись на утрамбованном бруствере уже была нацелена на узкую тропу, ведущую сквозь болотные топи. Скоро, очень скоро, враг будет перед ней. Вернувшись после обязательной службы в родную провинцию, она согласно занимаемому в иерархии рангу, трудилась в сельскохозяйственной отрасли, контролируя работу автоматического полива выращиваемых культур, проверяя маршруты беспилотных комбайнов, и каждый день этой жизни не отличался от прошедшего. Собранный урожай направлялся к перерабатывающим фабрикам, туда же, уже с животноводческих ферм подвозились разделанные туши животных. Готовый продукт представлял собой рационные тюбики с безвкусной пастой, предназначенные для многочисленных легионов и флотов, развернутых по всей турианской территории, и даже по согласованию с Цитаделью, за её пределами. Такой объем продукции просто невозможно получать из белков и жиров только животного происхождения, но работники подобные Дануве всегда считались ниже тех, кто курировал поставки мяса, вне зависимости от, казалось бы, равного ранга. Когда-то политическая сила, позже разбившаяся на несколько ветвей, одной из которых и стал стремительно радикализирующийся "Фацинус", отстаивала честь и права населения Дилувианских пустошей, представляя их интересы перед примархом планеты. Но отдаленная провинция слишком часто сталкивалась с прямой несправедливостью, регулярно им указывали на невыполнение требуемых норм, при этом отказывая в дополнительном финансировании. Всё больше голосов на местном уровне, начинали высказываться о возможной коррумпированности столичных элит. Минувшие годы доказали населению провинции одну простую истину — полагаться можно только на себя и своих соседей, готовых прийти на помощь. Палавен слишком далёк, а его наместник глух и слеп, вытягивая все жилы из колонии, он метит выше в Иерархии, не заботясь о тех, на чьих спинах стоит. Чудовищный теракт, унесшись бессчетные тысячи жизней — был ошибкой, Данува это признавала. Но большей ошибкой был непропорциональный ответ метрополии, когда высадившиеся войска начали уверенное наступление на Дилувианские пустоши, не выслеживая виновных лиц, а распространяя коллективную ответственность на всё население. Каждый, кто после официального предупреждения не покинул своего жилища, направляясь в развернутые безопасные лагеря, отныне считался сепаратистом, либо преступником и мародёром, не заслуживающим ничего иного, кроме казни на месте. Медленно ступая по затопленной тропе, старик Краткус вёл за собой группу оккупантов, проверяя длинным шестом дорогу перед собой. Он был способен пройти тут и безлунной ночью с завязанными глазами, но неприятелю об этом догадываться совершенно не полагалось. Данува знала — неделю назад палавенские ублюдки остановились на его ферме, примыкающей к краю протяженного болота. Они искали того, кто проведет их вглубь занимаемых "Фацинусом" территорий, в обход укрепленных блокпостов и выставленных дозоров. Краткуса вывезли в полевой штаб, где продержали в вырытой яме пять дней без еды и воды — допрашивая и требуя, угрожая и шантажируя. На третью ночь отсутствия старика, воины Иерархии изнасиловали его внучку, столь юную, что она ещё и не успела пройти обязательную службу в армии. Желая скрыть следы, легионеры вывезли её к заброшенному соседнему поселению, где базировались прикрывающие общее наступление хастатимы. Увидев одиноко бредущую фигуру, там, откуда всех уже насильно вывезли, бездумно исполняя приказ командира, а через него и самого примарха, солдат, ни секунды не усомнившись, открыл огонь на поражение. Краткусу, в обмен на сотрудничество, гарантировали безопасность его семьи, и частично Турианская Иерархия своё слово сдержала, но у "Фацинуса" остались сторонники даже в наступающей армии, они и донесли до старика жестокую правду. Тихим горловым рыком Данува подала сигнал ближайшему товарищу, скрывающемуся под зарослями развесистого кустарника, как только проводник минует контрольную точку, в виде чахлого и кривого деревца, придёт время удара. Передаваемое сообщение потянулось по цепочке от повстанца к повстанцу. Остановившись, Краткус принялся тревожно ощупывать перед собой дорогу, всем видом показывая, что нечто незримое переменилось, дальше ему придётся пройти одному. Шедший за ним следом декан отделения, надменно не использующий шлем, и демонстрирующий всем отметины метрополии, прицелившись в спину старика, дал ему своё великодушное разрешение. Поравнявшись с ориентиром, проводник замер на месте. Первый выстрел грянул из переплетения ветвей крупного дерева, растущего на острове в сотне метров от тропы. Щиты командира оккупантов полыхнули всполохом отраженного урона, а сам он повернулся к угрозе, выкрикивая приказы. Вооруженные штурмовыми винтовками повстанцы следующими вступили в бой, расстреливая находящегося на открытом месте противника, они перегружали их щиты. Строй легионеров рассыпался, стараясь рассредоточиться они сошли с безопасной тропы. Выбрав одного, Данува выстрелила. Защита солдата Иерархии ещё работала, но он отступил чуть дальше, чем следовало, и теперь у него под ногами не оказалось ничего кроме утягивающей вниз трясины. Вскинув руки вверх, стараясь ухватиться хоть за что-то, оккупант исчез под водой, герметичный бронекостюм и закрытый шлем, позволят ему там, на дне, познать всю ошибочность операции в Делувинских пустошах, пока кислород не закончится. Один за другим бойцы официального режима падая навзничь скрывались в болоте, на фоне поднимающихся фонтанчиков, обозначающих не нашедшие своих целей пули. Волей случая, последним остался декан, и повернувшись к вероломному проводнику, он решил застрелить хотя бы его. Удар длинного шеста отвел винтовку в сторону, умело двигающийся в воде Краткус стремительно сокращал дистанцию, увернувшись от следующего выпада, он сомкнул когти на шее противника, резким движением сжимая кулак, и вырывая оккупанту горло. Оттолкнув умирающего с тропы, старик высоко поднял окровавленную руку, его воля столь же тверда, а когти, как теперь могут видеть его молодые товарищи — остры. И они вставали из своих укрытий, вскидывая руки с оружием в ответном триумфальном жесте, Сопротивление будет сражаться до последнего, кем бы ни был враг пришедший в Делувианские пустоши, он найдет тут только свою смерть. Это только начало. Каждый легионер Шестой центурии, Сто Пятьдесят Седьмого Палавенского легиона, будет выслежен и загнан как дикий зверь, где бы он не попытался укрыться. Честь обязывает отомстить.