I see red

Утро. Квартира Казанцевых. Обычное утро буднего дня не сулило ничего необычного. Вадим ворвался в спальню, намереваясь спросить: — Оль, ты случаем не видела мои запонки, а то… Но поток слов упал, разбившись о зрелище алого кружева, ласкающего изгибы обожаемого тела. Мужчина осекся на полуфразе. Всё, он сошел с ума. — Ольга… — нервно вздохнул Казанцев. Вадим застыл на пороге, пленённый этим апофеозом женственности, этой безупречной гармонией формы и цвета. Красный — цвет жизни, страсти, огня — в этом контексте становился настоящим символом их любви, пылкой и неукротимой, способной вспыхнуть в любой момент. Мужчина ощущал, как по венам разливается волна обжигающего томления, как сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться из плена рёбер, и как слова, заворожённые красотой увиденного, застревают в горле, не в силах выразить всю глубину обуявших его чувств. Ольга внимательно рассматривала свое отражение. Она слегка прикусила нижнюю губу, нанося последние штрихи помады на пухлые, будто спелые вишни, губы, делая их еще более манящими. В ее глазах, цвета глубоких сапфиров, плясали озорные искорки, предвкушая эффект, произведенный на Вадима. Женщина медленно провела кончиками пальцев по скулам, подчеркивая их четкий контур. Легкий румянец проступил на щеках. Закончив с макияжем, Ольга отложила помаду и, чуть наклонив голову, оценивающе посмотрела на свое отражение. Она выпрямилась, расправив плечи, и слегка выгнула спину, отчего ее грудь приподнялась еще выше, привлекая внимание к соблазнительной линии декольте. Ее длинные, карамельные волосы, рассыпавшиеся по плечам волнами, казались живым шелком, обрамляющим ее лицо. — Что-то не так, Вадим Юрьевич? — проворковала Ольга, не сводя взгляда со своего двойника в зеркале, но, вне всяких сомнений, осознавая, что Вадим окаменел в дверном проёме. В голосе звучала лёгкая ирония и неприкрытое самолюбование. Как же чертовски приятно осознавать, что она властна над его чувствами, что её тело способно пробудить в нём бурю неконтролируемого желания. — Ты… — попытка выстроить слова в предложения не увенчалась успехом. Вадим, утратив остатки самообладания, шагнул вперёд, сокращая разделяющее их расстояние и разворачивая женщину к себе. Большие пальцы нежно, трепетно скользнули по её скулам, задерживаясь на мгновение, прежде чем начать лёгкое, возбуждающее поглаживание. Его руки скользнули вниз, очерчивая линию шеи и плеч, пока не коснулись груди. Он провел пальцем сначала по одной, затем по второй, ощущая упругость и тепло родной кожи сквозь тонкое кружево. Она прикрыла глаза, головой запрокинувшись назад, полностью отдаваясь его власти, его ласкам. Женская шея, открытая и уязвимая, — приглашала к поцелуям. И Вадим не смог устоять. Его губы, горячие и жадные, опустились на её кожу, нежно целуя каждый миллиметр, оставляя за собой след пылающего желания. Он целовал её шею, чувствуя биение её пульса под своими губами. Игрался, касаясь кончиком языка пульсирующей жилки, вызывая у Ольги вздохи, полные томления. Затем его губы переместились ниже, к ложбинке между грудей. Казанцев провел языком вверх, дразня, пока не коснулся кружева. Чувствуя твердость сосков сквозь тонкий материал, Вадим нежно прикусил ткань, вызывая у Ольги легкую дрожь и вскрик. Резко отодвигаясь, словно очнувшись от наваждения, Вадим вновь оглядел ее. Притягательна и сексуальна. — Тебе нравится? — промурлыкала Ольга, приоткрыв глаза, и с вызовом посмотрела на него. Она пылала. — Ты обворожительна, — выдохнул Вадим, не в силах оторвать взгляда от её пленительных очей, утопающих в полумраке страсти. К черту всё! Не давая ей опомниться, Вадим стремительно развернул Ольгу, прижимая её спиной к своему телу, и одновременно повернул их обоих к зеркалу, желая запечатлеть момент абсолютной власти желания. Взору его открылась фееричная картина: раскрасневшаяся, пышущая жаром женщина, облаченная в алое белье, её губы, чуть разомкнутые в предвкушении, ловили тяжелые вздохи, и он сам, контрастирующий с ней строгой элегантностью темно-синего костюма, властно прижимающий к себе это восхитительное, трепещущее тело. Конечно, он знал, что времени катастрофически мало, что каждая секунда на счету, но обуздать нахлынувшую волну вожделения было выше его сил. — Время, Вадим… — стон, с оттенком мольбы и наслаждения, сорвался с губ Ольги, когда его рука коснулась внутренней стороны бедра, вызывая трепетное содрогание. Женщина чувствовала, как волна сладостного томления захлёстывает её тело, как между ног зарождается влажный пожар желания. — Давай опоздаем… — прохрипел Казанцев. Он прижался к ней ближе, вдыхая аромат её кожи, смешанный с тонким шлейфом духов — аромат, который пьянил его сильнее любого вина. Рука, повинуясь неотвратимой силе влечения, уже пробралась под багряное кружево, стремясь проникнуть в сокровенные глубины, но встретила неожиданное препятствие — её собственную ладонь, внезапно явившуюся преградой. Движение женщины было стремительным и отточенным, словно у лисицы, виртуозно уходящей от преследования, и её гибкий стан, источающий хитрое очарование, выскользнул из его объятий, повергая его в терпкое предвкушение и нестерпимую неудовлетворенность. — Я одеваться, любимый, жди меня в машине, — прошептала она, бросив на него игривый взгляд, полный насмешливой власти. Вадим услышал лишь лёгкий хлопок закрывающейся двери ванной. — Искусительница… — тяжело вздохнув, прошептал мужчина, чувствуя, как внизу живота зарождается терпкая боль желания, которая наверняка будет преследовать его весь оставшийся день. С трудом оторвав взгляд от двери ванной, Вадим направился в коридор за ключами, попутно пытаясь выбросить образ женщины в красном белье. Получалось плохо. Он хотел другого исхода. Хотел продолжения, кульминации, полного растворения друг в друге. Выйдя в коридор, мужчина бросил последний взгляд на дверь ванной. На мгновение ему показалось, что он видит её тень за матовым стеклом. Он застыл в нерешительности, борясь с искушением вернуться, нарушить её планы, настоять на своем. Работа, Вадим! Чертова работа… Тяжело вздохнув, он схватил пальто и направился на улицу к машине. Нужно было выдохнуть. *** Утро. Университет. Вадим проследовал за Ольгой в кабинет, галантно помогая ей освободиться от черного пальто. Его взгляд, задержался на мгновение, и был полон всеобъемлющей нежности и восхищения, будто он оценивал произведение искусства, а не смотрел на жену. Как дышать, черт возьми? Она была воплощением элегантности. Бордовый пиджак идеально сидел по фигуре, подчеркивая ее изящные изгибы, а простая белая футболка из плотного хлопка, казалось, лишь оттеняла ее природную красоту. Серые брюки с тонким ремнем завершали этот безупречный образ, намекая на сдержанность, которая была лишь маской. Он знал, что скрывается за этой маской. Он знал. Утреннее алое белье… воспоминание, словно раскаленный уголек, тлело в его сознании. Вновь и вновь. Незавершенное обещание страсти. Их тела, прижатые друг к другу перед зеркалом… Ее полуобнаженное тело, словно настоящий подарок, обернутое лишь в паутину красного кружева. Эта картина, словно заноза, засела в его памяти, обжигая кровь неутоленным желанием. Они были так близки… и так далеки от завершения начатого. Казанцев судорожно сглотнул, ощущая сухость во рту. Сосредоточься, Вадим! — Вадим Юрьевич, я, конечно, все понимаю, но нам пора работать, — прозвучал ее голос, ласкающая слух. — Иди к себе в кабинет, — Ольга, с невинным видом, стряхнула невидимую пыль с его плеча, но этого мимолетного касания было достаточно, чтобы разжечь в его душе неистовый пожар. Её хладнокровие, её нарочитая сдержанность, были ещё более возбуждающими, чем открытая страсть. — С Вами, Ольга Сергеевна, особо не наработаешься, — прошептал Вадим, обхватывая ее за талию. — Может, закроем дверь на пару минуток? Поговорим по душам? — мужчина огладил ее ягодицы сквозь ткань брюк, наблюдая, как по ее щекам пробегает легкий румянец, предательски выдавая ее истинные чувства. — Уверен, у нас найдутся интересные темы для разговора… — мужчина вернул руки на талию, притягивая ее ближе. — Вадим, прекрати, — смеясь, убрала руки супруга со своего тела, но в ее глазах плясали чертята, выдавая то, что она тоже желала совсем другого. — Люблю тебя, муж, — легкий поцелуй коснулся уголка его губ. — Но не сейчас и не здесь, у нас вообще-то совещание через пятнадцать минут. Мужчина шуточно закатил глаза. — Доиграешься, жена, — подмигнул Вадим, захлопывая дверь, зная, что эта игра только начинается. Будет тебе совещание, Вадим Юрьевич… *** Вадим и Ольга сидели плечом к плечу, внимая монотонной и абсолютно неинтересной речи ректора. Казанцева разбирала зевота, а Ольга, казалось, внимала каждому слову с почтительным интересом. Вдруг, мужчина почувствовал прикосновение маленькой ладони на своих брюках. Что она, черт возьми, творит? Он удивленно повернул голову к супруге. На ее лице — ни тени смущения, лишь маска учтивости и внимания к говорящему. Идеальная актриса. Но в уголках ее губ играла едва заметная усмешка. Ольга начала нежно сжимать его плоть сквозь ткань брюк, дразня большим пальцем. Вадим невольно выпятил глаза, с трудом сдерживая стон. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. Внутри разгорался пожар, который угрожал выйти из-под контроля. Мужчина стиснул зубы, стараясь не выдать себя, и машинально сжал подлокотники стула до побелевших костяшек. Казанцев попытался незаметно отодвинуться, но Ольга, словно почувствовав его маневр, крепче ухватила его бедро, притягивая обратно. Ее пальцы сжались сильнее, усиливая давление на его плоть, словно напоминая, кто здесь хозяйка. Что эта женщина вытворяет с ним с самого утра? Играет с огнем, зная, что он сгорит дотла? Его член, до этого находящийся в полувозбужденном состоянии, теперь пульсировал под тканью, увеличиваясь в размерах. Ткань брюк давила на него, вызывая одновременно мучительное удовольствие и нестерпимое желание освободиться. Вадим чувствовал, как влага проступает на лбу, как участилось дыхание, как сердце бешено колотится в груди, отсчитывая секунды до взрыва. Она хочет его мучительной смерти? Вместо того чтобы просто подсыпать ему яду в кофе, она решила довести его до грани безумия… Ну уж нет, он тоже достойный соперник в этой опасной игре. Под столом, незаметно для окружающих, мужчина перехватил ее руку, направляя свою сильную мужскую ладонь между ее стройных ног. Его пальцы скользнули по ткани серых брюк, касаясь ее бедра. Он почувствовал, как она вздрогнула. А если бы они были не на этом чертовом совещании, то она бы уже давно начала стонать его имя, выгибаясь в его руках от удовольствия, отдаваясь его власти… Казанцев знал, как довести ее до экстаза одним прикосновением, одним взглядом. Ох, любимая, что же ты творишь со мной… Настоящая змея-искусительница. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, а в голове роятся непристойные мысли, картины их последней ночи. Она в постели, кричащая его имя на пике удовольствия. Мужчина слегка надавил на ее бедро большим пальцем, словно повторяя дразнящий жест супруги, и Ольга непроизвольно дернулась. Женщина прикусила губу, пытаясь сдержать стон. Вадим усмехнулся про себя. Он знал, что она на крючке. Ректор произносил какие-то заключительные слова, но Вадим уже ничего не слышал. Его мысли были только об Ольге. Допрыгалась, Ольга Сергеевна! *** — Казанцева! Вадим рывком затащил Ольгу в свой кабинет, и прежде чем она успела что-либо сказать, прижал ее спиной к стене у самой двери. Холод металла резко контрастировал с ее пылающей кожей. Его взгляд, обычно пронзительный и собранный, сейчас был затуманен пеленой неподдельного желания. Эта власть просто сводила Ольгу с ума. Мужчина начал неистово покрывать ее шею поцелуями, губы жадно обжигали нежную кожу, оставляя за собой влажные следы и легкое покалывание щетины. — Вадим, мы же на работе… — выдохнула она, пытаясь унять дрожь в коленях, которые предательски подгибались. Образ вечно правильного проректора рушился на глазах под жаркими прикосновениями супруга. — Правда? А совещание у нас что, не работа? — он усмехнулся, проведя кончиком носа по ее ключице. Ольга хихикнула, прикусив нижнюю губу сильнее, пытаясь сдержать стон. Желание сдавило горло, лишая возможности говорить. — Господи, что же ты делаешь со мной… — мужчина совсем терял рассудок. Он прильнул к ее губам, поцелуи становились все более глубокими и страстными. Ничто не могло их остановить. Руки, уже не встречая сопротивления, скользнули под пояс брюк, ощущая гладкую кожу ее напряженного живота. Он чувствовал, как она отвечает на его ласки, как ее тело изгибается в его руках, как она все больше растворяется в его прикосновениях. И тут… Стук в дверь. Ольга отлетела от мужчины, как ошпаренная, ее глаза были широко раскрыты от испуга и возбуждения. Она пыталась привести себя в нормальный вид, лихорадочно поправляя одежду и приглаживая растрепавшиеся волосы. Щеки пылали ярким румянцем, губы были распухшими и влажными от поцелуев, сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. — Вадим Юрьевич? — Я за него! Входите, — голос Вадима звучал хрипло и немного сбивчиво, выдавая его возбуждение. Он откашлялся, стараясь вернуть себе самообладание. Мужчина провел рукой по волосам и налил себе воды в стакан, пытаясь хоть как-то остудить разгоряченное тело. Вода казалась кипятком, обжигая горло. — Там Вас срочно вызывает ректор, что-то по поводу выезда в эту пятницу, — секретарь мило улыбнулась, стараясь не задерживать взгляд на покрасневших лицах, и, не став никого смущать своим присутствием, поспешно удалилась. — Спасибо… — Вадим, я пошла, — прошептала Ольга, избегая его взгляда, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Мне нужно… освежиться. — Мне тоже. До встречи, родная. Женщина кивнула и удалилась из кабинета. Тяжелый вздох коснулся мужских губ. Высшие силы на пару с женой смеются над ним. Господи, быстрее бы вечер, дом, их кровать… Он наконец-то полностью исследует красоту любимого тела и снимет это соблазнающие кружево белья. Казанцев представлял, как ее кожа загорается под его прикосновениями, как она стонет от удовольствия. Этот образ преследовал его все утро. Ожидание было невыносимым. Он посмотрел на часы. Еще долгих шесть часов… *** Время близилось к вечеру. Университет совсем опустел. После того, как ректор вызвал его на ковер, Вадим так и не видел Ольгу, так как женщину сегодня отправили читать лекции студентам, а он был вынужден работать в кабинете. Может, оно и к лучшему, конечно. Но его фантазию упорно не покидала Ольга в этом дразнящем бордовом белье. Стук. Снова этот дурацкий стук в дверь. — Войдите! — рявкнул он, раздраженно откидываясь в кресле. — Вадим Юрьевич, — ухмыльнувшись, в кабинет прошла его… жена, закрывая дверь на замок. С ума сойти… Неожиданно. Женщина слишком быстро подошла к нему, разворачиваясь стул к себе лицом и раздвинув ноги, уселась к нему на колени. — Ольга… — выдохнул Вадим, потеряв дар речи. — Что? — Ты же пару часов назад возмущалась, что мы на работе, — пробормотал он, все еще пытаясь осознать происходящее. — Я передумала. — Да что ты… — Если Вам что-то не нравится, то я конечно встану, и уйду, — прошептала она, делая вид, что собирается соскользнуть с его коленей. В каждом движении сквозила провокация, тонкая игра обольщения. Издевается. Искусно, тонко, дразняще. — Стоять, — мужчина крепко вцепился в ее талию, возвращая назад. — Ты теперь никуда не убежишь, лиса. Казанцев, распаленный ее дерзостью, притянул ее за затылок, впиваясь в губы жадным, требовательным поцелуем. Его руки сжимали ее, не давая вырваться, а язык исследовал каждый миллиметр ее рта, словно доказывая свое право владеть ею. Он дорвался. Руки подхватили ее за ягодицы, без труда усаживая на прохладную поверхность стола. Женщина податливо прогнулась, принимая его доминирование. Пиджак мужчины полетел на кресло. — Раздевайся, — его шепот обжег ее кожу, словно раскаленный уголь. В нем звучала не просто просьба, а настоящий приказ, и Ольга, с готовностью, ему подчинилась. Хотелось быть ведомой им. Медленно, словно растягивая удовольствие, она скинула бордовый пиджак, позволяя ему упасть на пол. Затем ее руки потянулись к белоснежной футболке, повторяя путь пиджака. Следом полетели очки, открывая его взгляду всю красоту ее лица. Ольга остановилась, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты сам снял с меня брюки. Вадим сглотнул слюну. И как он мог отказать ей в этом маленьком удовольствии? — Как скажешь, моя хорошая. Ремень послушно поддался его быстрым, уверенным движениям. Пряжка с тихим щелчком открылась, и его пальцы скользнули к пуговице на брюках. Расстегнув ее, он медленно потянул ткань вниз, пока серая вещь не упала на пол, открывая его взгляду то, что скрывалось под ней. Теперь она сидела на его столе, в одном красном кружевном белье. Этот дерзкий цвет, контрастирующий с ее бледной кожей, сводил его с ума. Грудь соблазнительно выпирала под тонким кружевом лифа, а из-под трусиков проглядывала едва заметная тень. Она пыталась быть тихой, но ее частое дыхание выдавало ее желание. Вадим готов быть кончить лишь от одного этого зрелища. Руки, словно ведомые невидимой силой, скользнули к ее бедрам, проникая под кружевную ткань, лаская разгоряченную кожу, касаясь пульсирующего, влажного лона. — Я мечтал об этом с самого утра… — шепот, сорвался с мужских губ. Ольга в ответ лишь тихо застонала, запрокидывая голову и позволяя его пальцам делать все, что они пожелают, в то время как её руки, дрожащие от нетерпения, потянулись к пуговицам его белой рубашки. Расстегивая их одну за другой, она сбрасывала с него эту ненужную ткань, пока его торс не предстал перед ней во всей красе. Вадим выжидал, не начиная ласки с полной силой. Последним штрихом стал галстук. Ольга потянула его на себя, ослабляя узел, а затем рывком стянула его, бросая на пол. С остальным они справятся чуть позже. Первый палец Вадима скользнул внутрь Ольги, заставляя ее вздрогнуть от удовольствия. Она тут же прикрыла рот рукой, стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Страх быть застигнутыми врасплох все еще висел в воздухе. Оставалось надеяться, что все сотрудники и студенты уже покинули университет. Следом за первым последовал второй палец, и Казанцев начал свою пытку, медленно доводя Ольгу до безумия. Мужчина искусно играл с ее чувствами, то ускоряя, то замедляя темп, то глубоко проникая, то лаская лишь кончиками пальцев. Ей казалось, что он знает каждую точку ее тела, знает, как доставить максимум удовольствия. — Вадим… Соски сексуально торчали из-под тонкой ткани бордового лифа, словно моля о прикосновении. Вадим не мог устоять перед таким искушением. Он уткнулся лицом в ложбинку между грудей, оставляя легкие, дразнящие поцелуи, при этом продолжая мучить ее пальцами. Смотреть на нее, пытающуюся удержать рвущиеся наружу стоны, — вот что заводило Вадима по-настоящему. В этой борьбе между желанием и смущением было что-то невероятно эротичное, что-то по-настоящему его задевающее. Особый вид мазохизма — владеть ее телом и разумом, чувствовать ее уязвимость и в то же время ее дикую страсть. Женщина прикрыла глаза, получая первую волну удовольствия, а Вадим, вытащив пальцы, поднял ее подбородок второй рукой, заставляя посмотреть на себя, и медленно облизнул влагу со всей длины, наблюдая, как вспыхивает огонь в голубых глазах. Этот жест сводил женщину с ума — легкое мычание сорвалось с ее губ. Руки потянулись к застежке лифчика, снимая его. — Вадим, поцелуй меня… Как он мог отказать, когда она просила так? — Люблю тебя, — притягивая к себе, прошептал мужчина. Вместо поцелуя в губы, Вадим начал медленно, обжигающе, спускаться вниз. Подбородок, шея, ключицы — каждый сантиметр кожи получал свою долю внимания. Он дразнил ее, заставляя извиваться под его касаниями, пытаться впиваться ногтями в плоскую поверхность стола. Поцелуи становились все более жадными, все более настойчивыми. Казанцев оставил мокрый след на ее животе, спускаясь все ниже и ниже, приближаясь к эпицентру ее возбуждения. Аккуратно, подцепив бордовые трусики, Вадим откинул их вниз. Когда его губы коснулись ее лобка, женщина судорожно вздохнула, вцепившись пальцами в его волосы. Вадим прекрасно знал, что она на грани. Он не спешил. Играл с ней, дразнил кончиком языка, заставляя ее извиваться и выгибаться в немой мольбе. Ласкал ее языком, губами, зубами, высасывая из нее стоны, заставляя ее терять контроль. — Вадим, я больше не… Она почти кричала, кусая губы в кровь, хватаясь за него, словно умоляя остановиться, но в ее голосе слышалось лишь притворство. Казанцев слишком хорошо изучил эту женщину — она хотела большего. Его язык двигался все быстрее и увереннее, обводя клитор, проникая внутрь, лаская все чувствительные точки. Одновременно с этим, два его пальца скользнули внутрь нее, раздвигая губы и находя заветную точку G. Он то массировал ее круговыми движениями, то надавливал сильнее, вызывая новые волны наслаждения. — Тебе нравится? — возвращая ее утренний вопрос, рыкнул мужчина. Ольга разразилась оргазмом, конвульсируя в его руках. Он чувствовал, как ее мышцы сокращаются вокруг его пальцев, как она выдыхает с облегчением, позволяя себе полностью отдаться моменту. Буря слегка утихла и Вадим поднялся, посмотрев на нее сверху вниз. Она была прекрасна: взъерошеная, раскрасневшаяся, и невероятно сексуальная. Казанцев резко подхватил ее под бедра, приподнимая и усаживая на самый край стола. Ольга инстинктивно обхватила его талию ногами, крепко прижавшись к нему. Вадим, не теряя времени, расстегнул свои брюки и освободил член, пульсирующий от желания. Он придвинулся ближе, раздвинул ее ноги шире, открывая вид на влажное, трепещущее лоно, и одним резким, уверенным толчком вошел в нее. Ольга сдержанно застонала, запрокинув голову, принимая его полностью. Ощущение его внутри было невероятным, она чувствовала себя наполненной до краев, будто они стали одним целым. Вадим слегка, но крепко перехватил ее за шею, это не было проявлением грубости, скорее утверждением власти, намеком на то, что он контролирует ситуацию. Ее глаза вновь расширились, когда мужчина накрыл ее губы страстным, требовательным поцелуем. Его губы жадно поглощали ее, высасывая остатки стонов и желаний. Язык проникал в ее рот, исследуя каждый уголок, словно метя территорию. Ольга отвечала ему с той же страстью, переплетая пальцы в его волосах и прижимаясь еще ближе. Разорвав поцелуй, Вадим начал двигаться. Медленно, глубоко, ощущая каждый изгиб ее тела. Ольга издала тихий стон, впиваясь ногтями в его спину. Он знал, ей нравится. Постепенно темп нарастал. Движения становились все более резкими, более требовательными. Ольга поддавалась супругу, извиваясь и выгибаясь в ответ. Ее стоны становились все громче, переходя в тихие крики. Вадим чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг него, как ее тело разогревается от страсти. Знал, что женщина вновь достигает пика блаженства. Он продолжал двигаться, не ослабляя напора, доводя их обоих. Тело охватил долгожданный оргазм. Ольга вскрикнула. Все чувства обострились до предела, мир сузился до них двоих. Вадим последовал за женщиной, извергаясь в нее, чувствуя, как волна наслаждения захлестывает его целиком, взрываясь ярким светом внутри, стирая границы между ними, сливая в единое целое. Они замерли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя после бури. Их тела были мокрыми и дрожали от остаточного напряжения. Спустя несколько минут, Вадим отстранился, посмотрев ей в глаза. — Все хорошо? — спросил он, целуя женщину в лоб. — Все прекрасно, — ответила Ольга. — С тобой не может быть иначе. — Обожаю тебя. — А я люблю тебя, — хихикнула Казанцева, притягивая Вадима в свои объятия. Вадим, уткнувшись в карамельную макушку — улыбнулся, подмечая, что, возможно, — ему стоит ввести традицию — дарить любимой нижнее белье. Вдохновляет ведь, однако! «Направляй меня своею рукой, заслони собою от полнолуния. Я готова быть ведомой тобой, Чем выше любовь, тем ниже поцелуи!»