***

      Вопреки всем слухам Бэлла никогда не была маглоненавистницей. По большей части ей не было до них дела, ведь их миры никак не пересекались. У неё всегда был вспыльчивый характер и полная нетерпимость тех, кто лез "исправлять" чужие традиции не удосужившись в них разобраться. Естественно, что это приводило к конфликтам с маглокровками. Но простых людей она не ненавидела. Нет. Только не тогда когда её мальчик-солнце был совершенно обычным. По крайней мере она так думала большую часть детства, что и подстегнуло скрывать "такой позор" от дражайших родственников.       Сильный зуд заставил её вынырнуть из пучины размышлений. Пальцы с обломаными под корень ногтями прошлись по беспокоящему месту. Невидящим взглядом обвела темную стену с выцарапаными многочисленными чёрточками. Вырисовывать новые и пересчитывать старые. Хоть что-то чтобы окончательно не потерять связь с реальностью.       Сколько же она его уже не видела? С того момента когда "пустую" её выдали за того кто сам оборвал связи со "своей душой" что оказалась простецом? Пожалуй нет. После свадьбы она ещё успела заметить как во снах-воспоминаниях пейзажи сменились с типично германских улочек на что-то азиатское. "Раз, два. . . девять. Ещё пять и женщин поведут в купальни"       Скользящий взгляд наконец останавливается на худом и бледном запястье. Едва видный, выцветший черный узор. Змея и череп. Знак её принадлежности хозяину. Ха. . .       Точно. Именно после появления метки она больше не видела снов. Мальчик-солнце, больше не хотел приходить к той, чьё сознание было опутано липкими нитями чужой воли и безумия. Хозяин сходил с ума и утягивал за собой всех кто был ему близок. Последние полтора года вобще никак не отпечатались в её памяти. На месте воспоминаний клубился тяжелый серый туман с редкими просветами здравых мыслей.       Как иронично, что вновь обрела себя она именно здесь, в месте где другие теряют рассудок. С её разума постепенно соскользнула пелена наведённых мыслей и чувств. А жуткие твари пытаясь добраться до её души вытянули на поверхность тщательно спрятанные воспоминания о мерцающей зелени глаз и ласковых улыбках.       В детстве она радовалась самому факту наличия у себя так желанной многими половинки души. Потом, когда подросла и поняла что милый мальчик который так трогательно заботится об очаровательных бродячих пушистиках — магл, мечтала хоть раз взглянуть вживую издалека. Пройтись вслед за ним по тихим тенистым улочкам, остановиться на площади где любили выступать артисты, заглянуть в прекрасный собор. Но лишь так чтобы никто не догадался. Чтобы не заставили рвать "порочащую" связь.       Уже повзрослевшая, но всё ещё очень ранимая Бэлла, проплакала всю ночь когда поняла что даже такая малость ей недоступна. В её мире не было реальных божеств, не было даруемых ими артефактов что позволяют управлять стихией. И не было, греющего её душу одним лишь своим существованием, прелестного мальчика-солнца.       Сейчас, лёжа на тонкой и набитой соломой подстилке в темной и холодной камере, всё что ей оставалось лишь думать. Думать и воскрешать в памяти старые страхи и сомнения.       Иррационально не хотелось засыпать. Возращение её души во снах не принесло ожидаемого облегчения. Даже наоборот, после наполненых теплом повседневных мелочей, при пробуждении чувствуешь себя ужаснейшим из монстров, что только и может пятнать своим существованием жизни других. ***       "ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИЗ НЕПРИСТУПНОЙ ТЮРЬМЫ!!!"       Подобными заголовками пестрели газеты уже буквально на следующее утро после необъяснимого даже для мира магии инцидента.       "Вчера в небезызвестной вам тюрьме загадочным образом пропал заключенный. И не какой-нибудь а печально известная Бэллатриса Лестрейндж. Руководство отказалось давать какие-либо комментарии на этот счёт, но нашей газете удалось добиться разрешения на интервью с другими заключёнными что были свидетелями. С их слов выходит что "психичка" в начале своего заключения вела себя крайне неадекватно. Выла, ругалась, бросалась на стены и дверь камеры, за что собственно и получила такое прозвище. Спустя некоторое время присмирела и начала молчаливо слоняться в камере подолгу застывая на одном месте вглядом. Иногда даже садилась около самой решетки, чем неизменно пугала обходящих этаж надзирателей. Но минувшей ночью девушка вновь взбесилась. Долго выла на одной ноте, а когда притихла начала неразборчиво бормотать что-то об убийстве солнца, муссонах и некоем Тати. Но это не самое удивительное! Заключённая Лестрейндж в какой-то момент загорелась! К моменту когда на волнение других арестантов отреагировали наши доблестные стражи, в камере не осталось даже пепла. . ."