Часть 1

Цзян Чен чувствовал, что его силы иссякают, и каждый новый день становится всё более тяжёлым испытанием. Он был на грани отчаяния, и мысли о том, чтобы покончить с собой, всё чаще посещали его. Однако в его сердце оставались два источника света, которые не давали ему окончательно сдаться: его племянник Цзинь Лин и орден Юньмэн Цзянь. Цзинь Лин был для него не просто племянником, он был лучиком света в его жизни. Каждый раз, когда Цзянь Чен смотрел на мальчика, он вспоминал свою погибшую сестру. Мальчик был копией своей матери, и копией своего отца. Эгоистичный характер ему как раз-таки достался от Цзинь Цзысюаня. Ваньнин помнил еще маленького Жуланя, который с веселой улыбкой и детской непосредственностью радуется его появлению. Мысль о том, что он может оставить этого ребенка одного, была невыносимой. Каждый раз, когда он задумывался о том, чтобы покончить с собой, в его сознании возникал образ Цзинь Лина, играющего на улице. Эти воспоминания становились для него мощным стимулом, заставляя его продолжать борьбу, несмотря на все тёмные мысли и сомнения. Он знал, что не может оставить его в одиночестве, и это осознание придавало ему сил, позволяя ему шаг за шагом двигаться вперёд, даже когда всё вокруг казалось безнадежным. Цзянь Чен понимал, что его племянник нуждается в нём, и это осознание заставляло его продолжать борьбу, даже когда силы иссякали. Но иногда, когда тёмные мысли о суициде наваливались на него, он невольно улыбался, вспоминая свою матушку. Мадам Юй была женщиной сильной, независимой и вспыльчивой. Несмотря на то что она могла применять физическую силу, её любовь к сыну была безграничной. Она всегда хотела, чтобы Цзянь Чен не был слабаком, и, безусловно, ей это удалось. Именно эта женщина смогла вырастить такого мужественного сына, как Цзянь Чен. В его памяти сохранялись моменты, когда она, сжимая его плечи, и говорила: —Ваньнин,ты должен быть сильным.Жизнь не всегда будет легкой, ты обязан гордо стоять на ногах, и бороться. Эти слова стали для него путеводной звездой в самые тёмные времена. Цзянь Чен знал, что его мать гордилась бы им, если бы увидела, как он защищает своих близких и сражается за орден. Каждый раз, когда он чувствовал, что теряет надежду, он вспоминал её силу и решимость. Это придавало ему сил продолжать, несмотря на все трудности. Он понимал, что должен быть таким же стойким, как она, и не позволять тёмным мыслям одолеть его. В конце концов, он не только боролся за себя, но и за тех, кто был ему дорог, и за память о своей матери, которая вложила в него всю свою силу и любовь. Порой Саньду Шэншоу невольно вспоминал своего кровного отца — Цзянь Фэнмяня. Мысль о нём вызывала у него усмешку, ведь этот недоотец всегда проявлял полное безразличие к своему сыну, обращая внимание лишь на своего любимчика Вэй Ина. С каждым воспоминанием о том, как Цзянь Фэнмянь игнорировал его, Цзянь Чен чувствовал, как внутри него нарастает горечь. Он не мог понять, почему отец не замечал его стараний, не видел его стремлений и не ценил его как личность. Его мать, Мадам Юй, всеми силами пыталась донести до Цзянь Фэнмяня, что её настоящий сын тоже заслуживает внимания и любви. Она старалась показать, что Ваньнин — это не просто тень, а человек, который имеет свои мечты, амбиции и достоинства. Мадам Юй часто говорила своему мужу о том, как важно поддерживать обоих сыновей, но её слова, как правило, оставались без ответа. Цзянь Фэнмянь, поглощённый своей привязанностью к Вэй Ину, не хотел слышать о Ваньнине, и это причиняло матери глубокую боль. С каждым днём Цзянь Чен всё больше осознавал, что его отец не способен увидеть в нём того, кем он мог бы стать. Он чувствовал себя изолированным, словно находился в клетке, где единственным ключом к свободе была любовь и признание, которых он так жаждал. Время от времени он пытался привлечь внимание Цзянь Фэнмяня, демонстрируя свои достижения или рассказывая о своих увлечениях, но каждый раз его усилия разбивались о стену равнодушия. Мать, видя страдания своего сына, старалась поддерживать его, внушая ему, что он ценен и важен, независимо от того, как его воспринимает отец. Она говорила ему, что настоящая сила заключается не в одобрении других, а в умении верить в себя. Но, несмотря на её слова, Саньду не мог избавиться от чувства неполноценности, которое росло в нём с каждым днём. К сожалению, все усилия Мадам Юй оказались тщетными. Цзянь Фэнмянь так и не смог увидеть в Ваньнине того сына, которым он мог бы гордиться. Это оставило глубокий след в душе Саньду, и он продолжал жить с этой болью, пытаясь найти своё место в мире, где его не замечали. Каждый раз, когда он сталкивался с безразличием отца, он чувствовал, как его сердце сжимается от обиды и разочарования. Но всё-таки новому главе ордена Юньмэн Цзянь было глубоко плевать на своего родного отца. Если тот не любил его, то зачем же Цзянь Чену тратить свою любовь на человека, который не ценил его? Это осознание стало для него освобождением. Он больше не чувствовал необходимости искать одобрение или признание от Цзянь Фэнмяня. В юности, возможно, он мечтал о том, чтобы почувствовать тепло отцовской любви, о поддержке и гордости, которые могли бы вдохновить его на новые свершения. Но теперь, став взрослым и независимым, он понимал, что такие мечты остались в прошлом. Нынешний Цзянь Чен не нуждался в любви или в теплоте. Он стал прочной сталью. Порой, видя своего некровного шисюна, его сердце трепетало от резких чувств. С одной стороны, злость охватывала его разум, и в присутствии этого человека он не мог спокойно выдохнуть. С другой — разочарование. Он был глубоко разочарован в нём. Ваньнин, как и Лань Чжань, ждал его много лет, но почему же все думают, что его ждал лишь этот Лань? Почему все вокруг так слепы к тому, что он тоже был готов ждать, готов жертвовать ради Вэй Ина? Каждый раз, когда он слышал, как восхваляют подвиги Вэй Усяня, в его душе разгоралась обида. Цзянь Чен тоже пожертвовал собой ради него в тот не менее кошмарный день, когда всё изменилось. Он помнил, как рисковал своей жизнью, чтобы спасти Вэй Ина, но это не имело значения для окружающих. Почему же все видели только одного героя, а его собственные усилия оставались незамеченными? Это чувство несправедливости терзало его, и он не знал, как с этим справиться. В конце концов, это же Вэй Ин, и, похоже, так и должно быть. Он был идеалом, к которому все стремились, и Цзянь Чен понимал, что его собственные чувства и жертвы не могли сравниться с тем, что этот человек представлял для других. Но внутри него всё ещё горела искра надежды. Он все время думал, что они с Усянем наконец-таки помирятся. Если никто не замечал его, он сам должен был найти способ доказать свою ценность. В конце концов, он знал, что его путь не должен зависеть от мнения окружающих. Он был готов бороться за своё место, за свою историю, и, возможно, однажды его жертвы тоже будут оценены. Так думал он, до начала, наверное, чего-то страшного. В его левое плечо вонзился острый меч. Сначала он был некоторое время ошарашен, не в силах осознать, что произошло. Боль пронзила его, как молния, и он почувствовал, как холодная сталь оставила свой след на его теле. Внутри него разразилась буря эмоций — от шока до ярости. С трудом собравшись, он обернулся, и его взгляд встретился с лицом своего предателя. Вэнь Нин.Жалкий пес Вэнь, которого отполировал Вэй Усянь. В его глазах читалось презрение, и это отвращение было направлено прямо на Цзянь Чена. Он почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он не мог поверить, что этот некогда человек, который всегда оставался в тени, осмелился на такое. Время словно застыло, как будто его вообще не существовало. Все, что он ощущал, — это острая боль в районе плеча и презрительное лицо своего уже врага. Он почувствовал, что хочет просто упасть на землю, сдаться и оставить все позади, но, несмотря на это, он продолжал держаться, пока по уголкам рта не начала стекать свежая алая кровь. Ноги были словно ватные, и он не понимал, как они все еще могут его поддерживать, как будто сами по себе боролись за его выживание. Вскоре выражение лица Вэнь Нина изменилось. С эмоции «брезгливость» он перешел на «страх», и это было заметно даже в его глазах, которые вдруг наполнились ужасом. Видимо, он осознал свою ошибку. До этого Вэнь еще и наговорил ему столько ужасных вещей, что сердце Цзянь Чена чуть ли не разрывалось от боли. Каждое его слово, каждое унижение, словно острые иглы, вонзались в его душу, оставляя глубокие раны. Ваньнин харкнул кровью прямо на землю, но не упал. Он продолжал стоять, несмотря на то, что силы покидали его. Вокруг раздавались крики, и он понял, что это голос его шисюна. В нем звучало отчаяние, полное тревоги и страха. — ВЭНЬ НИИИН! ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! — закричал Вэй Ин, его голос звучал полным отчаяния и гнева. Он хотел было броситься в их сторону, но на его пути встал Лань Чжань. Как каменная стена, он преградил путь, не позволяя Вэю приблизиться к двум фигурам, которые были в центре этого хаоса. Лань Чжань, с холодным и решительным выражением лица, понимал, что сейчас не время для эмоций, и его задача — защитить своего возлюбленного, даже если это означало остановить Вэя. Ваньнин на удивление даже не издал ни звука. Все, что ему оставалось, это неподвижно стоять, словно застыв в ожидании. Внутри него бушевали эмоции. Каждая клеточка его тела ощущала напряжение, и он знал, что сейчас не время для паники. Он просто ждал, надеясь, что ситуация изменится к лучшему. Но этому не бывать. Вэнь Нин, осмелившись решил окончательно добить Цзянь Чена. Вэнь Нин, осмелившись, решил окончательно добить Цзянь Чена. — Вы знаете... Чем господин Вэй пожертвовал ради вас?! — его голос звучал устало, но в нем ощущалась злоба. — Он сделал для вас все! Но вы не цените его заботу!Цзянь Ваньнин не мог вымолвить ни слова. Не из-за того, что ему нечего сказать, а потому что каждое дыхание приносило ему невыносимую боль. Он чувствовал, как эта боль пронизывает его, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что сейчас произнес живой мертвец. — ГОСПОДИН ВЭЙ ПОЖЕРТВОВАЛ ВАМ СВОЕ ЗОЛОТОЕ ЯДРО! «Что?.... Что это значит?....»—Слова Вэня звучали как приговор, и в голове Ваньнина закружились мысли. Он не мог осознать, что именно произошло, но в его сердце закралась тревога. — ВЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТЕ ТАКОГО ПРЕКРАСНОГО ЧЕЛОВЕКА, КАК ГОСПОДИН ВЭЙ! — продолжал Вэнь Нин, его голос напоминал хлесткий удар, который оставлял раны не только на теле, но и в душе. Ваньнин почувствовал, как его мир рушится. Он не мог поверить в то, что слышал. Все, что он знал о Вэе, о его жертвах и преданности, теперь казалось под угрозой. Внутри него разгорелось пламя, и он понимал, что должен сражаться не только за себя, но и за того, кто верил в него, даже когда он сам в себя не верил. «Как банально... Опять все выставляют меня неблагодарной мразью.» — мысли Цзянь Ваньнина метались в его голове, как дикие звери, не оставляя места для ясности. Он чувствовал, как гнев и обида нарастают внутри него, смешиваясь с болью, которая не отпускала его ни на мгновение. Каждое слово Вэня резало его, как острый нож, и он не мог понять, почему все вокруг продолжают ставить его в тень. Почему никто не замечает его усилий, его жертв? Он был готов сражаться, готов отдать все ради тех, кто ему дорог, но вместо этого слышал лишь упреки и обвинения. Меч до сих пор был в руках мертвеца, и его лезвие сверкало в тусклом свете, словно предвещая беду. Ваньнин сделал неуверенные шаги назад, и это не осталось незамеченным для всех присутствующих. Его действия заставили Усяня замолкнуть и с отчаянием взглянуть на своего шиди, в глазах которого читалось беспокойство. Ноги сильно дрожали, разум с каждым вдохом и выдохом помутнялся. Боль пронизывала его тело, словно ядовитые шипы, и он понимал, что ситуация становится все более критической. Оказалось, что... Этот меч был отравлен. Яд медленно, но верно распространялся по его венам, и Ваньнин чувствовал, как силы покидают его. Каждое движение давалось с трудом, и он понимал, что время на исходе. Но это понял лишь Ваньнин, так как испытывал эти муки на себе. В это время он вспоминал своего племянника,который всегда смотрел на него с восхищением и надеждой. Ваньнин вспомнил, как Цзинь Лин, будучи еще ребенком, с восторгом слушал его рассказы о великих подвигах и о том, как важно защищать семью и друзей. Эти воспоминания были как светлый луч в его темном сознании, но сейчас они лишь усиливали его страдания. «Цзинь Лин... Я не могу оставить тебя...»—подумал он. В этот момент, когда его тело предавало его, Ваньнин почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он знал, что должен бороться, но силы покидали его. Яд, проникая в его кровь, вызывал невыносимые муки, и он понимал, что время уходит. Он слышал отдаленные крики, которые все так же не умолкали. Его глаза медленно закрывались, и он уже хотел отдаться воли судьбы. Но вдруг он услышал знакомый голос. Молодой парень, с лицом, полным страха и решимости, мчался к своему дяде, словно сам ветер подгонял его. Цзинь Лин, не обращая внимания на хаос вокруг, бросился к Цзянь Чену, его сердце колотилось в груди, а глаза были полны слез. — Дядя! — закричал он, его голос звучал как молитва. — Я здесь! Я не дам тебе уйти! Цзянь Чен, чувствуя, как его силы покидают его, с трудом поднял голову. В этот момент, когда мир вокруг него начинал расплываться, он увидел лицо своего племянника, и это дало ему новую надежду. — Цзинь Лин... — прошептал он, его голос был слабым, но в нем звучала любовь и гордость. — Ты... должен быть осторожен... Цзинь Лин, не слушая предостережений, опустился на колени рядом с дядей, его руки дрожали, когда он пытался поддержать его. — Я найду способ тебя спасти! — клялся он, его голос был полон решимости. — Я не позволю тебе уйти! Лань Чжань с хмурым лицом повернулся к Цзинь Лину, и с тревожностью в голосе проговорил: —Главу клана Цзянь уже не спасти.—Это все, что он сказал. Слова Лань Чжаня прозвучали как гром среди ясного неба. Цзинь Лин остановился, его сердце замерло от ужаса. Он не хотел верить в то, что только что услышал. — Нет! — закричал он, его голос дрожал от отчаяния. — Не говори так! Я не могу потерять его! Он не может уйти! Жулань еще сильнее сжал тело своего дяди, и прижал к груди его голову.Он не обращал внимание ни на что, кроме своего родного дяди. — Ты не имеешь права так говорить! — закричал Вэй Ин. Он не мог поверить, что Лань Чжань мог сдаться так легко. В его сердце разгорелся гнев, и он почувствовал, как его эмоции захлестывают его. — Мы не можем просто сдаться! Словно в ответ на его слова, мрак вокруг них сгущался, и из теней начали появляться силуэты мертвецов. Их лица были искажены болью и страданиями, и они медленно приближались к ним, словно готовые исполнить волю своего призывателя. Вэй Усянь оттолкнул Ланя, не обращая внимания на его попытки остановить его, и с полной решимостью бросился к Ваньнину. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его венах, и оставалось всего несколько метров, чтобы добраться до своего шиди. Но в этот момент его остановили слова Цзинь Лина, которые пронзили его, как острый нож. — Ублюдок... ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ ДЯДЕЙ?! ПОЧЕМУ ОН В ТАКОМ СОСТОЯНИИ?! — закричал Цзинь Лин, голос парня звучал полным отчаяния и гнева. Его глаза были красными от слез и усталости, а на щеках блестели капли, свидетельствующие о его страданиях. Сердце юноши ныло от боли, и он не мог сдержать свои эмоции. В этот момент он чувствовал, как мир вокруг него начал потихоньку рушиться. Каждое слово Цзинь Лина было наполнено горем и яростью, и Вэй Усянь, услышав его крик, замер на месте. Он понимал, что его действия привели к этому ужасному состоянию, и теперь, когда он стоял перед лицом боли и страха своего племянника,его решимость начала колебаться. Вэй Усянь, не в силах найти подходящие слова, просто опустил голову, погружаясь в свои мысли. Внутри него бушевали эмоции, и он чувствовал, как гнев нарастает, словно буря, готовая разразиться. В этот момент он обернулся к мертвецу, стоящему неподалеку, и увидел на его лице выражение горечи и признания вины. Это зрелище вызвало в Вэй Усяне невыносимую ярость. Он не мог понять, как кто-то мог так жестоко поступить, и его сердце наполнилось гневом. — Ты... — произнес он, его голос дрожал от эмоций. —Зачем ты это сделал?... —прошептал Усянь. Словно в ответ на его слова, мертвец лишь молчал, его глаза отражали страдания и сожаление. Вэй Усянь почувствовал, как его гнев перерастает в нечто большее — в желание справедливости. Он не мог позволить, чтобы это осталось безнаказанным. — Хватит... — произнес Цзянь, его голос был охрипшим и неузнаваемым, словно он говорил из глубины бездны. — ДЯДЯ!! — закричал Цзинь Лин, его голос наполнился отчаянием. Слезы катились по его щекам, и он не мог сдержать свою боль, видя, как его дядя страдает.Вэй Усянь, услышав крик Цзинь Лина, мгновенно обернулся и упал на колени рядом с телом Ваньнина. Его сердце разрывалось от чувства вины и безысходности. — А-Чен... Извини меня... Это все моя вина... — произнес он, его голос дрожал от эмоций. — Ты не виноват... — тихо ответил Цзянь Чен, его глаза были полны понимания. — Послушай меня... — на его слова Вэй Ин послушно наклонился, и ждал его слов. — Позаботься... о Жулане... Хорошо?.. — Ты не умрешь! Не говори таких глупостей! — воскликнул Вэй Усянь, его голос звучал полным отчаяния. Он не мог принять тот факт, что его шиди мог уйти. Цзинь Лин, все еще плача, смотрел на них, его сердце разрывалось от боли. Он не знал, как помочь, как остановить этот поток страданий, который накрывал их всех. В этот момент он почувствовал, что сейчас он выгорает. Ладони главы клана Юньмэн Цзянь потянулись к двум лицам, и слабо прижались к щекам Цзинь Лина и Вэй Ина. Он натянул на себя слабую улыбку, и проговорил, словно каждое слово давалось ему с трудом: — Буду скучать..—Эти слова, полные нежности и печали, словно пронзили сердца обоих юношей. Цзинь Лин, чувствуя, как его сердце сжимается от горя, не мог сдержать слез. Он прижал голову к рукам дяди, словно пытаясь передать ему всю свою любовь и поддержку. Вэй Усянь, находясь в состоянии шока, смотрел на своего шиди, и в его глазах отражалась бездна отчаяния. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Нет, А-Чен, не уходи! — воскликнул он, его голос дрожал от эмоций. — Мы найдем способ, мы спасем тебя! Но Цзянь Чен, его силы иссякали, и он лишь слабо покачал головой. Его руки медленно опустились на холодную землю, и в этот момент мир вокруг них словно замер. — Я всегда буду с вами. — произнес он тихо, его голос едва слышен. С этими словами его глаза закрылись, и на его лице появилась мирная улыбка. Цзинь Лин и Вэй Усянь остались в полном молчании, их сердца разрывались от боли, и они понимали, что потеряли не только дядю, но и часть себя. — ААААА!! ДЯДЯ!!!! — закричал Цзинь Лин в ужасной истерике, схватившись за свои волосы. Он не мог представить свою жизнь без дяди, без единственного родного человека, который всегда был рядом. Вэй Усянь, сдерживая гнев и горе, едва мог контролировать себя, чтобы не разорвать на части всех, кто стоял на его пути. Его сердце было переполнено яростью и безысходностью, и он чувствовал, как тьма охватывает его душу. Так и закончилась жизнь главы клана Цзянь. Информация о его гибели быстро распространилась по всем орденам, и эта новость стала настоящим потрясением для всех. Люди, которые когда-то смотрели на него с уважением и восхищением, теперь были охвачены горем и недоумением. А некоторые даже не признавали этого. *** С момента смерти Цзянь Чена прошло несколько лет, и мир вокруг них изменился. Вэй Усянь, несмотря на свою собственную боль и утрату, взял на себя ответственность за племянника. Он понимал, что Цзинь Лин не справляется с грузом, который лег на его плечи после потери дяди. Каждый день Вэй Усянь приходил в орден, помогая Цзинь Лину с делами, которые казались ему непосильными. Он организовывал встречи, решал споры между членами клана и поддерживал юношу в трудные моменты. Вэй Усянь знал, что Цзинь Лин нуждается в поддержке, и старался быть для него опорой. Цзинь Лин, хотя и пытался выглядеть сильным, часто чувствовал себя потерянным. Он скучал по дяде, и каждый раз, когда он принимал важные решения, в его голове звучал голос Цзянь Чена, который напоминал ему о том, как важно оставаться верным своим принципам. Вэй Усянь, наблюдая за племянником, понимал, что тот все еще борется с горем. Он старался отвлечь его от мрачных мыслей, предлагая совместные тренировки и занятия, которые могли бы помочь Цзинь Лину найти себя. В ту кошмарную ночь, когда все перевернулось, Вэй Усянь, полон гнева и отчаяния, произнес Вэнь Нину: — Убирайся, и больше не показывайся мне на глаза. С этими словами он отвернулся, не желая больше видеть этого человека, который стал символом его страданий. Вэнь Нин, понимая всю тяжесть ситуации, лишь кивнул и, не произнеся ни слова, покинул место их встречи. С того момента о нем не было ни слуху, ни духу, и Вэй Усянь не знал, что происходит с тем, кто когда-то был ему близок. Тело Ваньнина похоронили рядом с могилами семьи Цзянь, в тихом и уединенном месте, где деревья шептали свои древние истории, а ветер приносил с собой воспоминания о прошлом. Цзинь Лин, стоя рядом с могилой, не мог сдержать слез. Он опустился на колени, прижимая ладони к земле, словно пытаясь почувствовать присутствие дяди. Вэй Усянь, наблюдая за племянником, понимал, как тяжело ему. Он сам испытывал глубокую утрату, но знал, что должен быть сильным ради Цзинь Лина. — Мы всегда будем помнить тебя.— произнес он тихо, обращаясь к Ваньнину. Церемония была простой, но наполненной уважением и любовью. Вэй Усянь и Цзинь Лин принесли цветы и зажгли свечи. В этот момент они оба поняли, что, несмотря на горе, они должны продолжать жить. Солнце медленно садилось за горизонтом, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Вэй Усянь и Цзинь Лин остались наедине с воспоминаниями, и в их сердцах зарождалась надежда, что, несмотря на утрату, они смогут найти силы двигаться вперед.