Анатомия на пальцах。

Я умерла. Так просто. Взяла ножницы, воткнула себе в живот. И так несколько раз. Пока дело не дошло до летального исхода. И всё из-за неё. "Ну же, возьми ножницы и проткни себя, ты же знаешь, что можешь". Узнала. И это отвратительно. Почему я вообще должна быть с ней связана? Так ты мазохистка? Не называй меня так. Не хочу осознавать, что мне нравится боль. Но такая боль мне не понравилась! Чёрт возьми, нет. Я не психопат, чтобы желать проткнуть саму себя! А она? Она... Ещё какой психопат. Заставляет меня делать то, чего я не желала. И знает, что я бессильна против неё. Мы ведь даже одновременно в мире чисто физически не можем существовать! Либо она, либо я. Либо я, либо она. Это тело моё. Но почему я вынуждена делить его... С кем-то вроде Шино? Кто сказал, что твоё тело — твоё дело? Я родилась в этом теле. Оно моё. Это моё дело. А посторонних, вроде неё, не должно быть здесь. Знаешь, что такое ручная рулетка? Я всегда избегала ножей. Особенно после случая с топором. А она просто взяла и начала играться с ножом! Я даже сделать ничего не могла. Ручная рулетка. — Звучит весело. Звуки ножа, оставляющего острой стороной следы на деревянном столе, разносились по комнате. Звуки были чересчур отчётливыми. Будто так не должно быть. Раз, два, удары об стол. Три, четыре, бью в упор. Пять, шесть, к чему вся возня? Семь, восемь, когда ты моя. Нож остановился прям меж пальцев. Удар ножом был настолько сильным, что отпустив его, он остался в стоячем положении. Взгляд проходился по лезвию ножа. Что из этого было острее, её взгляд или лезвие? — Твоё тело скучное. Юи взглянула на своё отражение. Такая, как и она. Как говорится, "разные, но связаны". И правда. Одна правильно расставляет приоритеты, не беспокоится, что может выглядеть нелепо, даже чувства проявлять не умеет. А другая? Глупый подросток. Боится, но делает. Цепляется. Поступает необдуманно. Не умеет контролировать эмоции. Что-то общее они имеют (помимо одного тела-"сосуда") — например, обе дали бы отпор за себя. На этом схожести, в основном, и заканчиваются. Но они связаны. — У тебя вообще своего тела нет. Голос разносится по голове. Такой неуверенный. Типичный подросток. — Не играй с "ножом", как я. Ты точно промахнёшься. И у тебя шансов уже ни на что не будет. Снова испарилась. Иногда она появлялась так неожиданно. Как тогда. Тогда. — Помнишь? Голос противно разносился у самого уха. Дыхание было ледяным, таким мёртвым. Конечно, сложно было назвать Юи человеком. Она нечто большее, чем простой смертный. — Я предупреждала. Руки аккуратно прошлись по ножницам, подбирая их и передавая в другие руки. — Ну же, возьми ножницы и проткни себя, ты же знаешь, что можешь. Холодные лезвия ножниц утыкались прямо в живот. Руки направляли чужие так, как "надо было". — Давай, Нанами. Имя проносилось протяжно. Будто специально, заставляя дрожать. Руки отпустили. Но ножницы всё так же были направлены на область живота. Пока в итоге девушка не нанесла сильный удар себе же. — Мг... Вкус металла разлился во рту, алая жидкость стала стекать по губам, пока действие один раз за другим повторялось. Нескольких ударов было достаточно, чтобы уже почувствовать себя мёртвой. Тело с немым звуком упало на пол. Глаза широко раскрыты, но смотрят мёртвым взглядом, как тогда, когда грустно. Эти многочисленные игры с ножом, особенно ручная рулетка. Эти игры с ножницами. Эти игры с острыми предметами. Все игры с пальцами. Всё, чтобы показать анатомию на пальцах. Свою анатомию. Отличительную от человеческой. Этот образ мышления. Каков он? Она не понимала. Простой, глупый подросток, который всё время пытался заглушить её голос. Глупо.