***

Это было странно… необычно… непонятно… волшебно. Глава Ордена Цинхэ Не затруднялся описать происходящее. Но факт оставался фактом: он не чувствовал больше искажения собственной Ци. Его сабля Бася, чья ярость так пыталась сломить его дух, вдруг стала кроткой, точно новорожденный ягненок. Не Минцзюэ забыл уже, каково это — спокойно дышать, радоваться каждому дню и не бояться, что сумасшествие настигнет тебя в любой момент. По правде говоря, он просто не знал, как себя вести в сложившихся обстоятельствах. Зато знала его прелестная жена. — Давай выпьем чаю в саду, в беседке, — сказала она, проскользнув в его покои. — В какой беседке? — В западной части сада. — Цзян Яньли мягко улыбнулась. — Она вся заросла повиликой, я случайно на нее наткнулась и приказала привести в порядок. Не Минцзюэ поморщился. Наверное, это была беседка его матери. Она попросила у мужа построить ей убежище, где она могла бы отдыхать от ярости сабель клана Не, которой была переполнена Нечистая Юдоль. — Мы можем остаться тут, — тут же сказала Яньли, и глава Не увидел в ее глазах неподдельное беспокойство. — Если то место для тебя связано с тяжелыми воспоминаниями… — В какой-то мере, — честно ответил он. Врать Цзян Яньли не получалось. — Моя мать проводила там много времени. Слишком много. Пряталась от всего, что ее окружало. Бася, стоявшая на подставке, отозвалась привычным сердитым гудением. Яньли подошла поближе и ласково коснулась щеки мужа: — Я не собираюсь прятаться. Просто сегодня так тепло… и глициния расцвела. Она сама была похожа на цветок глицинии: такая же изящная и нежная. Не Минцзюэ притянул ее ближе, усадил на колени. Ему нравилось, как она краснеет от самой простой, незамысловатой ласки. Цзян Яньли никогда не вспыхивала мгновенно, но послушно шла за ним, ведомая страстью, и в конце концов дрожала от удовольствия в его объятиях. Минцзюэ обхватил ее талию своими широкими ладонями, легко сжал, просто проверяя границы дозволенного. И Яньли поддалась, приникла к нему, несмотря на то, что щеки ее уже полыхали утренней зарей. Обладать своей женой при свете дня было так сладко. Он потянул искусно завязанный узел, распуская пояс, распахнул верхний халат из темно-розового узорчатого шелка. Яньли прерывисто вздохнула, прикрыла глаза, стыдясь смотреть на него, но не отпрянула. Полы второго платья тоже разошлись в стороны под нетерпеливыми пальцами. Теперь Яньли была прикрыта только полупрозрачным шелком нижнего платья. Сквозь тончайшее переплетение нитей можно было разглядеть темные кудряшки внизу живота, а если поднять взгляд чуть выше, то и острые пики сосков. Не Минцзюэ приник к одному из них жадными губами. Цзян Яньли ахнула, сжала в горсти ворот, чтобы не дать совсем обнажить себя, но ее муж и не собирался подвергать ее добродетель такому испытанию. Ему было достаточно того, что жена готова была ему дать. Пока достаточно. Еще настанет время для более смелых ласк. Намокший шелк четко обрисовал розовый, затвердевший сосок. Минцзюэ тихонько подул на него, отвлекая Яньли, и потянулся пальцами ниже, заставляя ее развести колени. — Подожди, — прошептала она. — Не могу, — его самого начинало потряхивать. Яростное желание немедленно овладеть женой, ворваться завоевателем в ее лоно заставило Бася тонко зазвенеть. Этот звон и заставил его очнуться. — Прости, — Минцзюэ прижался вспотевшим лбом ко лбу жены. — Я слишком тороплив? Яньли хихикнула: — Ты тороплив в той степени, что я тебе позволяю. Она поцеловала его сладко и твердо, словно давая разрешение продолжать. Когда, наконец, член ворвался в жаркое лоно, там уже было влажно — и это свидетельство страсти Яньли сделало его счастливым. Минцзюэ вбивался в нее отчаянно и сильно, как будто хотел избавиться от всей ярости, что накопилась в нем за долгие часы, что они не виделись. Яньли в его объятиях гнулась точно резной лук, обнимала его гибкой лозой и одаривала ласками слаще меда. В голове промелькнула мысль, что ему никак нельзя терять разум, потому что это расстроит Яньли. Но он тут же забыл об этом. Не стоило думать о постороннем тогда, когда жена с такой страстью принимала его. Он не вышел, кончил в нее, залил лоно Яньли собственным семенем, отчаянно надеясь на то, что оно приживется и жена понесет. — Конечно, — вдруг подтвердила она его невысказанное желание, — первым будет сын. А потом я рожу тебе еще и дочь. Не Минцзюэ задохнулся: у глав Ордена Цинхэ Не всегда рождались только мальчики. — А у нас будет девочка, — смеясь, она отвергла все его возражения. — Младшая и любимая. Представляешь, как ее избалуют наши братья?! Глава Не боялся представлять. — Маленькая госпожа будет всех держать в своем крошечном кулачке. — Яньли губами прижалась к его виску, уставшая после всплеска страсти. Глаза ее закрылись, она так и уснула в его руках. Он укачивал ее в своих объятиях, сдерживая слезы. Неужели такое возможно, неужели все будет так, как сказала жена?! Бася вдруг звякнула нежным перезвоном. Он бросил взгляд на свою саблю и увидел на лезвии не яростный алый блеск, а нежный розовый отсвет цветущей глицинии. И всем сердцем поверил, что все будет хорошо.