Последняя ночь

      Казармы сменялись тренировочной площадкой, постоянно повторяя цикл. Скрипящий пол коридоров уже не резал слух так, как делал это в первые дни жизни здесь. Солнце не обделяло своими лучами, птицы так же продолжали петь по утрам. Казалось, что мир был прежним — тихим и спокойным, без единой угрозы. Но даже не будь в нём титанов, люди всё ещё существовали. Существовали, пытаясь разогнуть прутья клетки и вырваться на свободу. Но чем же была эта свобода? Была ли она чувством безопасности? Или может тихой ночью, когда не нужно было выходить в дозор из-за того, что кроется по ту сторону стены?       Чернильные разводы растеклись по бумаге, превращая слова в дрожащие мазки. Эмоции переполняли пергамент, который теперь был безобразно испорчен. И только звёзды могли видеть наполненные слезами глаза. Но они не стекали по щекам, лишь сияли, отражая лунный свет. Радужки поднялись вверх высматривая луну за потрескавшимся стеклом окна. Плывущие грозовые облака ясно давали понять — завтрашний день не будет благосклонен. И хоть это была не первая экспедиция, но впервые, девушка не могла откинуть навязчивое чувство горечи. Она знала что не вернётся. Понимала что не увидит больше эту комнату, не поспит на твёрдой кровати и больше не сможет разглядывать его откуда-то издалека.       Да, возможно это изначально было глупостью: просыпаться каждый день надеясь на лучшее, жить в попытках спасти других, не понимая при этом как спасти самого себя. Все ошибались, все сожалели, но ушедших уже не вернуть. Их можно лишь встретить: отпустив при этом всё, оставив за собой лишь жалкую, слабую оболочку. Принесла бы одна жертва пользу человечеству? Или может хоть десятку других людей? Умереть так, чтоб тебя не забыли… Ужасающая мечта, сопровождавшая многих.       Дрожащие руки вновь смочили кончик пера чернилами. Стоило ли стыдиться страха смерти? Она поглотила многих, но не была катализатором. Перо выводило тонкие линии букв, превращающих новый пергамент в письмо. Та самая записка, которую должны были найти после смерти. Губы почувствовали на себе что-то солёное. Таким ли был вкус примирения с судьбой?       Пальцы неторопливо сложили пергамент, заставляя его поддаться нескольким аккуратным сгибам. Смог бы человек уснуть, осознавая что завтра его последний день? Ответ утонул в тихих всхлипах, заполнивших тишину. ***       И вот, он опять сидел на лошади впереди. Командор опять кричал свою речь. Слова, что некогда дарили спокойствие и уверенность, теперь лишь глухо гасли, не затрагивая струн сердца. Гулкий лязг цепи ворот отдавался в ушах, словно удары похоронного колокола. Всадники вокруг молчали, вглядываясь в горизонт, где их ждала неизбежность. Она украдкой бросила взгляд на него ещё раз — спина была ровной, движения точными, словно выверенными заранее. Леви никогда не сомневался. Или просто не показывал этого. Чёрные, безупречно чистые волосы игриво трепал ветер из-вне.       Сжатые в кулак пальцы похолодели, ногти впились в кожу. Холодный воздух обжигал лёгкие, и на мгновение ей показалось, что мир вокруг стал тише. Только скрип седла, хриплое дыхание лошадей и её собственное сердце, отбивающее быструю мелодию страха. «Я не вернусь.»       Эта мысль снова зазвенела в сознании, как эхо, от которого невозможно скрыться. Леви чуть повернул голову в сторону девушки. Казалось, он не просто заметил её взор — он прочитал её мысли. Она резко отвела глаза, но было уже поздно. Щёки запылали, руки крепче сжали поводья. В горле пересохло, внутри что-то замерло.       Собственная слабость вызывала глупое разочарование, но посмотреть в его глаза снова она не могла. Почему именно сейчас? Почему он видит её, когда она больше всего хочет исчезнуть? Ощущение его взгляда не проходило. Оно жгло не давая спрятаться, а в воздухе застыл немой вопрос. — Вперёд! — голос Командора казался приглушённым.       Глухой топот копыт долго заполнял мысли. И вот, вдали показались первые силуэты: высокие, неестественно изогнутые… И двигающиеся в их сторону, покачиваясь с каждым шагом. Пальцы сжали рукоять клинков, страх уступил место чему-то другому. Оцепенение исчезло, теперь было только движение — резкое, выверенное. Без права на ошибку.       Земля вздрагивала от тяжёлых шагов. Крики людей обрывал ветер. Экспедиция больше не была выездом за стены — она превратилась в настоящий бой. Разум почти не слушался, но хаос всё ещё мелькал перед глазами. Интересно, как ощущался страх, когда ты решил его больше не испытывать? Тело двигалось само, невольно оттягивая смерть. — Двигайся! — его крик пронзил само сердце.       Она услышала это слишком поздно: мир перевернулся, земля приближалась крайне быстро. Но девушку сбил с траектории полёта не титан. Это был первый раз, когда Леви дотронулся к ней. Он выглядел всё так же: холодный, сосредоточенный, быстрый, будто не человек, а оружие. Но даже в его глазах была искра.       Всё длилось мгновение, но его касание всё ещё жгло. Почему её тело дрожало сильнее, чем при стычке с врагом? Леви больше не оборачивался, а она больше не смотрела ему в спину. ***       Воздух всё ещё пах кровью вперемешку с потом, но земля под ногами была твёрдой. Они вернулись. Девушка медленно сползла с седла. Всё тело ныло, но сильнее всего жгло что-то внутри. Будто на автомате она зашла в затхлую комнату, нащупала в кармане куртки письмо и скомкала его. Бумага задрожала в пальцах. Разорвать, или может выбросить? Но она просто сжала её сильнее.       За дверью послышались шаги. Она вздрогнула, машинально убирая письмо в карман, но никто не вошёл. Просто задержался у порога на несколько долгих секунд… И ушёл.       Девушка так и замерла, ощущая как тишина давит со всех сторон. Она должна была умереть. Должна была. Но вместо этого стояла здесь, в этой маленькой комнате, застыв между прошлым и будущим. Каково это — проснуться на следующий день, когда ты был уверен, что его не будет?