Глава 6. Мой друг бесценный

— Ох, Констанс. Ты не представляешь, как я боюсь за Сашу! — воскликнула Иванка, едва переступив порог дома Данзеса и по привычке бросившись в его объятия. — Она такая смелая, и… может навлечь на себя большую беду. А самое главное, Констанс, она там совсем одна! — Иванка, милая, я тебя уверяю: начальник третьего отделения хоть и суров, но не лютый зверь, — неохотно сказал Константин, обнимая девушку и тут же отстраняясь от нее. Она упрямо тряхнула рыжей головой, посмотрела на него блестящими глазами. — Ты не знаешь ее так хорошо так, как я. Александра обязательно будет писать вольнодумные стихи и попадется! Константин тяжело вздохнул, чувствуя, как тревога Иванки передается ему. Он понимал, что ее страхи не беспочвенны, но старался сохранить спокойствие. — Иванка, я понимаю твои переживания, — мягко сказал он, проводя рукой по ее плечу. — Но Александра — умная и осторожная девушка. И поверь, я предостерег ее, чтобы она сохраняла осторожность. Иванка сжала его руку, словно пытаясь найти в его словах утешение. Но страх за подругу был слишком велик. — Но, если ее поймают… — прошептала она, голос дрожал от сдерживаемой паники. — Ты знаешь, что тогда может случиться. Константин почувствовал, как сердце сжимается от ее слов. Он обнял Иванку, прижав ее к себе. Тело наполнилось странной тяжестью… подумать только, они всегда были друзьями, он не испытывал к Иванке такой же пьянящей нежности, как сейчас. — Остается рассчитывать на ее благоразумие, — сказал он задумчиво. — Благоразумие? — хмыкнула Иванка. — Ты говоришь это про Сашу, которая при всех экзаменаторах отчитала Вилецкого? Константин невольно улыбнулся, вспоминая тот день. Александра действительно была известна своей дерзостью и непокорностью. Он посмотрел на Иванку, стараясь найти слова, которые могли бы ее успокоить. — Да, я знаю, что Александра не из тех, кто легко подчиняется правилам, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Но в этом и есть ее сила. Она действует по обстоятельствам и признает свои ошибки. Иванка вздохнула, но в ее золотых глазах все еще горело упрямство. Она крепко сжала его руку, а ему не понравилось решительное выражение ее лица. — Я знаю, что надо делать! — выпалила она. — Проберусь в дом Бенкендорфа, найду ее комнату и выкраду все стихи! — Иванка! — тут он уже не выдержал и крепко сжал ее плечи. — Ты с ума сошла?! — Неважно, — она ловко вывернулась и легким движением сорвала с его головы фуражку. Затем потянула за рукав мундира. — Снимай! Тебя в его дом не пустят, а я представлюсь именем своего дяди. Военные ходят к Бенкендорфу каждый день, я знаю! Константин был ошеломлен поведением Иванки. Он понимал, что ее привязанность и преданность к подруге безграничны, но такой план слишком рискованный. Без бумаг, без должного представления, без разрешения хозяина дома в конце концов Иванке ни за что не проникнуть в поместье. — Иванка, ты не должна туда идти! — сказал он, стараясь говорить твердо, но без раздражения. — Это слишком опасно. Ты не только себя подведешь, но и Сашу. Если тебя поймают, это только усугубит ситуацию. Девушка смотрела на него с вызовом, но в ее глазах мелькнула тень сомнения. Она знала, что Константин прав, но страх за Сашу был сильнее разума. — Но что же нам тогда делать? — спросила она, голос дрожал от отчаяния. — Просто сидеть и ждать, пока ее арестуют? Константин вздохнул и обдумал ситуацию, пытаясь найти решение, которое было бы менее рискованным, но все же действенным. — Я попробую связаться с кем-то из своих знакомых в третьем отделении, — сказал он, отпустив ее плечи и взяв за руки. — Возможно, они смогут помочь или хотя бы предупредить нас, если что-то пойдет не так. Иванка задумалась, ее глаза стали менее блестящими, но все еще полными тревоги. — Ты думаешь, это поможет? — спросила она, надеясь на его уверенность. Константин кивнул. — Сделаю все возможное, — пообещал он. — Только прошу, не совершай ничего безрассудного. Мы должны действовать вместе и с умом. Иванка вздохнула, понимая, что его план был более разумным. Но страх за Сашу все еще терзал ее нежное девичье сердце. Девушка прижалась к Данзесу, ища утешения в его объятиях. — Обещай, что ты будешь рядом, — прошептала она. Константин обнял ее крепче, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и тревогой одновременно. — Я всегда буду рядом, — ответил он, чувствуя, как его голос становится увереннее. — Мы поможем Саше. Но что-то оставалось неправильным. То ли напряженная улыбка Иванки, когда они шли в гостиную, то ли быстрый, лукавый взгляд, когда слуги накрыли стол к чаю, а может, сам Данзес привык волноваться попусту? О, с Александрой Пушкиной это колючее чувство ему было знакомо с самого лицея. Одни Сашины дуэли чего стоили… После первой чашки чая явился лакей и доложил, что барину принесли письмо из полка. Уже успев расслабиться, скинуть тесный мундир и остаться в одной рубашке, он пообещал Иванке скоро вернуться. Она уткнулась в чашку и промычала положительный ответ. Усмехнувшись, Данзес покинул гостиную, на ходу размышляя, что делать дальше, если худшие опасения Иванки подтвердятся. Когда он пришел обратно, Иванки не было. Остались только пустая чашка, недоеденная булочка. И все. Ни мундира, ни фуражки, ни даже, черт побери, лошади в конюшне, как потом выяснилось! Константин застыл с досадой посреди гостиной, лихорадочно размышляя над тем, какой же он доверчивый дурак. Сердце молодого человека забилось быстрее, как только он осознал свою ошибку. Как он мог позволить ей уйти?! Теперь он чувствовал себя ответственным за ее безопасность и за судьбу Александры. Он быстро направился к двери, собираясь отправиться вслед за Иванкой. Но прежде чем выйти, он остановился и понял, что сейчас придется искать новую лошадь и упустить время. Что он может сделать еще? За окнами сгустился поздний вечер, подруга затерялась где-то в холодно блестящем мраке, и он чувствовал себя бесконечно виноватым. Сначала Константин решил отправить письмо своему знакомому в третьем отделении. Возможно, они смогут узнать, что происходит в доме Бенкендорфа, и предупредить его, если что-то пойдет не так. Затем он начал планировать, как действовать, если Иванка действительно окажется в опасности. Пока он суетился с письмами, искал слуг, отдавал распоряжения и проверял конюшню, время пролетело. И когда Константин был готов отдать письма, раздался легкий звук шагов снаружи. Дверь открылась и вошла Иванка — бледная, решительная, уставшая, одетая в мундир и штаны, как совсем не подобает девушке. Из-за пазухи она достала смятые листы бумаги, которые, как Данзес сразу догадался, содержат стихи Александры. Размытые строчки о свободном настроении — прямая дорога на строгий допрос. — Иванка… — Прости, Констанс! — порывисто выпалила она, снимая с себя верхнюю одежду друга. — Я… мне пришлось заезжать еще в пару мест, чтобы полностью переодеться. Меня приняли за очень, — она подчеркнула это слово, — молодого офицера. Ты же знаешь, мы с Сашей не растим волосы. Они у нас и без того кудрявые, пышные. Лишенный дара речи Данзес молча притянул ее к себе и крепко обнял. Но не знал, что несносная девчонка добьет его последней фразой: — А если спросят, что за стихи, то их написала я!