Предатель

Сквозь мелкое окошко под самым потолком, заделанное толстыми решётками, юноша видел, как небо сменило штук двести серых оттенков. Сколько они тут? Полдня? Сутки? В горле пересохло так, словно капли воды в ней не бывало целую вечность, раны почти что горели, что уж говорить о вывернутых суставах и мышцах кисти и плеча, кажется, порванных. Больно. До ужаса. Только он терпел молча, как положено герою. С улыбкой, до неприличия фальшивой в память тому, каким являлся он сам, когда слыл душой компании.