Арест, суд и казнь Хирофуми Сатаке

      В свои сорок лет Хирофуми Сатаке был обычным офисным работником в обычной японской корпорации. Он был женат на Чие Негиши, или теперь можно сказать, Чие Сатаке, вот уже довольно приличный срок. Однако пара обстоятельств омрачала его брак.       Первое обстоятельство — бездетность. А второе — ревность. Проклятая ревность застилала ему глаза. Всякий раз, когда Хирофуми видел, насколько приветливо Чие говорит с их соседями и с коллегами по работе, он явно ощущал, что она ему изменяет. Он помнил, как еще сколько-то лет назад он праздновал свою свадьбу. Даже после официального заключения брака Чие продолжала выходить в свет и общаться с подругами и друзьями. Не было ни сил, ни времени на самое главное. Это доводило Хирофуми до гнева.       — Да она сто пудов посматривает налево, точно тебе говорю, — нашептал Хирофуми на ухо один из коллег по работе в одно из воскресений в пивном ресторане.       — Насколько ты можешь быть в этом уверен? — спросил Хирофуми.       — Да тысячу раз можно быть уверенным. Сколько лет вы уже в браке — а аист к вам даже не залетает. Она точно шлюха. Ее знакомые постоянно сношают ее куда не положено. Да еще и с презервативами, чтоб не родился какой-нибудь выблядок. Все эти сверхурочные в ее отделе, все эти чаепития с подружками… Это лишь прикрытие.       Хирофуми понял, что оказался разбит. В понедельник вечером, в 17:00 по токийскому времени, он уже стоял у входной двери предприятия… один. Он засекал время, когда Чие соизволит к нему спуститься.       Прошла минута, две, три, пять, десять — Чие все не было. Люди то входили в здание, то выходили из него. И вот на пятнадцатой минуте, Чие вышла из предприятия одновременно с каким-то другим мужчиной. Они благодарили друг друга за хорошую работу («Ага, знаю я, что у вас была за работа. Теперь знаю» — думал Хирофуми) и разошлись в разные стороны. Чие выдвигалась к Хирофуми.       — Где ты была все эти пятнадцать минут? — сразу начал Хирофуми.       — Сменщика ждала, — ответила Чие.       — КАКОГО ЕЩЕ СМЕНЩИКА? — рявкнул Хирофуми и схватил ее за запястье, грубо поволочив ее домой.       Когда они зашли в их общую спальню, он запер дверь изнутри, сжал руки в кулаки и нанес первый удар Чие в нос.       — Ай… За что? — спросила Чие.       — А ты как будто не знаешь? — рявкнул он. — Ты изменила мне с тем мужчиной, с которым только что вышла, а теперь еще и спрашиваешь? Увижу тебя хотя бы еще раз с другим мужчиной — я за себя не отвечаю.       Второй удар он нанес ей в левый глаз, третий удар — в правый, начиная с четвертого и далее — по ребрам… Опьяненный своей жестокостью и явно не слыша, что Чие произносила через всхлипы, Хирофуми ушел в гостиную.       Так продолжалось на протяжении трех месяцев. Всякий раз, когда Чие была далеко от него на дольше, чем пять минут, без причины, которую он счел бы уважительной, он колотил ее за каждую лишнюю минуту. А как только он увидел из окна, как ее провожает до дома какой-то незнакомый мужчина, он не стерпел и схватился за кухонный нож и, выскочив на улицу, попер на Чие и на незнакомца, как танк под Курском в 1943 году.       — Изменщица! — рявкнул Хирофуми и стал размахивать ножом. Он был неумолим, а его уши были глухи для криков обоих из них. Только пятнадцать минут спустя он устал махать ножом, видя, что оба тела уже неоднократно изрезаны. Множество колото-резаных ранений были на теле обоих жертв его преступления. Не теряя ни секунды, Хирофуми наспех положил оба тела во внедорожник и вывез их за город. Он не помнил, где он спрятал тела. Помнил только, что он их закопал.       Десять дней спустя, он смотрел региональные новости. Женщина-диктор объявила:       — Переходим к криминальным сводкам. В лесополосе на окраине города на подножии горы Кумотори были обнаружены тела двоих человек, объявленных в розыск на прошлой неделе как пропавших без вести. Первый идентифицирован как Осаму Кинбаяши, вторая — как Чие Сатаке. Тела обоих обнаружены в импровизированной братской могиле, вырытой около десяти дней назад. Протокол вскрытия установил, что обе жертвы скончались от многочисленных колото-резаных ножевых ранений. Обе жертвы приходились друг другу одноклассниками. Полиция подозревает, что их убил один и тот же человек. Сейчас отрабатывается версия…       Хирофуми выключил телевизор и тут же ушел развеяться в казино. Дергая за рычаг однорукого бандита и прикуривая сигарету, он думал: «Ну, раз уж бывшие одноклассники — точняк любовники…» Внезапно полчаса спустя вошел инспектор полиции.       — Всем оставаться на своих местах, работает полиция! — объявил он. — Ведется плановая проверка игровых автоматов на предмет предполагаемого мошенничества. Вы кто такой, господин игрок? — спросил полицейский, подходя к Хирофуми.       Слегка перепуганный, Хирофуми произнес, передав ему идентификационный документ:       — Я Хирофуми Сатаке… — ответил он.       Когда полицейский быстро проверил карточку, пробив информацию в базе данных, он тут же нахмурился.       — И что это мы тут делаем, гражданин Сатаке? Вашу жену Чие Сатаке убили, а вы тут в игровых автоматах развлекаетесь? — спросил полицейский и тут же достал рацию. — Говорит инспектор Тецуя Миямото из отдела по контролю над азартными играми, вызываю убойный отдел. Как слышно, прием?       — Убойный отдел на связи, говорит детектив Шинобу Хаясака. Какие новости, прием? — раздался голос из рации.       — Я нашел подозреваемого по вашему делу в ходе планового рейда, прием.       — Оформляй его по всей форме, конец связи.       Хирофуми понял, что это был его последний час на свободе. На его запястьях защелкнулись наручники. ***       — Заседание суда открыто. Подсудимый в деле — Хирофуми Сатаке. Прокурор, разъясните суду всю суть дела, — огласил председательствующий судья.       — Конечно, ваша честь, — сказал прокурор. — Обвинение намерено доказать, что гражданин Сатаке совершил жестокое убийство двух лиц, а именно своей жены Чие Сатаке и ее сопроводителя Осаму Кинбаяши с помощью кухонного ножа, нанеся обоим своим жертвам многочисленные раны, после чего зарыл тела жертв в лесополосе.       — Защита будет доказывать состояние аффекта, — ответил адвокат. — Мы будем настаивать на этом.       Хирофуми отстраненно слушал, что там бубнил прокурор. Первым был допрошен офицер полиции, присутствовавший при обнаружении тел. Он рассказывыал сперва о протоколе вскрытия тел, затем о кухонном ноже с кровью обеих жертв на лезвии и с отпечатками пальцев Хирофуми и ничьих больше на рукоятке, затем об сравнительном анализе почвы на фургоне Хирофуми и на земле с лесополосы.       — Кстати говоря, некоторые ранения нанесены уже трупу. Интересен тот факт, что в розыск обоих жертв как пропавших без вести объявил не подсудимый, а сестра мистера Кинбаяши в случае с самим мистером Кинбаяши, и мистер Джоджи Кито в случае с миссис Сатаке, — закончил полицейский свой отчет. — Состояние аффекта исключено, иначе подсудимый позвонил бы на пульт дежурной части сразу же после того, как нанес последний удар и не стал прятать трупы.       — Спасибо за подробный отчет, детектив Хаясака, — кивнул с поклоном прокурор. — Теперь, зная, что убийство было умышленным и никаким состоянием аффекта и не пахло, я полагаю необходимым допросить самого подсудимого.       — Мистер Сатаке, прошу вас к трибуне, — сказал судья.       Как только Хирофуми подошел к трибуне, прокурор начал допрос.       — Согласны ли вы с отчетом полиции?       — Да, — ответил Хирофуми. — Эта изменщица и ее хахаль получили по заслугам.       — Я вас правильно понял, что изменщица — это ваша супруга, а ее хахаль — это мистер Кинбаяши, вторая жертва? — задал второй вопрос адвокат Хирофуми.       — Не отрицаю. И сожалеть по этому поводу не буду, — хмыкнул Хирофуми.       — Не будете, значит? — хищно улыбнулся прокурор. — Ваша честь, мы услышали признание подсудимого в совершении обоих убийств. Но есть еще одно доказательство, которое доказывает, что относительно своего мотива подсудимый лжет. Представляю вам дневник самой миссис Сатаке, куда жертва записывала все свои переживания. Их можно будет засчитать за показания самой жертвы по делу. Почерковедческая экспертиза подтверждает сходство оригинального почерка на документах, собственноручно подписанных миссис Сатаке, с почерком в дневнике, что легко позволяет установить авторство дневника самой миссис Сатаке. Так вот, если вкратце, согласно этому дневнику, жертва до самой смерти всегда была верна подсудимому, но он позволял себе недозволительное — а именно, домашнее насилие, просто за то, что она кому-то улыбнулась или где-то задержалась.       — Протестую, — поднялся с места адвокат. — Откуда мы знаем, помимо слов миссис Сатаке, что было домашнее насилие?       — Все с того же протокола вскрытия, — ответил прокурор. — Помимо ножевых ранений, ставших причиной смерти миссис Сатаке, на ее теле обнаружены прижизненные гематомы и ссадины, датированные последними тремя месяцами ее жизни. Последняя запись в дневнике миссис Сатаке гласит, что она, будучи верной своему мужу, хочет защиты от его побоев, и она искала себе телохранителя. Не любовника. Она подумала, что мистер Кинбаяши мог бы быть превосходным телохранителем. С другой стороны, она искренне боялась, что подсудимый опять подумает что-то не то. И вот он, уже упившийся своей жестокостью и увидев свою супругу с телохранителем, напал на них обоих.       — Мистер Сатаке, — произнес судья, смотря на Хирофуми. — Учитывая все отягчающие вашу вину обстоятельства, вы не оставили мне выбора. Я признаю вас виновным на основании вашего признания и приговариваю вас с учетом всех обстоятельств по делу к смертной казни через повешение.       На лице Хирофуми отражался шок. Каждое слово сперва прокурора, а потом и судьи было гвоздями в крышку его гроба. ***       В тюремной камере, Хирофуми читал Библию. До своего заточения в камеру он никогда не держал в руках священных книг, ибо полагал себя атеистом. Только в стенах тюрьмы он осознал, что ему нужна поддержка со стороны Иисуса Христа, поэтому он стал католиком. За оба месяца перечитал как Ветхий, так и Новый завет. К поступку Хирофуми Библия отнеслась противоречиво. С одной стороны, есть 20 глава книги «Левит» и 22 глава книги «Второзаконие», гласившие о том, что от прелюбодеев надо избавляться посредством смерти, и прелюбодеяние было нарушением заповедей Моисея, но есть еще одна заповедь, и она гласила «Не убий», то есть не совершай криминального убийства. Есть еще и хорошая фраза уже из Нового завета — «Не судите, да не судимы будете», из седьмой главы Евангелия от Матфея. Он осудил Чие своим судом, он избивал и убил ее за то, что самолично считал прелюбодеянием… ключевое слово — самолично, потому что, как сказал этот прокурор, Чие была всегда ему все это время верна и всего лишь хотела защиты.       В этом мире его жизнь кончена, теперь все, что ему оставалось — это каяться и надеяться на то, что над ним смилуются в другом мире.       Как так? Любовников не было? Ревность на пустом месте? Как, во имя всего святого? Откуда Хирофуми мог бы все это узнать? Почему он поверил сплетням?       — Неужели я все это время был плохим несправедливым мужем? — спросил он, смотря в решетку на окне своей камеры. — Кому теперь после этого я должен верить?       Тут открылась дверь.       — Гражданин Сатаке, сегодня день вашей казни. Вам пора.       Последний ужин Хирофуми — рыба. Хирофуми всегда любил морепродукты. Только вот на сей раз рыба елась как-то плохо.       Он исповедовался у католического священника в комнате-предбаннике эшафота.       — Я глубоко несчастный человек, — наконец произнес Хирофуми. — Дал слишком много воли своему гневу. И в результате потерял все — жену, работу, свободу, а скоро потеряю и жизнь, во всяком случае, в этом мире уж точно. Если уж Чие получила вечную жизнь, во что я верю… если уж тем более блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царствие Небесное, то я бы на том свете попросил бы у нее прощения.       — Да возродит тебя в царствии своем Иисус Христос, дитя, и да отпустит он грех твой, — сказал священник.       Один из охранников крикнул:       — Сатаке, встать! Пошел!       На его руках уже были наручники, а его глаза закрыты сонной маской.       — Ради своего покаяния, — произнес Сатаке, — ради Господа и ради Чие, хочу жить… вечно…       Охранники уже ничего не могли поделать — они не мыслили такими же категориями о вечной жизни, какими после христианизации мыслил Хирофуми, а верили больше уставу тюрьмы и приговору суда. Они толкнули Хирофуми на красный квадратный люк в середине просторной комнаты и просунули его голову в виселичную петлю. Три охранника уже подходили к красным кнопкам. Их одновременное нажатие, и тело начало падать… ***       Хирофуми открыл свои заплаканные глаза. Стоп, открыл?       Потихоньку он начал приходить в себя. Его шею сдавливала вовсе не та злополучная тюремная веревка, а чьи-то руки. Чуть приподняв глаза, он узнал…       — Чие? Прости меня, любимая… прости…       — О чем ты говоришь, Хирофуми? Опять тебе приснился кошмар? — спросила его Чие.       «Кошмар?» — переспросил Хирофуми и быстро побежал в ванную. Он посмотрел на себя в зеркало и все понял.       И не просто понял, а даже вспомнил.       Ему было не сорок лет, а пока только тридцать. Чие тоже выглядела где-то на двадцать пять, по-прежнему все еще носившая фамилию Негиши. Не жена — но все еще невеста. Хирофуми вспомнил, отчего ему снился этот сон.       Вся его жизнь, с самого рождения, была каруселью из удач и неудач. А происходили они с ним лишь по одной причине — он Бессмертный. По этой причине, Хирофуми был объектом исследования Научно-исследовательского института невозможных людей при факультете антропологии Токийского университета. С ним много чего случилось за все годы его жизни — болезни, покушения, несчастные случаи, из которых мало ли кто выбрался бы живым. Да что там говорить — даже казнь через повешение тоже была в жизни Хирофуми, как будто бы это был обычный вечер вторника, и именно неудавшаяся казнь и стала официальным поводом становления Хирофуми объектом для исследования.       Суд наяву и во сне отличались — там тоже умерли двое человек, Хирофуми тоже брал тот самый нож, вот только в этом деле убийцей этих двоих был не Хирофуми, а некий полоумный маньяк Джек Спейси, который давно преследовал Чие. Кроме того, Чие тогда осталась вполне себе жива, хотя полиция и суд записали ее в погибшие: ее вовремя увел «из-под удара» со стороны Джека один из друзей Хирофуми — как раз Джоджи Кито. А с самим Спейси разделался еще один друг их семьи, с которым Хирофуми пересекался куда реже, Шигео Иджуин, известный как Пыточный сомелье. Как именно Иджуин разделался со Спейси — уже не дело Хирофуми. К тому же, это уже неважно.       Сейчас для него важно другое. Быть для Чие опорой, а не обузой. Этот сон приснился ему не просто так, верно?