Глава 12

Вторая четверть шла уже как неделю, но Денис провел все это время дома. Каким-то образом он умудрился подхватить вирус, да еще такой сильный, что у него были все характерные для гриппа симптомы: температура, головная боль, кашель, боль в горле и слабость, не позволяющая даже дойти до кухни и согреть себе еду. Почти все время Денис проводил во сне. Утром мама, конечно, будила его, чтобы он измерил температуру, а также заставляла немного поесть и выпить лекарство. Но потом Денис вновь погружался в странные сновидения, иногда удивляющие его своей неправдоподобностью, а иной раз и пугающие. Один раз ему даже приснилось, как Лариска использовала разделочную доску в качестве сноуборда и съезжала на ней по перилам лестницы в их подъезде. Как-то раз Денис сквозь сон услышал нытье Ларисы, что она завидовала ему из-за того, что он болел, ведь Денис целый день был дома и мог смотреть мультики. Перевернувшись на другой бок со стоном из-за раскалывающейся головы, Денис подумал о том, что сестренка была все еще слишком маленькой и глупой, раз мечтала валяться с температурой тридцать восемь и не ходить в школу. «Какие мультики, — думал Денис, еле сдерживаясь, чтобы не застонать громче. — Тут бы заснуть, чтобы голова перестала трещать». На удивление, во второй половине дня мама теперь вдруг была дома. Денис заметил это, когда предпринял очередную попытку выползти на кухню за водой. Мама, видимо, услышала его шаги, потому что дверь в его комнату открылась как раз, когда Денис собирался положить руку на дверную ручку. Отправив его обратно в кровать, мама принесла ему воды и еще лекарств. Когда Денис их принял, то снова лег и закрыл глаза, а мама погладила его по голове. — Мам, ты как тут? — выдавил он слабым голосом. — Ты же на работе… Мама провела рукой по его щеке и ответила: — Отгул взяла. Спи, мой хороший. Скоро лекарство подействует. Температура спадет, тебе станет легче. — Мам, — простонал Денис, как в детстве. — Останься со мной. — Дениска, солнышко, мне нужно кое-что доделать, — с сожалением произнесла она, и Денис ощутил, как его лба коснулись. Видимо, мама как обычно чмокнула его. — Я закончу и приду. — Мам, ну пожалуйста, — захныкал он, отчаянно желая, чтобы перестало быть так жарко и больно. Мама снова провела рукой по его голове и разгоряченному лицу. Денис потянулся было к ее теплой мягкой ладони, но так головная боль доставляла еще больший дискомфорт. Снова издав жалобный стон, Денис упал на подушку и болезненно сморщился. Мама снова нежно погладила его по голове, шепча слова утешения. Несмотря на многие часы сна, голова по-прежнему ощущалась чугунной и тяжелой. Было безумно жарко, очень хотелось пить. В горле — пустыня Сахара, как и в носу, только там еще и тяжелое давящее ощущение из-за заложенности. Когда Денис снова тяжко вздохнул, мама погладила его по руке и сжала его ладонь своей. — Не переживай, солнышко. Ты обязательно поправишься. Первые дни всегда нелегкие. Надо было все-таки сделать прививку от гриппа, а мы как-то прошляпили момент… Хорошо, что Ларисе хотя бы сделали. Тебе принести чего-нибудь? Чаю, может? Или бульона? — Я хочу чаю, — слабым голосом произнес Денис, не открывая глаз. А когда все же открыл, увидел стоящую на его письменном столе кружку. Правда, кое-как приняв сидячее положение и взяв кружку в руки, Денис обнаружил, что она была уже холодной. Вернув кружку на место, он снова сполз на кровать и лег. За всю неделю, что он болел, ему несколько раз снилась Злата. Она почему-то появлялась в очень реалистичных снах. Один раз Денису приснилось, что он открыл глаза, а Злата сидела на его кровати и с интересом смотрела на него. В другой — что он полностью выздоровел, вышел на улицу подышать свежим воздухом и увидел, как Злата шла ему навстречу. Еще один сон был про то, как он шел в школу — уже в новую, — а когда заходил в класс — видел, что Злата сидела на месте Давыдова. Самого же Давыдова в классе не обнаруживалось. На четвертый день Денису стало лучше. Он стал больше времени проводить в сознании. Мама настаивала на постельном режиме, а Денис и не возражал. Самому не хотелось лишний раз вставать и вообще совершать какие-либо телодвижения. Обед ему приносила мама, а с чаем для него прибегала Лариска. Несмотря на то, что Денис слышал, как мама говорила Ларисе не входить к нему в комнату, иначе она заразится, сестренка все равно приносила ему чай и садилась с ним, чтобы немного пообщаться. Складывалось впечатление, что Лариска намеренно старалась проводить с ним как можно больше времени, чтобы заразиться и тоже слечь. Но Денис как заботливый брат и воспитанный человек тщательно следил за тем, чтобы кашлять и чихать в другую сторону, а не в ту, в которой находилась Лариса. Он также регулярно проветривал свою комнату, а насквозь влажные носовые платки не просто выкидывал в мусор, а прикрывал их другими отходами. На всякий случай. Еще через неделю его состояние окончательно улучшилось. В один прекрасный день Денис открыл глаза и, сделав глубокий вдох носом, улыбнулся: он здоров. Однако вопреки осознанию необходимости идти в школу, делать этого он не хотел. О чем и сообщил маме, когда та снова тихонько постучала в дверь его комнаты, а затем заглянула, когда Денис откликнулся. — Доброе утро, мой хороший, — улыбнулась она и села на его кровать. Крепко обняв Дениса на мгновение, мама отстранила его, чтобы рассмотреть получше. — Как себя чувствуешь? — Гораздо лучше, — улыбнулся Денис в ответ. — Нос не болит, горло и голова — тоже. Температуры нет. — Ну, по голосу слышно, что ты еще не до конца выздоровел, — покачала головой мама. — А так да, видно, что ты лучше себя чувствуешь. Глаза радостно блестят. Денис смущенно опустил взгляд. Мама потрепала его по плечу: — Иди поешь, я на твою долю тоже бутербродов сделала. А потом прими лекарства. Кивнув, Денис робко обнял ее. Мама обняла его в ответ и погладила по спине. Прижавшись к маме покрепче, Денис расслабленно закрыл глаза. Так хорошо, когда о тебе есть кому позаботиться. Будь то во время болезни или просто в трудные моменты. — Спасибо, мам, — негромко ответил Денис и тут же почувствовал на своей голове мягкую теплую руку, которая нежно погладила его. — За что, мой хороший? — За то, что заботишься обо мне. Отстранившись, мама недоуменно поглядела на него: — Это вообще-то моя прямая обязанность как родителя. — Я знаю, — покраснел Денис. — Но… Не все же родители ее выполняют. А ты выполняешь. И даже перевыполняешь. Спасибо. Ты правда очень много делаешь для нас. Мама умилилась: — Дениска! Ну как я могу не заботиться о тебе? И о Ларисе тоже? Вы же мои дети. Я очень хотела стать мамой и очень рада, что у меня появились именно вы. Вы такие чудесные. Я очень вас люблю. Денис улыбнулся еще шире, а мама потрепала его по голове, поднялась и вышла, напомнив про ожидающий его завтрак. Денис же снова лег на кровать и погрузился в размышления. Ему никак не давало покоя знание, что Злату бил ее собственный отец, а мать никак этому не препятствовала. Хоть Денис и расстался со Златой, ему все равно не хотелось, чтобы она подвергалась насилию. Перевернувшись на бок, Денис вспомнил, как в тот день, когда только узнал о том, насколько жестоким мог быть отец к собственной дочери, обнимал Злату, а она прижималась к нему и сильно плакала. Денис до сих пор не мог поверить, что отец Златы мог так к ней относиться. Он почему-то считал, что к дочерям отцы в целом лучше относились, потому что могли просто любить их, быть для них защитниками и опорой, в то время как для сыновей им надо быть ролевой моделью и желательно положительной. Чтобы мальчик вырос порядочным человеком, который держит слово, умеет брать ответственность, не боится работы и проявляет заботу по отношению к более слабым. Денис был уверен, что его отец не любил его из-за того, что не справлялся с задачей сделать из своего сына сдержанного и спокойного мужчину, который умел бы оставаться хладнокровным в любой ситуации, а при принятии решения руководствовался бы рациональностью и выбором варианта с наименьшими потерями. С самого детства Денис всегда пытался найти решение, для которого никто ничем не должен был бы жертвовать, или компромисс — чтобы жертвы обеих сторон были примерно равны. Это, как и неумение постоять за себя, эмоциональность и уязвимость, так раздражало отца, что тот был холоден по отношению к Денису либо откровенно груб с ним. При воспоминаниях о том, как отец давал ему болезненные подзатыльники при малейшем проступке или высказывал свое недовольство исключительно громкими воплями, Денис вновь ощутил в груди жгучую обиду. Она словно уже стала его частью и жила в его теле. Она пряталась в периоды, когда все было хорошо, и разгоралась при очередном конфликте. Каждый раз Денис был уверен, что в этот раз он точно отпустил эту обиду. И каждый раз он ошибался. Его глаза увлажнились, а по одной щеке потекла слеза. Торопливо смахнув ее, Денис поспешил подняться и направиться в кухню. Вкусный завтрак должен был поднять настроение и прогнать неприятные мысли об отце. Когда он вошел, мама уже убирала посуду в посудомоечную машину и нервно подгоняла Ларису, которая меланхолично жевала бутерброд. Заметив Дениса, мама улыбнулась ему. Он ответил ей тем же. Лариса же поинтересовалась: — Денис, а ты сегодня в школу идешь? — Пока нет, — ответил Денис, аккуратно перехватывая из рук мамы чайник, из которого она хотела налить ему чаю. — Мне надо к врачу сходить за справкой. И только потом я могу возвращаться в школу. Сегодня попробую записаться. Лариска погрустнела и снова принялась жевать. Налив себе чай и сев на стул рядом с сестренкой, Денис потрепал ее по спине: — Как твои кошмары? Не приходят больше? — Ну, они есть, но они уже реже приходят, — произнесла Лариса и посмотрела на него. — Я когда к Виктории Николаевне ходить, их сразу стало меньше. — Кто такая Виктория Николаевна? — нахмурился Денис. Лариса объяснила: — Психолог. Она к нам в этом году только пришла. Она молодая и очень красивая. — Главное, что она тебе помогает, — добавил Денис и бросил взгляд на маму. — Мам, все нормально? Ты встревоженная какая-то. — Все хорошо, — заверила она и вновь поторопила Ларису. Когда та наконец доела и ушла собираться, мама прикрыла дверь в кухню и уставилась на Дениса. — Папа ваш звонил сегодня утром. Изъявил желание пообщаться с вами. — Не буду я с ним общаться, — отчеканил Денис. — Он мне столько гадостей наговорил… — Денис, я не буду заставлять вас с ним общаться, — устало откликнулась мама. — Но и возражать, если вы вдруг захотите наладить отношения, — тоже. Мне, конечно, не хочется, чтобы он как-то на вас влиял, но он ваш папа и… — Мам, — Денис положил руку ей на плечо, — я не буду с ним общаться. Не волнуйся. Она слегка улыбнулась и погладила тыльную сторону его ладони. — Дело твое. — А Лариса что? — немедленно спросил Денис. — Или с ней он не хочет общаться? — Лариса сказала, что не знает, хочет она поддерживать с ним связь или нет, — развела руками мама. — Она же с ним практически не знакома. Мне было бы странно, если бы она вдруг захотела с ним общаться. — А тебе никогда не казалось странным, что Лариса не интересовалась папой? — вдруг спросил Денис. — Ну, что она никогда не спрашивала, где он, когда приедет… — Казалось, конечно, — вздохнула мама. — Но потом я вспомнила, что ей был всего год, когда мы развелись. Да и он не особо интересовался ею — только вами с Ксюшей. Поэтому я смирилась. Хотя мне жаль, конечно, что у Ларисы фактически не было опыта общения с папой… — С таким папой, как наш, ей точно лучше не общаться, — авторитетно заявил Денис и твердо посмотрел на маму. Та же улыбнулась и ласково ущипнула его за щеку: — Какой строгий, ты посмотри на него! Не хочешь сначала у Ларисы спросить, что она об этом думает? — Мам, если бы она хотела, она бы уже общалась с ним, — нахмурился Денис, и мама мягко провела пальцами по его лбу, словно хотела разгладить образовавшиеся складки. — А Лариса даже не спрашивает, как можно связаться с отцом. Значит, не хочет. — Может, боится? — предположила мама. — Она же не раз слышала о том, как мы обсуждали его не самые лучшие качества. — Я считаю, после той сцены на кладбище Лариса точно не хочет общаться с ним, — заявил Денис и крепко стиснул зубы, чтобы сдержать накатившую ярость, готовую вот-вот выплеснуться наружу. Заметив, что мама погрустнела, он сжал ее ладонь и бросил на нее печальный взгляд. — Прости, что я напомнил об этом. Тебе, наверное, непросто… — Я никогда не смогу это забыть, — прошептала мама, и по ее лицу внезапно полились слезы. — А простить — тем более. Как можно быть таким злым по отношению к собственному ребенку? Да еще когда у него тоже такое горе… Продолжая стискивать ладонь плачущей матери, Денис растерянно уставился на нее, а в кухню заглянула Лариска. — Мама! — испуганно воскликнула она и подбежала к ним. — Мама, почему ты плачешь? — Мама неважно себя чувствует, Ларис, — как можно спокойнее ответил Денис. Лариса недоуменно посмотрела на него: — Она останется дома? А кто меня в школу отведет? — Я отведу, — выдавила мама, но Денис возразил: — Я отведу Ларису в школу, мам. А ты… может, возьмешь отгул? — Никаких отгулов, — замотала головой мама, тщетно пытаясь вытереть прибывающие слезы одной рукой. — Я и так их много взяла и из-за этого в следующем месяце меньше получу. А нам надо на что-то жить. А ты вообще-то болеешь еще, поэтому ты точно никуда не пойдешь. — Ну мам, я уже почти выздоровел, — заартачился Денис, но мама была непреклонна: — Ты сидишь дома, Денис. И это не обсуждается. — Я маску надену, — пообещал Денис. — У нас же вроде есть? Или… — Нет, Денис, я сказала: ты остаешься дома! — повысила голос мама. Денис нахмурился. — Что за манера вечно спорить со мной?! Взрослым вдруг очень стал? Лариса, иди одевайся, я сейчас приду. Озадаченно оглядев маму и брата, Лариса беспрекословно подчинилась. Денис же сел на стул и продолжал хмуро смотреть в одну точку. Краем глаза он увидел, что мама как следует смахнула слезы с лица и теперь смотрела на него влажными глазами. — Денис, тебе надо выздоравливать, а ты собираешься в людное место. Ты не понимаешь, что ты так снова можешь заболеть? — Я не заболею, — упрямо заявил он. Мама ничего не сказала, лишь махнула рукой и вышла из кухни. А рассерженный Денис принялся шумно поглощать подостывший чай. После этого он вернулся в свою комнату и снова улегся в постель в надежде подремать еще чуть-чуть. Однако сна стало ни в одном глазу. — Денис, закрой за нами, — попросила мама, но он не шевельнулся.

***

Школа встретила его контрольной по математике. Денис был к ней готов — благодаря некоторым одноклассникам, которые по собственной инициативе присылали ему домашнее задание, пока он болел, он был в курсе школьных новостей. Подойдя к своему месту, он заметил обращенный на него настороженный взгляд Давыдова. Ничего не сказав, Денис плюхнулся рядом и принялся повторять то, что должно было встретиться в контрольной. — Слушай, Ден, — вдруг несмело заговорил Давыдов. — Я это… Ты извини меня, а? Я вел себя как дебил. Из-за какой-то девчонки решил разрушить дружбу с тобой. — Мы разве были друзьями? — как можно равнодушнее поинтересовался Денис, не отрываясь от книги. Он был готов поклясться, что Давыдов вытаращил глаза так, словно увидел НЛО: — Ну вообще-то да! Блин, Русаков, ты до сих пор злишься, что ли? Ну я ж сказал — извини! Прости! Я не должен был так себя вести. Но ты тоже вообще-то… — Что я тоже? — все же поднял взгляд Денис. — Я тоже воровал ответы на контрольную и подкидывал их тебе в рюкзак? Из-за меня классу давали индивидуальные варианты, которые ниоткуда не спишешь? Если ты забыл, всеобщая ненависть была направлена на меня, а не на тебя. Давыдов закатил глаза: — Боже… Какой ты душный. Невозможно с тобой общаться. Денис рассердился: — Тогда на фига общаешься? Я могу поменяться местами с кем-нибудь, если… — Я хочу, чтобы ты остался моим соседом, — сказал Давыдов как можно спокойнее, однако Денис уловил нотки раздражения в его голосе. — И я очень хочу, чтобы ты меня простил. Ден, пожалуйста! Я больше не буду. Обещаю! Смерив его взглядом, Денис вновь ощутил обиду, которую Давыдов нанес ему несколько недель назад. Он догадывался, что однажды простит его проступок, но совершенно не был уверен, что когда-то сможет его забыть. Доверию к Давыдову был нанесен существенный урон. Соседу по парте придется немало потрудиться, прежде чем Денис снова сможет общаться с ним как раньше. — Я постараюсь, — вздохнул Денис, а заметив зажегшиеся в глазах Давыдова радостные искорки, добавил: — Но если ты еще раз сделаешь что-то подобное — пеняй на себя. Давыдов с готовностью закивал, а потом протянул ему руку. Пожав протянутую ладонь, Денис мягко улыбнулся и вернулся к повторению.

***

— Думаешь, твой приятель осознал, что сделал? Денис пожал плечами: — Не знаю. Вроде Давыдов говорил искренне. Но кто его знает, что у него там на самом деле на уме… Сергей продолжал смотреть на него несколько мгновений, а потом произнес: — Добрый ты парень, Денис. Очень добрый. Я бы такое не простил. Я злопамятный. — Так и я тоже, — мельком улыбнулся Денис. — Но я убежден, что все же нужно давать людям второй шанс. Тем более если это довольно близкий человек. Взгляд Сергея стал недоверчивым: — Не боишься, что тебя будут использовать? Подумав немного, Денис признался: — Боюсь. Но я не знаю, как этого избежать. Честно сказать, чем старше я становлюсь, тем меньше мне хочется доверять кому-то… — Такой юный, а говоришь так, как будто тебе сорок уже, — рассмеялся Сергей и потрепал Дениса по макушке. Тот же с готовностью откликнулся: — Мне и есть сорок. В душе точно. Неожиданно взгляд Дениса упал на рамку с фотографией, висящую на стене. Сердце забилось быстрее. Забыв о том, что Сергей был рядом с ним, Денис поднялся и подошел к фото. Это было одно из случайных вечерних селфи, которые они с сестрой периодически делали, когда больше не знали чем заняться. Изображений было много — и на Ксюшином телефоне, и на его, но именно эта фотография понравилась Денису настолько, что он решил распечатать ее и поместить в рамку. Там были изображены они с Ксюшей. Она, в новогоднем колпаке с мигающими звездочками на белой кайме, одной рукой обнимала Дениса за шею, а другой держала телефон. Денис был в точно таком же колпаке и с мишурой на шее — он до сих пор помнил, как у него потом чесалась кожа от колючих звеньев гирлянды. На фото он застенчиво улыбался, обнимая сестру за плечи. Это фото было сделано, пока они наряжали елку на наступающий две тысячи восемнадцатый. Как сейчас Денис помнил, что в один момент они устали и плюхнулись на Ксюшину кровать. Сестра схватила телефон и принялась настраивать камеру. Денис вяло сопротивлялся, но Ксюше все же удалось уговорить его сделать совместную фотографию. Денис знал, что если хорошенько вглядеться в фото, можно было увидеть, что его глаза были немного покрасневшими. А все из-за того, что ему тогда резко стало грустно из-за уходящего года. В свой день рождения Денис тоже чувствовал тоску и желание плакать, но понятия не имел почему. А накануне этого года его снова пробило на слезу. Как бы он ни старался прятать это, Ксюша заметила. Поэтому она просто обняла его и погладила по спине. — Денечка, что такое? — интересовалась Ксюша, пытаясь взглянуть ему в глаза. — Гринёва опять тебя обижает? Он тогда отмахнулся и сказал, что ему просто ни с того ни с сего стало грустно. Ксюша понимающе улыбнулась и потрепала его по плечу. — Так бывает. А вообще мне кажется, ты просто устал. Давай немного передохнём? А там, может, мама нам поможет закончить наряжать елку… Денис тогда согласился. Они болтали о всяком, а потом сделали ту самую фотографию, которая теперь висела на стене в его комнате. Кто бы мог подумать тогда, в декабре две тысячи семнадцатого, что меньше чем через два месяца Ксюши больше не будет на этом свете… — Денис? — раздался вдруг голос Сергея, заставивший его обернуться. — Все хорошо? Торопливо кивнув, Денис поспешил снова отвернуться. Видеть закипающие в его глазах слезы Сергею было ни к чему. Однако он все равно подошел к нему ближе, и Денис с грустной улыбкой повернулся. — Вот. — Он показал на фото и выдавил из себя улыбку. — Сестра моя, Ксения. Мама же вам рассказывала о ней? — Конечно, — мягко ответил Сергей. Его рука потрепала Дениса по плечу, а он продолжал смотреть на одно из последних их фото. В его голове вдруг появилась та же мысль, что и тогда, но в отличие от того декабрьского дня две тысячи семнадцатого, сейчас Денис не стал гнать ее куда подальше. По сравнению с тем, что было до этого фото, Ксюша выглядела значительно худее. Как и он, она всегда была довольно субтильной, но когда они сидели в обнимку в тот вечер за несколько недель до Нового года, Денис внезапно обратил внимание, что сестра как будто выглядела более хрупкой. Может, это было из-за черной водолазки, которая визуально уменьшала ее пропорции. Но сейчас Денис был уверен, что Ксюша действительно тогда сбросила несколько килограммов. И вполне вероятно, что случилось это из-за стресса. «Бедная моя сестренка, — думал он, отчаянно желая обнять Ксюшу как можно крепче и не отпускать ее даже когда она начнет просить его это сделать. — Тебе тоже нужен был внимательный и заботливый брат рядом. А я так зациклился на своих проблемах, что совсем забыл о тебе. Ксюш, прости меня. Если сможешь. Если имеет смысл просить тебя об этом…» — Ты чего? — удивился Сергей и на мгновение сжал его плечо крепче. — Не плачь, Денис. Не надо. Уверен, Ксюша не хотела бы, чтобы ты положил всю жизнь на страдания по ней. Всхлипнув, Денис помотал головой: — Я очень скучаю по ней. — Это абсолютно нормально, — заверил его Сергей, и Денис несмело повернулся к нему лицом. — Сколько прошло с момента ее смерти? Год? Так это очень мало. Горюй столько, сколько тебе надо. Ты потерял близкого человека. Это нормально, что тебе нужно много времени, чтобы это пережить. Ощутив, что его погладили по плечу, Денис поднял слезящиеся глаза на Сергея. Тот же продолжал смотреть на него добрыми глазами, после чего добавил: — С тобой все нормально, Денис. Ты человек. У тебя есть чувства. Дай себе прожить потерю. Продолжая всхлипывать, Денис кивал. Сергей был прав. Он озвучивал все то, что крутилось в мыслях Дениса весь этот год. Но несмотря на то, что умом он осознавал нормальность той бесконечной тоски, которую испытывал, сердце никак не хотело принимать, что он никогда больше не увидит Ксюшу, не обнимет ее и даже не сможет поругаться с ней из-за того, что его футболки опять пахнут ее духами. — А расскажи мне о ней, — вдруг попросил Сергей. Денис изумленно уставился на него, и Сергей пояснил: — Про Ксюшу. Какой она была? Что любила? Смогли бы мы с ней найти общий язык? Денис снова энергично закивал: — Да. Да. Я уверен в этом. Что она любила? Хм-м-м… Он задумался на какое-то время. Сергей не торопил его, за что Денис был очень ему благодарен. Несмотря на то, что он, как ему казалось, успел хорошо изучить свою старшую сестру, сейчас у Дениса никак не получалось собрать свои мысли в кучу и выстроить из них цельные предложения. — Ксюша очень любила мои футболки, — начал он, и Сергей улыбнулся. Глядя на него, Денис тоже не удержался от улыбки. — И худи. Да-да! Не смейтесь! Она все время их у меня таскала! А когда мама предлагала купить ей точно такие же, Ксюха почему-то отказывалась. Видимо, ей нравились не сами футболки и худи, а то, что они были мои. Помолчав немного, Денис продолжал: — Она рисовать любила. И у нее очень хорошо получалось! Сейчас… Порыскав в шкафу, Денис выудил картины и наброски, которые несколько месяцев назад нашел в Ксюшиной комнате, и протянул их Сергею. Пока тот с интересом разглядывал рисунки, Денис решил продолжить: — Она очень много рисовала. А еще любила фоткать все подряд. Цветы, фонтаны, инсталляции какие-нибудь интересные… Нас с мамой тоже все время фоткала. И… и сама с нами фоткалась. Вот. А еще Ксюша обожала читать! Некоторые ее книги я даже сохранил, — немного застенчиво признался Денис. Сергей тут же заинтересованно поднял глаза: — Какие, например? — «Экзамен» Хулио Кортасара. Я ничего не понял там, если честно, но Ксюша, видимо, понимала. А еще… — Он залился краской. — «Отбор» Киры Касс. Это такая подростковая антиутопия. Я бы даже сказал, девчачья, но… мне очень понравилось. Эти интриги, напряжение… и неожиданный финал. Я не знал, что девчачьи книжки могут быть такими интересными. — Недооцениваешь ты девчонок, Денис, — добродушно улыбнулся Сергей, а Денис возразил: — Неправда! Просто… я не знал, что это не роман про любовь, а что-то большее. Ксюша никогда о нем не рассказывала. Наверное, думала, что мне будет неинтересно. — Вы были очень близки, да? Денис поджал губы и кивнул. — Очень. Так было не всегда, но… мы сблизились, когда я в восьмом классе учился, а Ксюша — в девятом. А в этом году… в этом году она могла бы уже в одиннадцатом учиться. — А кто эти люди? — Сергей протянул ему рисунок, но даже не глядя на него, Денис понял, про кого вопрос. — Это наш папа и его новая семья, — помрачнел он и выставил руку вперед, будто не желая дать нарисованным людям оказаться рядом с ним. — Жена и сын. Ксюша говорила, его жену зовут как нашу маму. Только отчество другое. И слава богу! Я не хотел бы, чтобы мой папаша испортил жизнь полной тезке моей мамы. — Интересно. А Ксюша с ним поддерживала связь? — Ага. Она была его любимицей. — Денис шмыгнул носом. — Ее папа всегда любил. Не то что меня… — Он плохо с тобой обращался? — сочувственно спросил Сергей. Денис кивнул и почувствовал, как из глаз снова покатились слезы. Снова сев на кровать, он опустил глаза. — Ну не то чтобы прям плохо… — выдавил Денис, глядя на ламинат в его комнате. — Подзатыльники мне давал, если я что-то ронял или проливал. Если я что-то сделал не так, как он сказал, он кричал на меня. Если я плакал, он дергал меня за руку и требовал прекратить вести себя как девчонка… — Денис, — выдохнул Сергей, а Денис упрямо продолжил смотреть в пол. — Это плохое обращение. Не надо его преуменьшать. — Но если я и правда убожество по сравнению с Ксюшей? — прошептал Денис, пока из глаз продолжали обильно течь слезы. — И из-за того, что я тогда ее не встретил и она попала под машину, отец ненавидит меня еще больше… Теперь-то я, наверное, заслужил его гнев. — Неправда. — Сергей разместился рядом с ним и потрепал его по спине. — Ты не заслуживаешь плохого отношения. Поверь мне! Ты никогда его не заслуживал. Ты всего лишь ребенок. Такой же, как Лариса. И такой же, каким была Ксюша. Вы не должны отвечать друг за друга. Это родители ответственны за вас. Слышишь, Денис? — Рука Сергея деликатно погладила его по плечу. — Ты ни в чем не виноват. Не слушай своего отца. Сам не уследил за дочерью, а теперь ищет, на кого бы ответственность спихнуть. — Я всегда был хуже, чем Ксюша, — проскулил Денис, ощущая себя жалким и испытывая оттого неприязнь к себе. — Это она за меня всегда заступалась, потому что я был слабаком. Я не мог даже за себя постоять, что уж о ней говорить. А меня всегда царапала внутри мысль, что это я должен Ксюшу защищать, а не она меня. Но я не мог… Я всегда боялся… — Ну Денис, перестань. — Сергей коротко сжал его запястье. — Все люди разные. Ксюша была бойкой девочкой, поэтому могла себе позволить заступиться за тебя. И это прекрасно! Значит, она тебя любила. Ты был ей дорог. Даже несмотря на то, что ей наверняка говорил ваш папа. — Да, Ксюша всегда меня любила, — признал Денис и все-таки смог улыбнуться. — Она никогда не говорила мне ничего плохого. И не делала. Не смеялась над моими страхами. Не называла девчонкой, будто это что-то плохое. Ксюша просто… принимала меня. Обнимала, гладила по голове и говорила, что все будет хорошо. Мы с ней ссорились иногда, конечно, но она никогда не была подлой. — Видишь, какая замечательная сестренка у тебя? — Денис ощутил, что с его лица мягко стирают слезинки, и распахнул глаза. — Я не говорю «была», потому что она есть. Ксюша всегда с тобой, Денис. Пока ты о ней помнишь, пока говоришь, пока показываешь другим ее рисунки — она с тобой. И она защищает тебя от всех проблем, которые могут с тобой случиться. Не плачь. Здесь она прожила не очень долго, но она успела положительно повлиять на тебя. — Как? — Ну… Например, она показала тебе, как не зависеть от чужого мнения, — улыбнулся Сергей. — Она же все равно тебя любила, хоть ваш папа наверняка наговорил ей немало гадостей про тебя и вашу маму. Ксюша наверняка научила тебя и важности физического контакта. Твоя мама сказала, после смерти Ксюши вы стали чаще обнимать друг друга. И это замечательно. Денис несмело улыбнулся. А Сергей продолжал: — Она точно показала тебе, что значит быть старшим ребенком в семье. Раньше Ксюша была у вас старшей, заботилась о вас с Ларисой и помогала маме. Теперь твоя очередь сделать то же самое. Уверен, ты вдохновишься примером Ксюши и все у тебя получится. Посмотрев на Сергея все еще влажными глазами, Денис улыбнулся шире: — Спасибо вам, дядь Сереж. Вы так тепло говорите о Ксюше, как будто знали ее лично. — К сожалению, не знал, — сокрушенно покачал головой Сергей. — Но уверен, она была потрясающим человеком, раз ты с такой любовью говоришь о ней. Денис опустил голову, а Сергей потрепал его по затылку. — И ты тоже очень хороший парень, Денис. Поверь мне, я абсолютно искренне это говорю! И Лариса тоже прелестная девчонка. И ваша мама очень добрая женщина, которая умеет любить. Я безумно счастлив, что встретил ее. И вас. Подняв голову, Денис улыбнулся и придвинулся ближе. Сергей осторожно протянул руку к его голове и мягко погладил. Крепче прижавшись к его ладони, Денис прикрыл глаза. Как же ему хотелось, чтобы и Ксюша познакомилась с Сергеем. Он был уверен в том, что они нашли бы общий язык. Денис искренне верил, что людей, которые терпеть не могли его сестру, было крайне мало. Сергей снова потрепал его по голове, а затем вдруг спросил: — Кстати, все хочу спросить: а ты собак любишь? — Люблю, — с легким удивлением в голосе отозвался Денис. — А что? — Могу познакомить тебя со своей, если хочешь, — внезапно предложил Сергей. Денис похлопал глазами, не веря в то, что ему предлагают. — У вас есть собака? — Есть. — Достав из кармана телефон, Сергей нашел нужное фото и показал Денису. — Зовут Альма. Пять лет. — Красивая, — одобрительно откликнулся Денис и с интересом посмотрел на Сергея. — Породистая? — Да. Австралийский келпи, — с гордостью произнес Сергей. — Ну что, хотел бы познакомиться с моей Альмой? — Хотел бы, но… Я боюсь, мама будет против, если вы приведете собаку к нам, — загрустил Денис. Сергей похлопал его по колену: — Мы не будем заводить ее домой, если это принципиально. Но я, конечно, поговорю сначала с твоей мамой. Вдруг у кого-то аллергия. Денис кивнул и погрузился в радостное предвкушение знакомства с питомицей Сергея. С самого детства они мечтали о собаке: Ксюша хотела надрессировать ее так, чтобы животное научилось защищать их, Лариса — просто играть с собакой, а Денис мечтал о том, как будет заботиться о ней: кормить, вычесывать, выгуливать, общаться с ней. Однако мама была категорически против. Сначала она говорила, что у нее аллергия, потом — что в квартире держать собаку неудобно, а в конце концов призналась, что просто считала своих детей недостаточно ответственными для заботы о живом существе. Никакие доводы не убеждали ее в необходимости домашнего питомца. Став старше, Ксюша с Денисом отложили затею с питомцем до момента переезда от матери. А вот Лариска нет-нет да предлагала иногда взять собаку, когда видела собачников, гуляющих со своими четвероногими друзьями. Несмотря на то, что Денис опасался реакции матери на предложение Сергея, он был твердо намерен встретиться с Альмой. Может, общение с собакой поможет ему хотя бы ненадолго заполнить внутреннюю пустоту, образовавшуюся в нем еще задолго до гибели Ксюши. — Дядь Сереж, — спросил Денис после нескольких минут раздумий, — а почему вы вдруг предложили познакомить меня со своей собакой? Сергей дружелюбно заметил: — Мне кажется, с животными тебе спокойнее, чем с людьми. — Денис смущенно опустил взгляд, ощутив, что его щеки наливаются румянцем. — А общение тебе очень нужно. Я прав? Денис кивнул, а затем поднял лицо. Он надеялся, что та радость, которая разлилась по всему его телу, отобразилась и на лице. — Ксюха где-то вычитала цитату, которую часто приписывают Мэрилин Монро, — вдруг выпалил Денис, продолжая во все глаза смотреть на Сергея. — Как там… А, вот! «Собаки меня никогда не кусали. Только люди». Ну, кусали в смысле. В метафорическом. — Я понял, Денис, — улыбнулся Сергей, и Денис улыбнулся в ответ еще шире. — Хорошие слова. Хотя как по мне, быть укушенным собакой хуже, чем человеком. Денис недоверчиво приподнял брови, и Сергей объяснил: — Досадно, когда самое искреннее и непосредственное существо проявляет агрессию по отношению к тебе. Особенно когда ты ничего плохого не хотел делать. Поразмыслив немного, Денис ответил: — Пожалуй. Хотя… Если собаки искренние и непосредственные, то можно ли на них злиться за их искреннюю и непосредственную реакцию? Сергей добродушно усмехнулся: — Ну философ! Зачем такие сложные вопросы задаешь? — Сложные? — удивился Денис. — А если я спрошу вас, кусала ли вас собака и если да, то при каких обстоятельствах, это не будет для вас сложным вопросом? Сергей притворился, что напряженно размышляет, после чего помотал головой: — Не будет. — Тогда ответите? — с азартом поинтересовался Денис. — Мне правда интересно! — Ну раз интересно, тогда отвечу, — усмехнулся Сергей. — Историй будет несколько и все довольно длинные. Если вдруг заскучаешь, говори. — Не заскучаю, — уверенно откликнулся Денис. И был твердо уверен в своих словах.