Глава 14

— Доброе утро! — воскликнул Денис, появившись в кухне в очередную субботу. Пожав руку Сергею, обняв маму и потрепав по голове Лариску, он плюхнулся на стул, но тут же вскочил и принялся помогать маме накрыть на стол. Несмотря на удивленные и немного насмешливые взгляды домочадцев, которые он буквально чувствовал кожей, Денис не ощущал ни капли неловкости. У него было хорошее настроение. Он отлично себя чувствовал физически и морально. За окном красивая белая зима, а вместе с ней — прошедшие праздники и все еще идущие каникулы. И, конечно же, у него снова была любимая девушка — пожалуй, это был лучший подарок, который только можно было придумать. — Доброе утро, Денис, — произнесла мама, и по ее голосу Денис понял, что она улыбалась. — Выспался? — Ага, — отозвался он и, стрельнув в маму счастливым взглядом, продолжил выставлять на стол посуду. Сергей добродушно усмехнулся: — Кажется, проблемы потихоньку решаются? Взглянув на него, Денис кивнул, а Сергей сказал: — Ну вот видишь, Маш, Денис со всем справляется. И, судя по всему, успешно. Так что зря ты переживаешь. — Сереж, он мой сын, я всегда за него буду переживать, — откликнулась мама, и вскоре Денис ощутил руки мамы на своих плечах. — Дениска, я очень рада, что у тебя все налаживается. Ты у меня умничка. Он повернулся к ней, чтобы как следует обнять. Зардевшись при получении поцелуя в лоб и нежной трепке волос, Денис опустил взгляд. А мама похлопала его по плечу: — Садись давай, чего стоишь. Новый год прошел спокойно. Несмотря на заблаговременно созданную мамой праздничную атмосферу, накануне полуночи Денис ощутил особенно сильную тоску по Ксюше. Это был уже второй праздник, который они отмечали без нее. Первым стал ее день рождения в августе, который теперь превратился в день памяти. Денису казалось, что он никогда не привыкнет к тому, что место, на котором обычно сидела Ксюша, будет либо занято Сергеем, либо пустовать. Так как мама с Сергеем никак не могли договориться по поводу Альмы, съезжаться они не торопились. Мама была категорически против собаки в доме — даже при том, что Сергей и Денис собирались сами ее выгуливать, вычесывать и всячески о ней заботиться. Сергей же не хотел отдавать питомицу другим людям. Даже своим родителям. Денису было очень интересно, почему бойфренд его матери не поддерживал общение с родными. Спрашивать об этом он стеснялся, а сам Сергей не торопился делиться с ним такими подробностями. Зато он внимательно слушал Дениса и в случае необходимости давал рекомендации, как лучше поступить. Денис против не был, но все же надеялся, что однажды и Сергей расскажет ему что-то о себе. Все каникулы Денис провел со Златой. Когда мама узнала о том, что они воссоединились, она очень разозлилась. Из-за этого Денис даже немного поссорился с ней. Однако они быстро помирились. Конечно, мама продолжала глядеть на него настороженно, словно ожидая, что скоро Денис снова примчится в слезах из-за ссоры со Златой, но он старался относиться к этому проще. Тем более что Сергей встал на его сторону и тоже попытался убедить маму в том, что Денис и Злата сами во всем разберутся. — Они ж не маленькие уже, Маш, — увещевал Сергей, а мама только хмурилась. — Им решать. — Да, им решать, а мне потом сына успокаивать после того, что эта язва ему наговорит, — с горечью откликнулась мама. Денис закатывал глаза: — Мам, если что, в этот раз я справлюсь сам. Она лишь скептически хмыкнула. Однако под домашний арест не посадила, телефон не отобрала, интернет ему не отключила — уже хорошо. Уже второго числа Злата пригласила Дениса к себе в гости. Несколько раз она напомнила ему, что теперь она жила по другому адресу. Говорить о том, что предыдущий он уже забыл, Денис не стал. Увидев в квартире не только Злату, но и ее дедушку, он не на шутку струхнул. Как успела рассказать Злата за те несколько дней, что они виделись до Нового года, Владимир Валерьевич был профессором и доктором исторических наук. Кроме того, он свободно владел двумя иностранными языками, о чем Денису пока оставалось только мечтать. Однако заметив, что Владимир Валерьевич смотрел на него дружелюбно, Денис осмелел. Уверенно протянув руку дедушке Златы, он крепко пожал ее и уверенно представился. Владимир Валерьевич ответил на рукопожатие и предложил им испить чего-нибудь горячего. — Или горячительного, — добавил он, после чего со смехом удалился в кухню. Денис смущенно уставился на Злату, а она с улыбкой потрепала его по плечу: — Это он так шутит. Конечно, никакого алкоголя, пока нам не будет восемнадцать. — Даже после восемнадцати! — раздалось из кухни, и Денис со Златой, переглянувшись, издали тихие смешки. Дедушка Златы Денису понравился. Внешне строгий и консервативный, Владимир Валерьевич любил рассказать не слишком приличный анекдот («ну вы же уже взрослые») или какую-то неловкую ситуацию, которые случались практически в каждом путешествии, будь оно рабочее или для души. Больше всего Денису нравились его рассказы про США и Францию. Первая страна была специализацией Владимира Валерьевича, в то время как вторая — объектом желания Дениса. — Когда-то Париж был потрясающим городом, — уверял Владимир Валерьевич, обхватывая обеими руками кружку с кофе. — В последние лет десять он стал так себе, но в восьмидесятые… Денис внимательно слушал его истории — иногда даже про свой горячий напиток вспоминал лишь когда тот уже остывал. Он невольно подумал о том, что Владимир Валерьевич вполне мог бы стать актером или писателем. Ведь его жизненного и профессионального опыта хватило бы минимум на дюжину книг разных жанров. В то же время Денис нередко ловил себя на том, что грустит, когда видел, как Злата взаимодействовала со своим дедушкой. Ему тоже очень хотелось, чтобы хотя бы один его дедушка был жив и мог пригласить его в гости, чтобы обменяться новостями, от души накормить и хотя бы ненадолго получить компанию. Один раз, когда согревшись, они со Златой начали собираться на новую прогулку, Денис не смог сдержать слез при мыслях о давно почившем, но по-прежнему очень любимом дедушке Коле. Он старался плакать как можно тише, но Владимир Валерьевич все равно заметил. Подозвав его к себе, дедушка Златы воровато оглянулся в сторону ванной, в которой Злата наводила марафет, и поинтересовался: — Она, что ль, обижает? — Денис помотал головой. — А чего тогда слезы льешь? Снова замотав головой, Денис опустил взгляд. Владимир Валерьевич положил руку ему на плечо: — Ты смотри, при Златке-то не реви. Она терпеть не может, когда юноши плачут. — Что я терпеть не могу? — вдруг раздался рядом с ними голос Златы. — Дениска! Что случилось? — Может, ты мне ответишь на этот вопрос? — откликнулся Владимир Валерьевич, и Денис увидел, как на лице Златы появилось вопросительное выражение. — Ты Дениса обижаешь, что ли? — Нет, что ты! — испуганно ответила Злата и снова перевела взгляд на Дениса. — Я люблю его! — А почему тогда он в слезах? — Деда, ну откуда я знаю, — отмахнулась Злата и, обхватив лицо Дениса руками, прижалась к его носу своим. — Рыжик мой хороший, почему ты плачешь? Что случилось? Денис замотал головой. Почему-то ему не хотелось откровенничать при Владимире Валерьевиче, хоть он и был уверен, что тот сможет дать ему какой-нибудь дельный совет. На мгновение скосив глаза в его сторону, Денис снова взглянул на Злату. Та же быстро смекнула, в чем дело. Коротко чмокнув его в губы и потрепав по щекам, Злата повернулась к дедушке. — Не волнуйся, мы поговорим и все будет хорошо, — пообещала она. Заметив недоверчивый взгляд Владимира Валерьевича, Денис мельком улыбнулся и принялся одеваться. Позже, когда они уже вышли во двор и разместились на лавке, он все-таки осмелился рассказать про истинную причину расстройства. Злата тут же крепко обняла его и смачно поцеловала в щеку. — Миленький, — протянула она, не выпуская Дениса из рук. — Мне очень жаль, что твоего дедушки больше нет. Кажется, вы были очень близки. А ты бы хотел нас познакомить? Денис кивал, а сам корил себя за все еще льющиеся слезы. Он вроде бы давно уже прожил смерть дедушки Коли, но тогда почему он сейчас плакал и не мог остановиться? — Дениска, ну не плачь, — попросила Злата как можно мягче и снова поцеловала его. — Дедушки с тобой нет только физически. А так он всегда вот тут. — Она аккуратно коснулась левой стороны его груди. — Пока ты помнишь о нем, он жив. — Тебе легко говорить, — прошептал Денис, вытирая глаза. — Твой дедушка здесь. Ты можешь не просто прийти к нему в гости, а жить с ним. Ты можешь чаю выпить, послушать его истории, просто о чем-то поговорить, а я нет. — Рыжик, ну что мы можем сделать? — устало спросила Злата, гладя его по спине. — Ничего. Воскрешать людей мы пока не умеем. Да и от твоего дедушки, наверное, уже даже скелета не осталось. Нечего воскрешать. Зажав рот ладонями, Денис откинулся на спинку скамейки и затрясся в рыданиях. Злата продолжала что-то говорить и гладить его по голове и по спине, но он не слышал никаких вразумительных доводов. Горе, которое он думал, что давно пережил, накрыло его с новой силой. Когда же Денис наконец взял себя в руки, на улицу уже опустились сумерки. — Прости, что не получилось погулять подольше, — с сожалением произнес он, когда они остановились у подъезда Златы. — Я… — Тшшш! — громко прошипела Злата и крепко прижала указательный палец к его губам. — Ничего больше не хочу слышать на тему «я опять все испортил»! Денис изумленно уставился на нее, а Злата снова погладила его по лицу, прежде чем крепко поцеловать. Затем они еще минут десять просто стояли в обнимку, пока на смену наблюдающим за ними сумеркам не пришел темный зимний вечер, который накрыл Москву словно плотным одеялом. Однако, как многим известно, всему хорошему рано или поздно приходит конец. Вот и каникулы закончились. Настала пора идти в школу. Выключив будильник, Денис не сделал ни малейшей попытки подняться. Когда к нему в комнату постучалась мама, чтобы разбудить, он со стоном укрылся одеялом с головой. Однако уже спустя несколько мгновений одеяло было сдернуто, и Денис обнял себя в попытках согреться. — Денис, вставай, — тоном, не терпящим возражений, произнесла мама. — В школу опоздаешь. — Да пропади она пропадом эта школа! — буркнул Денис, прикладывая титанические усилия, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз. — Не хочу туда. — Чего это ты вдруг? — В голосе мамы прорезался намек на тревогу. — Тебе же нравилось. — А теперь не нравится, — прошипел Денис и потянулся было за одеялом, которое мама держала двумя пальцами. Когда та быстро отвела руку подальше, он застонал: — Ну мам! Холодно! — Вставай и иди завтракать, — строго сказала она. Денис подчинился, не забыв издать еще один стон, в котором можно было отчетливо услышать: «Как же затрахала эта школа!» По пути на занятия Денис оставался мрачным. На улице было темно, холодно, а ему хотелось спать. Но нет, пришлось идти на занятия, снова взаимодействовать с неугомонным Давыдовым и ловить на себе взгляды Серафимы, которые почему-то очень отвлекали его. Денису показалось, что с наступлением зимы Сима стала проявлять себя более настойчиво. Она регулярно писала ему не только по вопросам домашки, но и просто интересовалась делами, настроением, самочувствием. Дениса ее повышенное внимание к его персоне немного пугало, но он старался убедить себя, что Серафима просто пыталась наладить с ним дружеские отношения. Он испытывал симпатию к ней, но порой их диалоги, становящиеся в конце концов вымученными, вызывали у Дениса желание отключить телефон и желательно уехать куда-нибудь в тайгу. На случай, если Серафима уже знала, где он жил, и пришла бы туда после безуспешных попыток получить от него ответ в Сети. Когда Денис подходил к школе, сзади внезапно раздались быстрые шаги и отрывистое дыхание. А уже спустя секунду на его локте повисла Серафима. — Привет, — выдохнула она, радостно сияя глазами. Денис мельком улыбнулся и поздоровался в ответ, не сбавляя скорости. Серафима тем временем добавила: — А я вижу — вроде ты идешь. Окликнула, а ты не отозвался. Не слышал, что ли? — Не-а, — нехотя отозвался Денис, думая о том, как бы оторваться от Серафимы. Она же словно не понимала его намеков, поэтому продолжала: — Как каникулы провел? Хорошо отдохнул? Мы вот ездили в Сочи к родственникам. Мне очень понравилось! Там гораздо теплее, чем здесь. Можно было ходить в куртке на осень-весну, а не в пуховике. А море! Какое море там! Холодное, но блин, такое красивое… Я когда увидела, подумала о том, что тебе тоже должно понравиться. Ты любишь море? — Люблю, — помедлив, ответил Денис. — И я тоже бывал в Сочи. И море… Я тоже видел. Серафима заметно сникла, но едва Денис решился завести тот разговор, который давно планировал, она опередила его: — Но ты же, наверное, летом видел, да? А зимой еще нет? Поверь мне, зимой там не менее круто! — Верю, — отозвался Денис и резко остановился. Сердце продолжало усиленно биться, не успев понять, что его владелец больше не двигался практически бегом. Дыхание перехватывало, а в лицо бросилась краска. Серафима смотрела на него таким недвусмысленным взглядом, что Денис понял: сейчас или никогда. — Сим, послушай. — Он неловко переступил с ноги на ногу и посмотрел на нее. — Я все хотел спросить, но… никак не выходило. Ты так часто со мной общаешься и… Мне, если честно, очень неловко это говорить, но… — Что? — спросила Серафима, глядя на него во все глаза. Ее взгляд из восторженного превратился во взволнованный, и Денис ощутил укол совести. Он не хотел делать ей больно. Но и делать вид, что все происходящее его устраивало, тоже. Глубоко вздохнув, Денис все же произнес: — Мне кажется, я все еще тебе нравлюсь, Сим. — По ее глазам он понял, что его предположение оказалось верным. — И мне очень приятно. Правда. Ты классная, интересная девчонка. Но… — Но я тебе не нравлюсь? — дрожащим голосом произнесла Серафима. Денису моментально стало ее жаль. — Да. В смысле нет! В смысле… В общем, не в том смысле, в котором я нравлюсь тебе, — произнес он, чувствуя, что его лицо невольно приняло виноватое выражение. — Сим, ты крутая, но… Я влюблен в другую. Серафима смотрела на Дениса, будто не веря его словам, но тот усилием воли заставлял себя смотреть ей в глаза. Всё внутри Дениса дрожало в ожидании реакции. Ему было искренне жаль Симу, но врать ей он не хотел. Снова сделав глубокий вздох, Денис как можно более ровным тоном добавил: — Я хотел бы… я хотел бы продолжать дружить с тобой. Сим… Она отошла от него, и Денис тотчас же почувствовал себя уродом. Лицо Серафимы стало настолько грустным, что ему захотелось отвернуться, лишь бы не испытывать сочувствия к ней и не сталкиваться с эмоциями, которые наверняка сейчас выльются из нее. — Эта Яна тебе не пара, — вдруг заявила Серафима. Денис удивленно поднял на нее взгляд, а она воинственно добавила: — Я видела как-то вас вместе. Между вами совершенно нет химии. Денис округлил глаза: — Где ты видела нас вместе?! Слегка смутившись, Серафима все же ответила: — У тебя во дворе. И… как-то раз — в «Авиапарке». А потом… В «Европейском». И вроде бы еще… По-моему, на рынке у метро «Партизанская». У одной из палаток твоя Яна примеряла военную фуражку и смеялась, а ты ее фотографировал. Денису показалось, что его челюсть упала на землю. — Ты что, следила за мной?! Серафима смотрела на него с непроницаемым выражением на лице. Лишь глаза горели старательно подавляемым гневом. — Называй это так, если тебе удобно, — холодно ответила Серафима. — Я просто… Мне просто стало интересно, как ты проводишь выходные, когда все время отказываешься от встреч со мной. Поэтому… — То есть ты проследила за мной сначала когда я ехал домой, — заговорил Денис, пытаясь полностью собрать неожиданно подброшенный ему пазл, — а потом… ты каким-то образом вычисляла, где мы с Яной? По лицу Серафимы пробежала легкая улыбка. — Это было несложно. Вы все время ездите в одни и те же места — ну, в «Авиапарк» и «Европейский”-то точно. А подружка твоя очень неаккуратно постит фотки в режиме реального времени. Ты это, расскажи ей, что есть такая штука, как отложенная публикация. А то вдруг однажды это увижу не я, а какой-нибудь ненормальный. И Яне не повезет. По спине Дениса пробежали липкие ледяные мурашки. А внутри него внезапно поднялся гнев. Неужели Серафима только что озвучила угрозу? — Что ты имеешь в виду? — спросил Денис как можно холоднее. Серафима продолжала смотреть на него с непроницаемым лицом, и он задал еще один вопрос: — Ты угрожаешь навредить Яне? — Не угрожаю, — сказала Серафима бесстрастным тоном. — Просто предупреждаю. Твоя подружка очень неосторожная. И однажды ей это выйдет боком. — Если ты ее хоть пальцем тронешь… — зашипел Денис, не в силах больше сдерживать злость, а Серафима рассмеялась: — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Не ударишь, Денис, я-то это знаю. — Я найду, как привлечь тебя к ответственности, если что, — процедил Денис. — И не думай, что ты можешь меня шантажировать. Ясно? Я еще и всем остальным расскажу, какая ты. — И кто тебе поверит? — усмехнулась Серафима. — Ты здесь всего полгода, а я — всю жизнь. Получится как с Давыдовым. Помнишь? Когда он тебе подкинул ответы на контрольную. Ужасная догадка внезапно прошибла Дениса, и он вновь устремил гневный взгляд на Серафиму. — А это не был случайно ваш сговор? Серафима заинтересованно склонила голову набок, а Денис ощутил, что его заносит. Вот только останавливаться было уже поздно. — Якобы ты терпеть не можешь Давыдова, а он испытывает к тебе симпатию. А когда видит, что ты неравнодушна ко мне, то злится и делает вот такую вот подлянку. После этого ты меня поддерживаешь, втираешься в доверие и… Вдруг Серафима громко хлопнула в ладоши прямо перед его лицом. Денис рефлекторно отшатнулся, а она продолжала медленно и громко хлопать. Губы Серафимы снова расползлись в какой-то безумной улыбке, и Денису стало по-настоящему не по себе. — Браво, Денис. Хорошо фантазируешь. Ты никогда не думал, что из тебя может получиться отличный писатель? — прищурилась Серафима. — Фантаст, например. Или детективщик. Что тогда ты забыл у нас в школе? Шел бы в какую-нибудь с литературным уклоном… — Не тебе решать, куда мне идти, — отрезал Денис и повернулся было, чтобы продолжить путь к школе, но Серафима снова остановила его. — Выбирай, Дениска: либо ты со мной и живешь спокойно, либо остаешься со своей Яночкой и вы оба жалеете об этом. Его тело снова пронзила дрожь. В попытках успокоиться Денис глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он не верил, что Серафима серьезно была готова как-то навредить ему или Яне. Денис был уверен, что она говорила все эти вещи просто потому что была расстроена отсутствием взаимности с его стороны. Становиться изгоем или, чего хуже, объектом травли Денису не хотелось. Насмешек и колких замечаний ему с лихвой хватило в средней школе. Но переступать через себя и соглашаться на отношения с Серафимой ему тоже не хотелось. Тем более что у него уже была Злата. Обманывать сразу двух девушек, одну из которых он очень любит, Денис не собирался. — Дай мне время подумать, — попросил он и вновь повернулся лицом к Серафиме. — Пожалуйста. Она сладко улыбнулась: — Ну хорошо. До следующей недели достаточно? Или ты медленно думаешь и тебе нужно больше времени? Денис сжал губы в тонкую линию, после чего кивнул: — До следующей недели хватит. — Отлично. Они снова направились к школе. Денис ощущал, что его слабо, но все-таки потряхивало при мысли о том, что угрозы Серафимы были не пустыми словами. А когда та внезапно догнала его и впилась в его лицо губами, после чего с коварной улыбкой ускорилась, Денис окончательно понял, что она была настроена серьезно.