Часть 1

      Ветер хлопал штандартами и развевал плащи бойцов, солнце ослепительно бликовало на доспехах. Тисс, переполняемая важностью момента, ловила каждое слово главнокомандующего.       — Воины Эсшая, – гремело над долиной, – судьба нашей страны в ваших руках! Слишком долго имперцы сеяли хаос и несчастья. Довольно! Пора дать им отпор!       От грянувшего в ответ «За Эсшай!» у Тисс по спине пробежали мурашки. Смесь из восторга и страха разогнал пульс, заставила нетерпеливо переступить с ноги на ногу. Если бы в это мгновение прозвучала команда: «В атаку!», она ринулась бы в бой с голыми руками и без капли магии.       «Хотя это и контрпродуктивно, – подумала эльфийка, – ведь я всю свою жизнь готовилась стать боевым магом. Какой от меня, «пустой», толк?»       «Пустой» Тисс называла себя в моменты, когда в ней заканчивалась магическая сила, как у лучников, расстрелявших весь колчан. И на манер тех же стрел, магией необходимо было запасаться перед любым сражением.       После команды «Разойтись!», бойцы рассыпались по долине готовиться к сражению всяк по-своему: точить клинки, пристреливать луки, запевать бравые песни . Тисс тоже требовалась подготовка, и от мысли о том, что предстоит провести ритуал магического наполнения, эльфийка не смогла сдержать довольной ухмылки. Она предвкушала мягкий голубоватый свет, исходящий от пентаграммы, обволакивающие запахи сандала, иланг-иланга и жасмина, будоражащую вибрацию воздуха.       Стоило пологу шатра опуститься и отрезать ее от внешнего мира, все мысли сосредоточились на магии и той цели, которой она должна будет послужить.       «Годы учебы – теории и практики – были посвящены тому, чтобы я могла участвовать в бою. Я – такое же оружие Эсшая против Ро’од, как и любой меч, лук или копье. Разве что я сама могу управлять мощью своего удара».       Начерченные круги и линии сложились в пентаграмму, атмосфера наполнилась ароматами благородных масел. Все было готово. Тисс повела плечами, сбрасывая с них бархатный плащ , и осталась в легком, совсем не приспособленном к бою платье цвета предрассветного неба. Доспехи ей были ни к чему – броней, как и оружием, ей служила магия.       Она ступила в середину светящегося голубым рисунка, опустилась на колени, повернула ладони кверху и прикрыла глаза. Почти сразу почувствовала накатывающие на нее теплые волны и легкую дрожь. Так в свитках пергамента, которые тайком передают друг другу придворные дамы, прикрывая широкими рукавами зардевшиеся лица , описывались ощущения от ласк любовников.       Магия осязаемо наполняла эльфийку до самых кончиков длинных изящных пальцев. Она искрилась внутри нее, разгоняла по жилам кровь, отдавалась вспышками адреналина.       Щеки Тисс пылали, грудь учащенно вздымалась, внизу живота концентрировалось напряжение. Она плотнее сжала бедра и ощутила усилившуюся сладостную пульсацию. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон. Еще несколько мгновений – и по телу разлились блаженство и нега, дыхание сбилось, а с губ все-таки сорвалось приглушенное: «М-м-м».       Магия переполняла ее, словно родниковая вода серебряный кувшин. Тело было одновременно легким и наполненным мощью. Хотелось кружиться, раскинув руки, или обежать всю долину, лишь бы выплеснуть искрящуюся энергию.       Тисс завершила ритуал довольной, слегка смущенной улыбкой, и сдула со лба выбившуюся прядь.       Нужно было остыть. Она вышла на улицу и сделала глубокий вдох. Ароматы горных трав мешались с горьким дымом костров и едва уловимым, не поддающимся описанию запахом близкой битвы. В лагере было спокойно, большинство бойцов решили подольше отдохнуть перед выступлением и разошлись по шатрам. Ветер угомонился, на небосклоне еще удерживались последние отсветы заката, но уже появились первые звезды. Сумеречная тишина, которую нельзя было назвать иначе, чем затишье перед бурей, всколыхнула в груди легкую тревогу, но Тисс, встряхнув головой, прогнала ее.       «Завтра ты наконец исполнишь свое предназначение, – обратилась она сама к себе. – Ты превратишь солнечные лучи в стрелы и поразишь ими сотни врагов. Ты окутаешь своих соратников потоками воздуха, как броней, и не дашь им пострадать. Ты шла к этому всю сознательную жизнь. Пришла пора показать себя».       Охолонув, эльфийка вернулась в шатер и устроилась на походной койке, намереваясь уснуть. Будто ученица перед экзаменом, она прокручивала в голове советы и мудрости своего наставника, Феорина эя Лианаэль: «Магия без намерения не работает. Ты создаешь то, чего на самом деле хочешь. Внутренний голос никогда не обманет тебя, но нужно быть достаточно мужественной, чтобы обратиться к нему. Лишь ты одна знаешь, как нужно поступить, ибо только ты в полной мере несешь ответственность за свои действия».       Тисс не заметила, как провалилась в сон, а пробудилась от неясного шума снаружи. Кто-то сновал между шатров, тревожно переговариваясь. Навострив уши, она различила:       — … несколько драконов. Разведка уверена. У нас нет шансов.       — Прекрати наводить панику и не смей никому говорить. Если солдаты узнают об этом, то падут духом, и тогда точно конец.       — Но ведь нам нечем им противостоять!       — У нас есть боевые маги. Вся надежда на них.       Голоса удалились, а вместе с ними испарились и остатки сна.       «Драконы, – пульсировало в голове Тисс, – мне придется сражаться с ними. Это безумие. Никакая магия не способна победить этих чудищ. Безжалостные ящеры просто польют нас огнем с неба, а потом сожрут останки».       Она подскочила с койки, стала метаться по шатру, будто ища средство, способное помочь ей в грядущем бою. Паника начала разрастаться, занимая собой все мысли, но Тисс не могла допустить, чтобы эмоции управляли ей и мешали исполнять свой долг. В попытке остыть, она зачерпнула в ладони воды из кадки, стоящей в углу, и умылась. В голове прояснилось.       «Эмоции – хорошее «топливо» для магии, но лишь пока ты их контролируешь. Аффект смертельно опасен».       Она посмотрела на подрагивающие ладони, произнесла заклинание Изменения. По пальцам пробежали и погасли лиловые всполохи. Тусклое сияние свечи у койки словно уплотнилось, потом все стало как прежде. Тисс с облегчением выдохнула. Она снова держала себя в руках, и магия была ей послушна.       «Ничего, в сущности, не изменилось. Передо мной та же задача. Выполнять ее я собираюсь единственным доступным мне способом. Кто бы ни был передо мной – простой пехотинец или дракон с наездником – они встретят одинаковый отпор». ***       Тисс стояла на возвышенности, откуда хорошо просматривалась вся долина, и уговаривала сердце биться ровно. Но оно не слушалось: то пропускало удары, то принималось колотиться о ребра.       «Чего ты боишься больше, – спрашивала она у себя, – погибнуть в пасти дракона или того, что не оправдаешь ожиданий и не сможешь уберечь эсшайцев?»       На горизонте заклубилась пыль, приближалась армия Ро’од. До боли в глазах Тисс всматривалась в небо, надеясь загодя разглядеть в нем очертания крылатой смерти, но ничего не видела.       Позади раздался голос главнокомандующего: «Эсшай, вперед!» Первой стройными рядами двинулась пехота. За ней встали на изготовку лучники. Боевые маги, коих с Тисс было всего с десяток, заняли позиции таким образом, чтобы окружать и поддерживать своих соратников со всех сторон.       Издали послышался раскатистый боевой клик имперцев, Эсшай ответил им своим. Пехота уже не шла, а бежала навстречу друг другу, выставив вперед копья, мечи и алебарды. Еще мгновение – и топот, свист стрел, лязг металла, крики боли смешались в чудовищную какофонию.       Тисс глядела расширенными глазами на ужасы боя. Реальность не шла ни в какое сравнение с тем, чего она ожидала и к чему готовилась. Эсшайцы и ро’одцы одинаково вопили от боли, истекали кровью и умирали. Испытывать жалость к одним и ярость к другим было невозможно. Эльфийка вообще усомнилась в том, что сможет наколдовать и послать в сторону имперцев хоть одну световую стрелу.       Магия – дорогой и ценный ресурс, поэтому боевые маги не спешили вступать в бой. Их черед должен был наступить в самый критический момент. И его приближение ознаменовал рев, обрушившийся с небес. Тисс вскинула голову и увидела несколько приближающихся крылатых силуэтов. Сперва они были крохотными, размером с птиц, но с каждым мгновением росли, пока не заслонили собой почти весь небосвод. Драконы кружили над полем брани, жаждущие поскорее спуститься и полакомиться мертвыми, однако наездники не давали им воли.       «Не существует заклинания, способного победить такую громадину», – отрешенно, словно происходящее было дурным сном, думала Тисс.       Драконы рассредоточились и разлетелись в разные стороны. Не сразу эльфийка поняла, что они направляются к магам, и упустила драгоценные секунды на подготовку и концентрацию силы для атаки.       Огромный черный ящер опустился в нескольких метрах от нее. Обсидиановая кожа поблескивала в лучах солнца, янтарные глаза хищно сузились, жемчужно-белые клыки оскалились. Зверь обдал ее горячим, будто из нутра печи, дыханием, едва не сбив с ног.       Эльфийка думала, что потеряет сознание или замрет, парализованная страхом, но тело, уловив угрозу, среагировало как нужно. На кончиках пальцев замерцали сиреневые искры, из воздуха возникли сияющие солнечные стрелы и ринулись к дракону, но рассыпались, едва коснувшись массивной груди. Зверь лишь недовольно рыкнул. Эльфийка уже готовилась к следующей атаке, как вдруг услышала:       — Не советую вам дразнить животное, леди.       На секунду Тисс опешила, решив, что это сам дракон заговорил с ней мягким, с хрипотцой, и при том нетерпящим возражений голосом. Но ящер чуть пригнул голову, и показался наездник – темный эльф с белоснежными струящимися волосами, одетый в черную кожаную броню. Он небрежно опирался на луку седла и глядел на Тисс внимательными серыми глазами.       — Навредить вы все равно вряд ли сможете, а вот терпением дракон не отличается.       Что-то сперва натянулось, а потом оборвалось внутри Тисс. Ее окатила волна жара, скулы запунцовели, а в висках застучала кровь. Доселе неиспытываемое чувство переполнило ее подобно магии после ритуала. Она старалась, но не могла отвести взгляд от летуна. На нем сосредоточилось все ее восприятие, даже огромный дракон перестал существовать. Ощущение было головокружительно приятным и в то же время пугающим, ведь Тисс ощущала совсем не то, что должна была при встрече с имперцем.       «Что происходит? – пронеслось у нее в голове. – Где ненависть и ярость? Почему пальцы сами не складываются в знак Изменения, и солнечные стрелы не летят в это строгое красивое лицо?»       Она на миг зажмурилась в попытке вернуть себе самообладание, но образ наездника никуда не исчез. Нутро обожгло вспышкой адреналина , и Тисс разозлилась на себя.       «Возьми себя в руки, иначе магия не будет подчиняться!»       Но унять разогнавшееся сердце и сбившееся дыхание не получалось.       «О, нет. Это оно. Это аффект. Мне конец. Я не могу управлять ни собой, ни магией».       Вдруг летун приподнялся в седле, будто увидел что-то неожиданное, перекинул ногу через луку, ловко скатился по подставленной для него драконьей лапе и подошел к эльфийке. Вблизи Тисс увидела, что глаза у него не серые, а почти черные, обрамленные тонкими серебристыми ободками . Через огромные зрачки можно было разглядеть бушевавший у него внутри шторм. Видно, и имперец был ошарашен каким-то неведомым прежде чувством, накрывшим его так внезапно.       Его пальцы дрогнули, словно летун хотел протянуть к Тисс руку, но не осмеливался. Еще более хриплым, будто после долгого крика, голосом он произнес:       — Вам не место на поле боя, леди. Вы предназначены для чего-то большего.       — Мое предназначение – быть боевым магом, – в тон ему просипела Тисс и отметила, что голос тоже ее больше не слушается.       — Тогда я бы уже был мертв.       — Почему вы думаете, что не умрете в следующую секунду?       — Потому что вы заговорили со мной, значит, не хотите убивать.       «Не хочу», – мысленно согласилась Тисс, а эльф наконец осмелился протянуть руку и коснуться ее пальцев.       На них тот же час заискрились фиолетовые вспышки. Поднялся ветер, уплотнился воздух, окутывая двоих надежной броней. Вместо того, чтобы убить ро'одца, магия Тисс укрыла его от шальной стрелы. Все происходило само по себе, так, как должно было быть, игнорируя установки, принципы, ложные идеалы.       — Нам обоим это не нужно, – произнес эльф, – не нужны смерти во имя чужих амбиций. У вас есть магия, у меня - дракон. Мы можем быть свободны.       — Предлагаете сбежать с поля боя и предать свои державы?       — Предлагаю освободиться от навязанных убеждений. Война никогда не бывает на пользу тем, кто, как мы, бежит по команде в атаку. У меня нет ненависти ни к Эсшаю, ни лично к вам.       «Зато у меня есть счеты к Ро'од, – думала Тисс, – родители погибли от рук имперцев. Их убийц уже может и не быть в живых . Но что же, мстить теперь всей империи? Возмездие не вернет моей утраты».       В мыслях и эмоциях стал восстанавливаться порядок. У Тисс был выбор: насильно вызвать в себе ненависть и лишить Ро'од одного летуна, а затем пасть в бою с драконом, или поддаться импульсу, сбросить оковы и совершить самый безумный поступок в жизни.       Разгоревшаяся внутренняя борьба была подобная той, что кипела сейчас в долине. Сколько себя помнила, Тисс жила чувством неоплатного долга перед Эсшаем, и все свои стремления затачивала под служение родине. Но то, что она испытывала, стоя рядом с темным эльфом, не имело никакого отношения к долгам. В нем была свобода, но не дарованная, а приобретенная.       От одного взгляда на летуна Тисс уже чувствовала небывалую прежде легкость, заплетающийся в волосах ветер, щекотку в солнечном сплетении и окружающий ее безграничный простор.       «Только ты одна знаешь, как лучше для тебя, ибо лишь ты несешь ответственность за свои действия», – вспыхнуло у нее в памяти огненными письменами наставление учителя.       — Летим, – прошептала она, – прочь отсюда.       Летун бережно, но крепко взял ее за руку, подвел к дракону, помог взобраться в седло, сам уселся позади. Тисс ощущала жар тела эльфа даже через кожаные доспехи. Широкая ладонь легла ей на талию, острый кончик уха опалило дыхание, вибрирующий баритон отозвался в самой глубине ее естества:       — Не бойтесь, леди, я не дам вам упасть.       Тисс потеряла голову. Аффект захлестнул ее еще до того, как дракон взмыл в небо. Магия, подпитанная эмоциями, бурлила, искрилась пурпуром, и Тисс не пыталась ее обуздать. Еще никогда прежде она не чувствовала себя такой живой и могущественной.