Часть 1

Меня зовут – Ярослав, Ярослав Дятлов. И я плохой человек. За свою недолгую жизнь я успел повидать всякого. Но вот наверное самым знаменательным событием стала семидневная кома после обрушения нашего дома в котором погиб мой отец. Что именно произошло со мной в эти семь дней я не помню, однако в тот день на больничной койке проснулся уже совсем другой парень. Не славный друг дворовых ребят Ярик, и не мамина Птаха. А кто-то совершенно от них отличный. Тот кем сейчас являюсь я. Много в моей голове проходило размышлений о том кто есть люди в этом мире и каково их место во вселенной. Я как молодые ребята заживо гниют от передозировки синтетических наркотиков. Видел пьяные поножовщины взрослых. Видел как девчонка моложе меня на три года выкашляла с кровью кусок лёгкого перед тем как сигануть с крыши школы. Видел абсолютно пустые глаза сотен тех кому не хватило домов и комнат, и безучастно разлагающиеся летом и промороженных до чернюшной синевы в зиму, тела тех кто не смог пережить очередной ночи. И взгляд очередного безумца который не выдержав тяжести существования со слезами и жуткой гримасой пародирующей улыбку спокойно ввёл себе воздух в вены, и никто, никто даже не обратил на это внимания. И вот сейчас я размышляю, а стоил ли мой выбор хот чего-то или я очередной Никто среди совершенно безучастной массы Безымянных Людей что существуют без всякого смысла. - П-п-по~ожжалу~уйс’тта. Нне уб’бивайте… - дрожащим от ужаса смерти голосом лебезило передо мной очередное ничтожество – У~у меня с-семь’я... Как же мне это надоело. Каждый раз одно и то же. Эти дураки словно ничему не учатся. Будто бы их мольбы и проблемы в сущности своей имеют хоть какое-то значение. Меня это раздражало. Они не ценили что имели до тех самых пор пока я не появился на их пороге и не спустил сих глаз прекрасных плотно прилегавших сварочных очков с самыми розовыми из возможных линз. Люди определённо утратили гордость. Утратили осмысленность. Утратили то что делало живыми – веру в завтрашний день и уверенность в дне текущем. Люди лишены будущего. - Как же я устал. – не громко но ясно слышимо вырвалось из меня с вздохом полным разочарования – Сколько не смотрю а ничего не меняется. Нехотя я окинул серенькую квартиру расфокусированным взглядом. Однотонные серые обои, скучная, дешёвая и исцарапанная от перестановок и пренебрежения мебель, слабенькое освещение, безвкусный линолеум, парочка тел у одного из которых красуется раскуроченной черепной коробкой, а другое всё ещё продолжает жалобно скулить и пытаться доползти до стационарного телефона с вывернутыми наружу кишками и разлетевшимися брызгами плоти пахом. Ещё несколько валялись на кухне кровоточащими тушами заливающими пол уже не чисто красной кровью, в которой наркотиков и алкоголя было больше чем эритроцитов. Немного здесь, немного там, и чуть-чуть практически везде в этом узком и безобразном коридоре без доли индивидуальности были брызги крови и ошмётки мяса. Мне было нисколько не жаль это место как и его обитателей. Не то что бы моё присутствие здесь и действия были необходимы, но мне уже просто осточертело ничего не делать. Так что именно сегодня я очутился здесь и сделал то что сделал. Да и никому не было до этого особого дела. Ведь соседи скорее всего лишь одарят меня скромной одобрительной улыбкой когда узнают что очередное отребье избавило этот мир от факта своего существования. - Сделай милость. Заткнись. – поглядывая на чуть забрызганный потолок произнёс я сквозь зубы и достал из куртки второй самострел который ещё вполне себе мог огрызнуться в отличии от его ранее опустошённого собрата. На меня уставились мокрые, обрамлённые чудовищно глубокими и чернящими мешками, блеклые глаза с признаками близящейся катаракты в одном, и лопнувшими капиллярами во втором. Изломанные ногти, нездоровые пятна на руках, очернённые вены частично выпавшие волосы на голове у которой по форме шевелюры в принципе не могло быть облысения, и поломанные, доведённые до нездоровой желтизны, выбивающие пулемётные очереди, зубы, чуть кровоточащие раны на костяшках кулаков и неестественно провисшее пузо на отощалом, но всё ещё крепком тел грузчика. Всё это признаки близящейся мучительной кончины от целого букета различнейших болезней, постепенно отказывающих из-за терминальной стадии наркомании и алкоголизма органов и просто отвратительного образа жизни. Это существо едва ли можно было назвать мужчиной. Скорее это было просто очередное тело которое вопреки своему состоянию ещё было способно шевелиться и осуществлять какую-то деятельность. Я не испытывал к нему жалости или сочувствия. Это был плохой человек, в одной из крайних его форм. И пусть я не пример для подражания, но меня с ним разделяло две пропасти, как от Олимпа до Тартара глубиной и шириной каждая. - Яр. Я собрался. Приоткрыв, ненадолго закрытые что бы отдохнуть, глаза я лениво перевёл взгляд на Васа. Мой одноклассник к которому я без всякого повода и зова завалился домой и устроил филиал скотобойни. На нём была лёгкая кожаная куртка, безразмерный свитер болото зелёного цвета, грязный шарф какой-то древней и уже давно расформированной футбольной команды, чёрные синтетические штаны с тремя блекло-белыми полосами, и видавшие две лучшие жизни кеды перемотанные синей изолентой. Патлатую, уже несколько лет не стриженную, грязную голову парню прикрывала прадедовская шапка-ушанка с красной звездой, а худое острое лицо с тонким подбородком украшали очки в самодельной алюминиевой оправе, у которых из оригинального были разве что линзы. Да и те наверное были просто подобраны где-то на свалке, ибо иначе объяснить откуда на них такое количество царапин и сколов было бы слишком трудно. - Прекрасно. У тебя есть ещё родственники? – задал я ему вопрос. Парень не ответил сразу. Было видно что ему не особо приятно моё тут нахождение и вторжение в его жизнь. Но открыто выступать против меня он не решался, но было видно что при должной провокации его не испугает оружие в моих руках. Просто прямо здесь и сейчас показывать зубы ему было не с руки. Умный парень. Про таких говорят мудр не по годам. Была у меня к нему небольшая симпатия, ведь в отличии от многих он приходил в школу не ради получения минимальных знаний и строк в личном деле о получении минимального образования, а затем что бы реально что-нибудь узнать. Мне это нравилось. Он не был похож на остальных. - В комнате ещё две сестры и брат. – без особого энтузиазма ответил Вас. - Насколько? – задал я решающий вопрос от которого зависело то в какое русло потекут мои мысли. - У мелкого дефект лёгких. Астма. Сёстры уже не девочки, и там… мало что от мозгов осталось. Из-за этих… - бросил тот взгляд в сторону кухни. Лицо само собой дёрнулось, а сухость в не смыкающихся уже сутки глазах донимала противным ощущением песка под веками. - Плохо. – расстроенно произнёс я поднимаясь на ноги. Тут вариантов не было. При всём желании с таким раскладом сделать что либо ещё было просто невозможно. - Мелкий транспортабелен? Последний вопрос отделял меня от прямых действий а тело в углу почти добралось до тумбочки на которой стоял стационарный телефон. А то что тряслось вжавшись в соседний с ним ещё продолжало что-то там бормотать. - Да. Мне… - Я наберу катафалков. Если они там для тебя что-то значат то ты сам поймёшь что делать. Мне надо закончить тут с мусором. Не затягивай. Вас кивнул и принял протянутый ему небольшой кусок арматуры с очень острым срезом и круглым изгибом из-за которого он был похож на вопросительный знак. После чего с помрачневшим лицом парень развернулся и исчез в проходе в соседнюю комнату. Я же лишь потянулся и хрустнув шеей прошёлся до кухни.  В последний момент, перед тем как трясущаяся, покрытая шрамами и какой-то сыпью тонкая женская рука сомкнула свои пальцы на трубке телефона, я без стеснения вынул ту из порта и чуть подбросив оценил массу. Полтора добротных килограмма окованного железом аппарата в грубом полипропилене. После Низвержения многое изменилось, в том числе и стандарты к технике. Хоть что-то хорошее было в этом мире. Людей наконец научили делать вещи которые не так уж и просто сломать. За это стоило бы быть благодарным. Резко, с силой, опустив трубку телефона на хрипящую какие-то там оскорбления голову я вернул безрассудное тело на пол. После чего повторил это ещё несколько раз пока почти вся нижняя половина аппарата не оказалась запачкана кровью. Лишь когда от сопротивления остались лишь предсмертные конвульсии мои пальцы выбили на массивных кнопках уже выученный наизусть номер. - Крематорий номер двадцать пять слушает. – раздалось с той стороны линии усталым, и потрескивающим из-за качества динамиков, голосом. - Район двадцать пять. Улица Пятого Меридиана, дом номер четыреста четырнадцать, второй подъезд, этаж восемь, квартира с снятой с петель дверью. Одна машина. Лифт работает. Трупы свежие. Символика банд отсутствует. – неспешно, отрывками и с предельной чёткостью продиктовал я оператору все нужные данные. - Вас понял. Будем в течении получаса, ожидать не обязательно. – было мне ответом. На этом телефонный разговор закончился, и вернув трубку на место я без зазрения совести отключил аппарат и закинул тот в бумажный пакет который тут же отправился в рюкзак вернувшийся мне за плечи. Лепечущая жалкая пародия на мужчину меня раздражала, так что на всякий случай сделал один выстрел который оторвал этому ничтожеству ногу. Тот вскрикнул, но посаженные долгой руганью, задолго до меня, голосовые связки не выдержали и сорвались не дав тому заголосить на весь подъезд. А пока концерт был поставлен на ненавязчивую громкость я прошёл до холодильника и открыл его. Кислая улыбочка дёрнула уголки губ а противный запах застоялой тухлятины ударил в нос. В пожелтелых стенах было так «весело» что мыши гирлянды вывесили. Из собственных тел. Единственное что тут могло быть хоть немногим достойным внимания это парочка уже вскрытых и надкусанных энергетических батончиков. На перевёрнутом же столе не было ничего достойного внимания ибо эти идиоты сидели тут на самый что ни на есть пустой желудок. Что-то возможно было в том пакете который придавило одним из осевших тел, но внутреннее чувство брезгливости противилось тому что бы брать от туда что либо. Прихватив батончики и отломив от них места укусов я прибрал один в карман а второй без зазрения совести принялся жевать не забыв прихватить с собой и фольгу от него. Всё же очень не хотелось тут оставлять хоть какие-то свои следы. Даже холодильник я открывал рукавом о на открытыми ладонями. И пусть катафалки тут вычистят всё хлором так что даже тараканам станет плохо, но я не хотел следить. Меня и так тут не должно было быть. В проходе показался Вас со свои братом которому на вид было что-то около лет трёх, может четырёх. В сравнении со мной он был вообще крохой. Однако его взгляд в котором уже была некая осознанность внушали долю оптимизма. Его брат стоял подле него с собранным из грязной простыни мешком узлы которого тот намотал на арматуру. Острый же её конец был алым. Значит всё-таки решил не брать больше чем может унести. Чтож, это его выбор. Разумный. Симпатия к этому парню только что смогла набрать ощутимого веса. - Готовы? – спросил я у братьев которые не решались покидать дверной проход, словно боясь перейти мне дорогу. Ответом мне было два синхронных кивка. - Тогда пошли. Сюда вы больше никогда не вернётесь. После этих слов я навёл самострел на голову трясущегося в агонии мужика и выстрелил. Дозвуковые снаряды без особого труда вылетели из дула и при соприкосновении с твёрдым черепом детонировали разворотив от того целую половину. Меня вновь забрызгало жидкостями, но на сей раз было попроще и капюшон спас мои очки и шарф от очередной порции брызг. Убрав уже небоеспособное оружие под куртку а руки в карманы мы покинули квартиру. Снять дверь что бы катафалкам было проще найти нужное помещение было не сложно и заняло от силы секунд пять. После, мы спустились на лифте вниз и покинули подъезд. Снаружи было откровенно паршивое, тёмное, безлунное осеннее ночное небо без хоть какого-то просвета, холодный ветер противно гудел средь стоэтажек, а освещение на улице практически отсутствовало. Да и нечего тут было освещать. В полуночное время тут ни один никто и не ходит, так что тратить на подсвет дороги ценное электричество городские власти не видят смысла. В полночь люди спать должны, а те что не спят уже на ночных сменах. Пройдясь с километр, мы наконец вышли из двора и добрались до станции. Здесь в отличии от дворов всего квартала был свет. И здесь же мы дождались поезд что ходил каждый час вне зависимости от времени суток и года. Ночью было не так много пассажиров, но грузопоток всёравно был, так что от ночного расписания никто не посмел отказаться. В конце концов, деньги есть деньги. На станции было помимо нас ещё что-то около сотни человек. Некоторые выглядели как самые обычные бедолаги которые от бессонницы не могут усидеть по домам, и готовы отправиться куда угодно лишь бы оказаться подальше от сжимающих рассудок стен. Была и какая-та пьяная компания, а были и сомнительного содержания типы в каком-то совсем уж печальном рванье что выглядели лишь от части вменяемыми. Поезд пришёл в течении трёх минут и вот перед нами открылось чрево вагона частично закрашенного граффити, частично подгорелого, и украшенного царапинами, вмятинами, заплатками, и пятнами ржавчины. Внутри как и всегда было прохладно, но хотя бы было чисто. Это радовало. Значит в депо всё ещё кто-то относиться к своим обязанностям серьёзно. Заняв место возле выхода Вас с братом, который слабо понимал что вообще происходит, постарались принять вид что у них всё нормально. Мелкий даже задремал, в то время как его старший родич сидел нервный и сцепив кисти «шестернёй» облокоти лоб на большие пальцы и видимо пребывал не в самых приятных размышлениях. Я же оплатил проезд выгребая со счёта остаток денег и встал возле них облокотившись спиной на поручень. В отличии от этой парочки я уже представлял что именно следует делать и каким именно будет наше ближайшее бедующее. Оставалось лишь решить ещё парочку организаторских вопросов и после этого начнётся долгая и тяжёлая работа итогом которой скорее всего станет наша мучительная и бесславная смерть. Впрочем плевать. Как будто у меня был какой-то выбор. Я уже психанул, я уже наворотил дел, так что давать заднюю уже поздно. Да и даже сделай я это, что со мной станет после? Скорее всего ещё один срыв просто приведёт к тому что я психану не в том месте и не в то время, и там меня ждёт за неподобающее поведение гарантированная кончина. А этого мне не хочется. Так что будем действовать по уже наметившейся линии. Снаружи станция сменялась станцией, но спальный район всё никак не желал заканчиваться. Одинаково бездушные, серые, стоэтажные, жилые здания построенные по одному и тому же шаблону, один за другим проплывали за окном создавая впечатление будто поезд и вовсе никуда не двигается с места. В моменте вагон оказался почти полностью заполнен, но не надолго, потому как в большинстве своём люди не скапливались в одном месте предпочитая разойтись по всему составу дабы выкроить себе кусочек личного пространства. Под потолком, на закрытом толстом стеклом экране без звука транслировалась какая-то закольцованная пачка реклам. В момент остановки изображение менялось на номер станции и хриплые динамики извергали из себя название станции при помощи женского голоса с размеренной, чёткой речью. Рядом с нами скучковались какие-то типы в одинаково чёрных кожаных куртках с шипастыми плечами и с масками из пластмассы, покрашенными в глянцево-чёрный, и балаклавами под ними. Телосложения, пол и возрастная категория разнились но по ним было видно что эти ребята явно представляют из себя нечто единое нежели просто группу случайно одевшихся одинаково незнакомцев которых случай. Вели они себя шумно, постоянно о чём-то спорили, активно жестикулировали, выпивали из жестяных банок какую-то бурду и курили. Вот мы проехали предпоследнюю станцию Двадцать пятого района и я толкнул ногой кажется ушедшего слишком далеко в мысли Васа и тот заметно вздрогнул. Но возмущаться не стал а просто растолкал брата и подобрал мешок под руку. Через несколько секунд оба уже были на ногах. Оторвав чуть хрустнувшую спину от успевшего стать удобным поручня я двинулся к дверям. И конечно же такие перемещения не прошли мимо взглядов шумной компании. - Слышь браток, мобила есть позвонить? Прокуренный насквозь голос, бессмысленные татуировки на всю кисть до последней фаланги, и просто омерзительный дух немытого рта что вещал о явных проблемах с желудком. Рюкзак у меня висел лишь на одном плече, так что я без каких-либо задержек дёрнул молнию вниз и достал из бумажного пакета окровавленную трубку стационарника. Довольная лыба придурка под балаклавой померкла а глаза преисполнились обидой. - Больной уёбок. – ругнулся тот и развернулся обратно к своим дружкам что уже поганенько посмеивались над своим товарищем у которого провалилась охота. Я же просто вернул телефон обратно и закрыв рюкзак закинул его обратно за спину. После чего мы всей компанией покинули поезд на последней станции за которой уже начинался Тридцатый район Промышленного кольца. На станции помимо нас вышло ещё человек пятьсот половина из которых просто поменялась с теми кто был на перроне. Спустившись по широкой лестнице и выйдя на тротуар мы отправились в путь до ближайшего светофора. Железобетонное заграждение с выступающим выше железным бортиком исключали как вылет машин, так и пересечение дорог в неположенном месте. По крайней мере так было у главных трасс. Так что что бы перейти дорогу пришлось пройти ещё метров семьсот прежде чем можно было бы попасть на пешеходный мост. Там я не стал сильно мучать парней и мы поднялись на высоту на лифте, в котором хоть и стоял смрад отхожее места, но зато не нужно было шагать по лестнице с которой стабильно раз в неделю кто-то падал и сворачивал себе шею. На мосту было пустынно в это время суток. Днём здесь было бы сложно не отдавить очередному бездомному какую-нибудь конечность. Эти люди почему-то всё ещё надеялись на то что у тех у кого есть жильё есть и средства на их подкорм и продление их долгой, серой и мучительной агонии. Впрочем, если бы в ком-то не оставалось каки-то ошмётков эмпатии, или бездомные находили жертву которую было бы можно без последствий ограбить, они бы даже не думали возвращаться сюда с каждым восходом солнца. На той стороне лифт увы оказался сломанным и пришлось вниз топать по ступенькам. Благо можно было сократить себе дорогу проехавшись по перилам разделяющим лестницу на шесть полос движения. Их сияющий в свете ламп полированный не одним и не двумя задом и не одной парой перчаток металл был столь чистым и зеркальным, что с трудом вписывался в общую композицию. Размалёванные бессмысленными, броскими и за частую имеющих угнетающий контекст граффити на бетонных стенах, Грязные, мутные и так же закрашенные до определённой высоты стёкла, и голые ступени без хоть какой-то облицовки. И прямо посреди всего этого отполированные трубки поручней. Пять раз проехавшись от пролёта до пролёта мы спустились вниз, а дальше всей компанией направились долгими и тёмными дворами в сторону моего дома. Дорогу я помнил наизусть и даже в кромешной тьме мог ориентироваться не хуже чем при дневном свете. Благо что хоть подъезды имели освещение и даже если бы меня начала подводить память, уткнуться в здание или заблудиться в дворах было уже более сложной задачей. Мимо нас неспешно проползло двенадцать дворов прежде чем я наконец повернул налево и пройдя почти до самого края здания, подняться по ступенькам к предпоследней подъездной двери. Пальцы выбили на панели домофона нужный номер и до ушей стал доноситься нудный звук вызова абонента. С первого раза никто не ответил. Со второго тоже. Как и с третьего. Лишь на седьмой раз на том конце сняли трубку и из динамиков раздался злобный женский крик который даже через далеко не самые дорогие динамики резал слух. - Конченое уёбище! Ты совсем там ахуел?! Я тебе сраному выблядку же всё нахуй сказала. Не смей сюда больше приходить урод! Раз пошёл ширяться и блядствовать по грёбанным улицам, то и сдохни там. Здесь у тебя ничего нет так что проваливай туда откуда пришёл! После этого трубку бросили. А я тяжело вздохнул. Не говоря ни слова я достал из рюкзака трёхлепестный крюк с верёвкой и узлами для удобного хвата. Попытки с четвёртой получилось зацепиться за поручни на проходном балконе третьего этажа, после чего был напряжённой и утомительный подъём самым сложным в котором было не наследить на окне и подоконнике первого этажа. Сойти правда пришлось на втором и подтянуть верёвку с земли что бы не болталась перед окнами. После пришлось походить и попользоваться магнитной картой открывая двери одну за другой, впуская парней и поднимаясь по пешей дороге что бы и забрать мою приспособу, и что бы не палить своё проникновение в дом. Подъём был тяжёлым. Сто этажей вверх это то ещё испытание для ног. Потратить пришлось почти час учитывая что с нами был ребёнок у которого запас выносливости был такой все, да и перерывы на всё же нужны были. Но так или иначе мы всё же преодолели это расстояние. К моменту как последняя дверь проходной открылась передо мной настроение было уже в крайне нижнем положении, и всё что мне хотелось это наконец лечь на диван и вытянуть ноги во всю длину сожрав при этом целый суточный паёк. И именно это я собирался сделать. И плевать мне на то что скорее всего дома нечего было жрать а все спальные места скорее всего сейчас были заняты. У меня была цель так что я собирался её достичь. Домашняя дверь открылась с карты собственника жилья и без каких-либо сопротивлений открыло передо мной моё жильё. С порога в нос ударил стойкий сладковатый запах наркотиков и громкие стоны со стороны центральной комнаты. На полу, в почти таком же как и у Васа, коридоре лежала целая гора всяких курток и обуви, а с кухни шли отголоски какой-то там музыки. Мне это уже не нравилось. Велев парням подождать возле двери снаружи, я отодвинул пластиковый уголок у пластиковой панели у двери и обнаружил всё ещё пребывающий на месте мой любимый Дрын – жёсткую стальную полосу, примерно в полтора метра длинной, вырезанную и заточенную балкаркой с наждачным диском прямо на одной из подработок. Весил малыш не мало, почти восемь килограмм. Но и я не придурок брать его одной лишь рукой и не додуматься до рукояти из изоленты которую от побега держит наваренный обух. Легонько поддев малыша средним пальцем позволяю тому выпасть прямо мне в руки, после чего убираю уголок на место и поднимаю шарф по самые брови фиксируя тот натянутыми очками. Не разуваясь прохожу на кухню открывая тоненькую дверцу из фанеры и застаю именно то на что и рассчитывал – компания каких-то голых мужиков в татуировках сидели и курили траву, парочка лобзалась у раковины наяриваю руг другу а один из даже что-то готовил у окна. Их концентрация была никакующая, а реакция заторможенная. На столе виднелись уже вскрытые но всё ещё не пустые коробки из под пайков. Я почти было расстроился, однако обратил внимание на то татуировки были набиты не чёрной, а дешёвой, синей краской. Я ещё не успел войти как справа от меня неспешно показалось ещё одно тело, но уже в фуражке. И не особо желая что-либо слушать я просто провёл лезвием по основанию ляхи этого недоразумения и тот потеряв равновесие начал заваливаться на меня. Пришлось откинуть его в сторону отведя клинок назад, а после проходя вперёд провести лезвием по горлу, только-только осознавшего что ему больно, мужика. Перехватив Дрын вертикально и положив тот на плечо я оглядел всех присутствующих и мотнул головой в сторону выхода. - Съебались, и забыли дорогу сюда. По вытянувшимся лицам и долгому промаргиванию широко раскрытых глаз с не менее широкими зрачками моего появления тут никто не ожидал, а случившееся с их другом ещё никто не успел осознать. Так что для ускорения с сделал ещё два шага и сбросив Дрын за спину резко схватил его и одним мощным вертикальным ударом наискось срубил башку наиболее нелепо выглядящего мужика, у которого были сильнее всех оттопырены уши и был самый большой, ломанный и красный нос среди всей собравшейся братии. Выпучив ещё шире, хотя казалось бы куда ещё, глаза на упавшую на пол голову вся татуированная братия подняла свои задницы. - Повторяю последний раз. Уёбывайте сами, пока я сюда сразу две машины катафалков не вызвал. Понятливо закивав укуроши поспешили на выход и кто-то из них на последок даже успел ругнуться комментирую ситуацию. К конкретно этим типам у меня небыло особых претензий, они были простыми водителями и охраной которые коротали время как могут пока их начальство было занято делом. Сразу половина вещей с пола исчезла освободив проход, а до кого-то даже дошло что лучше будет прихватить побольше одежды ввиду того что та в скором времени скорее всего утратит своих владельцев. Ну или тот тип был так напуган что просто схватил всё что было не думая. Вернувшись чуть назад я открыл дверь в центральную комнату локтем включил свет. Картина здесь была столь же знакомая – двенадцать голых мужиков уверенной упитанности с парочкой другой шрамов, и одна единственная женщина что умудрялась обслуживать сразу пятерых работая всеми рабочими отверстиями и руками. Смрад потных тел был отвратительным как и дым от сигарет который застилал собой обзор столь плотно что сложно было рассмотреть не то что противоположную стену, даже лица. Кто-то справа ругнулся когда включился свет, так что я просто рубанул по горизонтали в том направлении. Как и ожидалось – попал. Проведя Дрыном на себя я вскрыл какому-то типу брюхо. А после просто пошёл вперёд и закинув оружие за спину с хорошим размахом рубанул в голову стоящего ко мне спиной толстячка. Тот сразу же упал, а всё что мне оставалось это просо дёрнуть лезвием на себя что бы освободить клинок. За спиной послышалось шевеление и я тут же развернулся на месте, почти так же как это делают военный на старых записях с демонстрацией строевой выучки евроазиатских армий. Перевернувшийся в ладонях Дрын вновь описал хорошую дугу и из-за своей массы вложенных мной сил вошёл через трапецию по самую середину грудной клетки располовинив одно из лёгких. И вновь потянув клинок на себя я освобождаю его от чужой плоти. Слева вновь вижу движение, люди наконец обратили на меня внимание и начали шевелиться. Прежде чем кто-то успел что-то предпринять я перехватываю Дрын одной рукой, а второй беру упор с обратной стороны середины лезвия и проскользнув между диваном зашевелившимся мужиком вскрываю тому брюхо. И вот я уже почти в середине комнаты. Развернувшись налево вновь хватаю клинок двумя руками и делаю взмах. Придавленный товарищем мужик которого вжало в диван не успевает увернуться половина черепа отделяется от своей основы и орошая стену снопом брызг. Взяв упор на диван вновь разворачиваюсь и вкладывая уже не только вес оружия но и ещё и своё наношу удар по мужику который застрял в заднице у женщины и с перепугу попытался сбежать вперёд но лишь сам себя затормозил. Дрын рассёк этого грузного придурка от плеча до тазовой кости. Ближайший ко мне мужик был справа, но тот что был слева уже намеревался перевалиться через диван и сбежать. Так что подскочив к нему я рубанул по первой же попавшейся под клинок конечности которой оказалась нога. Тяжёлое лезвие легко прошло через мясное уплотнение на голени и сломало малую берцовую кость. Пытающийся отползти от опасности особо крупный толстячок с идеальной плешью, обрамлённой седыми волосами, получил следующим взмахом рассечённые бёдра. Ещё один храбрец попытался пробежать мимо меня думая что бортик П-образного дивана его защитит. Но мне было достаточно просто встать одной ногой на этот самый диван и подавшись вперёд махнуть Дрыном на встречу беглецу. Тот думал что сможет увернуться, но летевшая с него макушка с топорщащимися чёрными волосами что поблёскивали от пота была с ним не согласна. Вслед за ним был тип который посчитал хорошей идеей отнять у меня оружие и показать всем остальным какой он герой и мужицкий мужик. Однако весь он закончился после первого же пинка обитым сталью носком кроссовка в болтающиеся без прикрытия яйца. Единственное что он успел это схватиться за не заточенную сторону клинка прежде чем я сначала наступил ему на мизинец на левой ноге, а потом прописал «подлейшего». Дальше мне оставалось лишь провести лезвием назад по его груди перерезав важные для рук мышцы, обратным движением вперёд провести по правому бедру, вновь протягивая клинок на себя повторить это с бедром левым, а после вновь взяв упор на середине одной рукой резко вдавил лезвие в шею которая из-за ставших бесполезными ног опустилась мне на уровень пояса. Перескочив обратно в центр я застал лишь обескураженно пялящуюся куда-то вперёд обиженным взглядом женщину и откровенно охуевающего под ней небольшого мужичка с усами как щётка, что лежал на небольшом журнальном столике. Рубанув под косым углом я лишил последнего головы и повернулся в сторону скучковавшихся у самой стены остатков групповухи. На всю эту кровавую пляску у меня ушло меньше минуты. - Вас. – громко крикнул я не отводя от этого сборища взгляда и закинув Дрын на плечо – Будь добр, зайди один. Спустя секунды четыре в проходе за спиной показался мой одноклассник лицо которого вероятнее всего сейчас пребывало в крайней степени ахуевания. - Будь добр, загляни в мою комнату и принеси мне оттуда Хреновину. Она в шкафу. - Как она… как она выглядит? - слегка растерянно спросил парень приоткрыв нужную дверь но ещё не зайдя внутрь. - Ты её не пропустишь, она там одна такая. - Гхм. Понял. – сказал он и ненадолго исчез из периферийного зрения. Тем временем запыхавшаяся и туго соображающая женщина начала постепенно приходить в себя, через скрип и натугу но её мозги начинали работать анализирую творящееся вокруг. Однако встать всё ещё твёрдого члена, теперь уже трупа, и сбросить с себя ещё один такой же но весящий как две её она была не в состоянии. Столпившиеся у стены мужики тем временем ругались и напряжённо сверлили меня злыми но напуганными взглядами в которых читалось нечто среднее между откровенным ужасом, неверием и злостью на прерванный праздник. С их стороны раздавались вполне обыденные вопросы о моей осведомлённости их личностями, должностями, кругом их знакомств и возможными последствиями в случае нанесения им повреждений. Вот только меня это совершено не волновало. Всё что я хотел это поесть и отдохнуть. А что бы это сделать сначала пройдётся выкинуть весь мусор из, уже теперь точно, моей квартиры. Провозившись с минуту из-за двери показался Вас в руках которого была моя недоделанная Хреновина. По идее вместо этой несуразицы я должен был сделать ветродуй. Но поскольку заказчик поспешил покинуть этот мир раньше чем я успел доделать заказ я переделал увеличив тягу, мощность винтов, и прикрутив в выходной трубе баллон с концентрированным хлорным раствором. Не говоря ни слова я забрал Хреновину и включив тягу и бросив Дрын на диван развернул ствол в сторону собравшихся мужиков. Поток воздуха им очень не понравился и они принялись голосить пуще прежнего. Так что для избавления от лишнего шума я пустил поток хлора. Послышался кашель и оскорбления, которые через пять секунд сменились воплями со слезами, а тридцати секунд болезненными хрипами. Не став заполнять всю комнату хлором я отбросил Хреновину и вновь сменил её на Дрын и пошёл добивать вжавшихся в стены и углы любителей групповух которые испытывали неподдельные страдания из-за разъедающего все слизистые оболочки хлора. Десять ударов к которым пришлось добавить ещё несколько контрольных и что бы наверняка упокоить этих неугомонных и шумных животных. Лишь после всего этого я подошёл и открыл окно на полную. В ту же секунду в квартиру ворвался могучий высотный ветер и принялся выветривать сигаретный дым и пары хлора. Ну и конечно вымывать неприятные запахи вместе с влажностью и теплом. - Вас. Там на кухне пайки вроде есть. Пойди накорми мелкого и можете сегодня ночевать у меня в комнате. Как уложишь мелочь надо будет поговорить. - Не вопрос Яр. Без вопросов. – ответило мне парень и отправился заниматься хлопотами. Пришлось немного поработать глазами но вскоре был найден наш домашний кабель от телефона. Повозившись с подключением станции и проверив нормально ли она функционирует я набрал катафалков и вызвал машину на свой адрес. И примерно к тому моменту как мой телефонный разговор закончился разрубленная до таза туша завалилась в сторону и медленно рухнула назад с противным звуком выскользнув из женской задницы и забрызгав линолеум своими белыми выделениями. После этого потное и уже покрывшееся вставшими дыбом волосами тело с трудом поднялось с липкого паха своего партнёра с низу что перед кончиной успел наполнить любвеобильную вагину. И где-то в этот момент воздух содрогнулся от очередного хриплого крика, который был хоть был преисполнен самой что ни на есть истеричной, визгливой яростью. Это была моя мать. Та самая женщина что когда-то давно, 17 лет назад родила меня от моего отца, но после его смерти словно сорвалась с цепи и окунулась во все тяжкие. Сначала это был просто алкоголь и куча работы, потом алкоголь вытеснили любовника. Один, другой, третий, четвёртый… Потом их стало так много что её стали застукивать любовники с любовниками. Затем её попёрли с одной работы, потом с другой. В моменте между недельными запоями её посетила «гениальная» мысль, и та нашла работу в которой смогла устроиться офисной шлюхой которая хоть и плохо справлялась с работой, за-то смогла ублажить и лечь под каждого начальника и сотрудника всего офиса перекидывая свои обязанности от одного другому, пока в какой-то момент начальство не увидело в её похождениях неплохое развлечение и не стало пользовать её в отрыве от прочих сотрудников. Один год, другой, и вот она уже принимает в себя весь офис на работе, а дома принимает всё начальство отделов зарабатывая себе сверх-сверхурочные при этом ни разу не прикоснувшись ни к одному документу. И при этом львиная доля этих самых денег уходила на алкоголю для гостей, наркотики, что всегда были за её счёт, и целые ящики противозачаточных, а так же такси. Что-то было на оплату ЖКХ, еду и налог на собственность. Мне же начиная от 12 лет не доставалось от этих денег буквально ничего кроме редких побоев и домогательств. Но сегодня вся эта история подходила к своему логичному завершению. - Я тебе уже говорила что бы ты не смел сюда приходить! Тварь! Урод! Выродок! Ты убил их! Убил их всех! Я же теперь без работы останусь! Ты обрёк меня на смерть, поганый блятский ты выродок! Ты… Я мог это терпеть почти вечно. Пусть в этом небыло никакого смысла, но очередная истерика этого шлюхообразного существа для меня уже давно не имела каких-то особо острых углов способных пробить моё механическое сердце. Не болело сердце, насосы которого давным-давно перестали повышать мне давление и работать быстрее от всяких обидных слов самки человека поставившей безрезультатный с точки зрения биологии процесс зачатия на поток, превратив это в способ получения эндорфинов и единиц валюты расходуемых исключительно на продолжение сего действа. Её сотрясание воздуха и тряска под холодным, влетающим сквозь открытый стеклопакет, ветром для меня уже были просто фоновым шумом. Однако сегодня мне почему-то захотелось что бы в моём доме, который мне положен по закону, наконец стало тихо. Механическая рука с трёхпалой ладонью сомкнулась на тонкой женской шее, и по команде процессора соединённого с мозгом, электрический ток наполнил баллончики с газом который тут же расширился заставляя систему прилагать всё больше и больше усилий на процесс сжатия. Послышался хрип, за ним, возня, за ними хруст пористой материи, а под конец раздался и хруст дробящихся костей. Я наблюдал за тем как быстро и неумолимо в существе которое корчилось на моей вытянутой руке и оторванное от пола постепенно угасает испытывая самый настоящий первобытный ужас перед своей неизбежной смертью. Влажный звук с которым тело отделилось от головы и рухнуло на пол небыл для меня чем-то неприятным и противным. А застывшая над кулаком налившаяся кровью голова, кожу шеи которой зажевало мои верхним пальцем, не вызывала ничего кроме чувства брезгливости. Разжав ладонь я позволили голове упасть. Лишь после этого из лёгких вырвался усталый вздох разочарования. Я полагал это будет более трудным и мучительным процессом. Какое разочарование. Выходит не так уж и сильны узы между ребёнком и родителем как о них пишут в книгах и демонстрировали в фильмах старины. Или быть может конкретно мне не повезло так с единственным живым родственником. Впрочем всё это уже не важно. Тряхнув рукой я сбросил остатки застрявшей меж пальцев кожи и отправился на кухню что бы помыть руки и уже наконец поесть. Там меня уже ждал Вас который на парафиновых таблетках разогревал нам троим по порции самой настоящей зерновой каши с настоящим мясом, а кипятильник уже нагревал нам воду на хороший травяной отвар. Жрать хотелось очень сильно, и живот разве что не завывал от предвкушения. Мелкий выглядел сонно и не важно. Впалые щёки, мешки под глазами, шрам из тех что остаются от удара ремнём от правой скулы до левого нижнего клыка, ожог на правой руке от кипятка. Не мне заботиться о нём конечно, но если ещё и учесть что у него был дефект лёгких, то будет сложно превратить это маленькое существо в приемлемо здорового человека. Как минимум психика у него уже пережила такие удары что в пору задумываться, а не сделали ли мы взяв его с собой. Ведь повзрослев, он легко сможет убивать, не видя в этом абсолютно ничего неправильного. Ведь только за сегодняшний день он увидел трупов примерно столько же сколько видят катафалки, а они ведь проходили подготовку препаратами будучи уже вполне себе взрослыми что бы выработать безразличие к мертвецам. Так или иначе это проблемы не сегодняшних нас а нас бедующих. Так что оставим проблемы бедующего бедующим нам. Упаковки из какого-то там термического материала вздулись и по прошествию отмеренного количества минут Вас снял их с огня и аккуратно вскрыл стараясь во время всего процесса не касаться открытой кожей горячего покрытия. И стоило ему вскрыть мягкие крышечки как тут же воздух над столом наполнился самым приятным и самым вкусным ароматом из тех что я только мог ощущать. Рот сам собой наполнился слюной, а из живота донеслось гулкое урчание целого трио морских гигантов которые изнывали от долгого отсутствия в их чреве надлежащих объёмов питательной органики. Сняв, шарф, очки, и скинув капюшон, я поблагодарил одноклассника за то что подал к нашему столу сегодня эту прекрасную еду. После чего мы втроём не нарушая благодатной тишины принялись неспешно есть стараясь распробовать каждую ложку. И пусть небо будет зелёным а солнце фиолетовым если это не самая вкусная еда в моей жизни которую я когда либо ел.  И самая сытная из возможных. С одной единственной порции Мелкого сморило и тот закинув в себя через силу последнюю ложку уснул прямо на стуле. В нас же с Васом влезло ещё по одной, но на этом лимиты наших желудков были заполнены. Отнеся брат а в мою комнату и уместив того на моей кровати он вернулся что бы допить со мной травяной отвара который даже в таком жалком, пакетированном виде, в раза три лучше любой разлитой на заводе жижи которую предлагают пить рекламные компании. И именно в чистом виде, прокипячённым дважды, и чуть отлитым по кружкам а после разбавленным кипятком, без всяких усластителей, это был лучший напиток который только можно было выпить. И вот сидя с ним друг на против друга и вдыхая приятно пахнущие пары исходящие от ещё не опустошённых кружек мы наконец были готовы поговорить. - Что с тобой сегодня произошло? Какая муха тебя укусила Яр? Свалил с половины уроков, весь день пропадал непойми где, а потом заявляешься ко мне на порог и… убиваешь моих родителей и всех их гостей просто так. Пиздец! Это просто пиздец какой-то. Нормальные люди так не делают Яр. Это точно не нормально. Ты забил мою мать телефоном, а своей отделил голову от тела. Та резня в комнате это тоже нихуяшечки не норма. А та херовина которой ты потравил тех мужиков этож вообще пиздец. Ты блять где такую хероту делать научился, и откуда она у тебя? Этож оружие. Самое что ни на есть настоящее, грёбанное, химическое оружие. А то здоровенное рубило как вообще у тебя оказалось? Люди не хранят оружие у входной двери за, мать её, пластиковой панелью. Ты сегодня навороти на пожизненный срок себе за массовое серийное убийство, с особой жестокостью, незаконным самодельным холодным и химическим оружием. А ещё и меня подставил как соучастника. Я выслушал своего одноклассника с предельно спокойным лицом вслушиваясь в каждое его предложения и просматривая всю ситуацию как бы от его лица. И так и получалось. Сегодня я действительно наворотил дел которые со стороны были совершенно никому не понятны, а сам я выглядел просто обычным слетевшим с резьбы психом у которого сорвало тормоза. И ведь любые попытки оправдаться лишь усугубят положение. Вот только я не собирался оправдываться. Я собирался наконец поставить все точки над «i». - Почему у тебя такое странное имя? М? Вас. Просто Вас, не Васирион, не Василий, не Вассилио, и даже не Василевс. Словно в твоём имени нахватает букв. В нашем регионе такое как минимум странно. Взлетевшие под чёлку брови собеседника выражали предельное непонимание моего вектора разговора. - Какое это имеет отношение к нашему разговору и тому что ты вытворил? Его голос не повышал тона, однако было видно как сильно он сильно сдерживает голосовые связки что бы не оставаться на примерно одной и той же громкости. - Ты не похож на приезжего. В тебе слишком много регионального. Да и иначе твоя семья врядли заселилась бы в Двадцать пятый район. Не то это место куда приезжему стоит попадать едва очутившись в городе. Для таких целей неплохо подходят районы с восьмого по пятнадцатый, но никак не те что идут после. И уж тем более приезжим нечего делать в двадцатых. А отношение это имеет самое что ни на есть прямое. Я хочу понять с кем я сейчас говорю. С ребёнком падших эмигрантов видавшем хоть что-то кроме спальных районов, или с местным который имеет представление о жизни в этом гадюшнике. Возмущённо вдохнув носом полную грудь воздуха и видимо погасив кислородом ядрёную химическую реакцию в голове он медленно выдохнул, после чего отпил отвара, и ещё немного шумно подышав наконец созрел для ответа. И пусть я и чувствовал исходящее от него недовольство, но было видно как ему всё же удалось погасить в себе ненужную агрессию, которой сейчас было не время и не место. - Я местный если тебе уж так это важно. Не дитё бегунков которые верят что где-то ещё лучше чем везде. Просто родаки мои были долбоёбами которые забыли как блять пишется имя которое они мне выбрали, потому в документах записали лишь три первые буквы, да так всё и оставили. Вот настолько им было поебать на меня. И какое это отношение имеет к твоим кровавым подвигам? Отпив отвара я закусил кусочком галеты с каким-то кремообразным составом оранжевого цвета имеющий яркий, сладкий, мягкий, немного кислы вкус который хорошо дополнял сухую, и твёрдую и отдающую настоящим хлебом структуру. -  Во-первых, сегодня меня действительно небыло на половине уроков. И да твои предположения верны, но лишь отчасти. Сегодня у меня действительно сдали нервы и я просидел пол дня на крыше. Остаток светового дня я бесцельно бродил по окраинам Неонового Кольца, а потом сел в поезд и катался пока не очутился возле твоего дома. Взгляд Васа изменился. Исчезла предпаническая напряжённость и осталось лишь холодное, рассудительное спокойствие со следами постепенно выветривающегося огня раздражения. Видя это решил не останавливаться и развить успех. - Я очень много думал. Эти мысли были настолько опустошающими что едва ли я хочу к ним возвращаться. Но после настолько долгих раздумий я всё наконец оценил, взвесил и принял решение. Прошу, взгляни на ситуацию и ты. Мы живём в одну из худших эпох в истории нашего мира, 90% жителей это доведённые до предела и выжитые досуха работяги находящиеся в положении рабов. Девять из десяти людей буквально работают за еду и оплату места для сна, из которых четверть это те у кого нет не то что собственного, да даже просто места для ночлега. Оставшиеся 10% от общей массы на планете это те кому повезло родиться в благополучном и по факту рождения более обеспеченном слое общества. Семь десятых от них это узконаправленный, обученные по высшему разряду специалисты которых невозможно заменить простым смертным из общей человеческой массы. А те 3% что остались владеют подавляющей массой благ, имеют неприкасаемый статус, и вокруг их интересов и крутиться всё законодательство и труд остального населения целой, мать её, планеты. - Я прекрасно в курсе существования социального неравенства Яр. Древняя тема. Но не нам с тобой пытаться изменить порядок вещей. Так уж повелось и с этим остаётся лишь смериться и жить дальше свои жизни. И да, это никак не оправдывает того дерьма что ты натворил. - Я в курсе. Мы оба ненадолго замолчали. Оба отпили по чуть-чуть неспешно остывающего отвара, и мой собеседник всё ещё был готов продолжать слушать мои объяснения активно продолжая давить на меня тяжёлым взглядом из под на треть опущенных век. Ну а мне оставалось лишь удовлетворить его потребность в информации и привести его к нужным выводам. - Во всей мной озвученной схеме всех кто её поднимает пропускают существование ещё одной процентной категории населения. Преступники. Те кто нарушают закон, и даже несмотря на то что технически это делают все, есть те кто делают это с непревзойдённым профессионализмом. Те кто сколачивают банды, синдикаты, картели, диаспоры и всё в таком духе. Те кто ставят нарушение закона в ранг профессии. Как думаешь насколько эта категория людей живёт лучше подавляющего большинства? - На столько что можно хоть в самом центре на людях снять штаны и обосраться а после этого пойти в ресторан подтереться скатертью, и тебе ничего за это не будет. Ещё и хорошего вечера пожелают и дадут еды на вынос. Неподдельное раздражение являющееся при определённом угле света и взгляда оттенком прекрасно скрываемой ненависти. Именно его я услышал и увидел на лице моего не слишком хорошо видящего одноклассника, неспешно превращающегося в моего единомышленника. - Я всё ещё не понимаю как это вяжется с убийством кучи народу с выдающейся по моим меркам жестокостью. – отклонился он назад и поёжился под сквозняком открытого настежь окна в который почти до самого конца выветрился дым от скуренной водителями травы. - Следи за мыслью. Большинство рождается в бедности и живёт в пределах закона. Живёт хреново и отлично умирает. Каждый день, каждый час, кто-то где-то умирает. Отказ органов, болезни, передозировки, отравления этилом, аварии, самоубийства, всего это стало так много что мы с тобой, те кто ещё по сути и жизни не видели воспринимаем это как нечто само собой разумеющееся. И при этом в школах нам ясно дают понять что в ещё не слишком-то далёком прошлом люди боролись за жизни всех и каждого, даже незнакомцев, а теперь всем стало настолько похер друг на друга что почти 70% смертность детей до совершеннолетия это норма, из них ещё столько же в процентах не доживают до тридцати, а от тех кто остался едва ли десятая часть увидит выход на пенсию. - Так ну это я понял. Что дальше? - Дальше те кто рождаются и живут в счастливых семи процентах специалистов. У них смертность молодняка при обучении что-то около десятой, столько же примерно не доживает до тридцати, но вот до выхода на пенсию доживает как раз таки лишь десятая часть. А у тех кто на самом верху смертность детей практически отсутствует, как и тех кому нет тридцати, а вот в старики у них пробиваются девять десятых от общего числа. Эта инфа в открытом доступе. И никто даже не задумывается насколько всё в дерьме. Но главный прикол не в этом. Хочешь знать из какой категории граждан происходят все преступники? - Не смешно. Все они выходцы из большинства, из девяноста процентов,  быть может верхушка у них из специалистов. Но почти всё их мясо это простые смертные. – зло фыркнул Вас и хлебнул ещё отвара. Я улыбнулся. Его мысль пролетела как никогда близко. - Почти угадал. Все преступники первого поколения это такие же как и мы с тобой, жители спальных район. НО, вот начиная поколения с третьего, а иногда и того раньше, они становятся специалистами и вживаются в их общество. А если сохраняют связь со своим прошлым то вырастают до уровня и тех кто взбирается на самую вершину. И всё это в обход втираемого нам с самого первого класса упорного труда и великих жертв ради того что бы завтрашний день стал лучше дня сегодняшнего. Эти выродки хер клали на социальные лифты и лестницы, они тупо возвели свои. И теперь те которыми пользовались до них просто разрушились от времени и отсутствия обслуживания. О них буквально забыли. Ты можешь представить что кто-нибудь из нас хоть когда-нибудь сможет себе позволить жизнь даже в подвале внутри Неонового Кольца? Можешь? Лицо парня помрачнело, а взгляд расфокусировался. - Нет – ответил он погружающимся в глубины осознания всей моей долгой подводки, но барахтаясь всё ещё в заводи своих домыслов. - Я тоже. И по идее никто из нам подобных даже не должен о таком задумываться. Всех загнали в такое положение что пережить бы только сегодняшний день, да успеть поесть прежде чем зайдёт солнце. Но среди нас есть и те кто не желают есть только то что добыли сами. Они отбирают чужое и выкраивая себе время на успевают вырасти в мыслях и возможностях, начиная не выживать. - Я всё ещё не понимаю. - Преступники это такие же люди как и мы с тобой, но по какой-то ебанутой причине они живут в разы лучше нас с тобой. Эти мысли сводили меня с ума. Я никак не мог понять почему законы которые мы соблюдаем нас так ограничиваю. Зачем? Зачем наказывать тех кто нарушают правила если делая это люди начинают жить лучше? Но потом до меня дошло. Если хорошо будут жить все, то никто не будет жить хорошо. Те кто сидят на самом верху, пробегая под рукой у самой смерти и неминуемой карой смогли выскользнуть и взлететь под самые небеса, и они никогда не позволят выдёргивать из под своих ног блага которые они нагребли. Как и не хотят что бы кто либо ещё добивался того же. Но они всёравно добиваются, хоть и не многие, но добиваются. И потому мы именно наша с тобой жизнь выглядит как грёбанный Ад на яву. Немного помолчали. Отвар в кружках почти закончился. И когда последние глотки были сделаны а мы оба сходили и закрыли окна что бы ветер наконец перестал подвывать и выдувать остатки тепла из квартиры. Мы разлили по новым порция и вновь уселись на стулья. До шести утра оставалось чуть меньше двух часов. - И вот ты произнёс всю это такою пафосную моралистскую речь о негодяйскийх негодяях и бедных бедняках, но как это относиться к нашей ситуации я так и не понял. - Всё просто вас. Мы не сможем никогда добраться до высото в трёх процентов которые делают нашу жизнь хуже закрывая преступникам дороги для возвышения на свой уровень, но можем добраться до самих ублюдков которые и выжимают из и так никуда не двигающихся людей последний конденсат. Рэкет, работорговля людьми на предприятия без регистрации, наркотики, повальное крышевание проституток и организация борделей с несовершеннолетними, торговля органами и человечиной, расхищение могил, мошенничество и финансовые махинации с муниципалкой, торговля поддельными документами и оружием. И это только то что я знаю. Но даже это если подумать просто колоссальные статьи дохода которые таким как мы даже не снились. И мы прекрасно знаем что законники либо сами в доле, либо банально не справляются со всем этим дерьмом. - Подожди, ты… Всевышний помилуй. Неужели ты додумался до… - Линчевание, мой дорогой. Праведный мать его, Суд Линча. Раз мы не можем забраться на вершину горы, мы просто уберём тех кто устилают свою дорогу к ней трупами простых смертных. - Ты же понимаешь что это безумие? Его вопрос был более чем актуальный. В нём считался как глубинный подтекст так и вполне себе наружный. Ведь никто в здраво уме не додумается до того что бы убивать преступников полагая что это как-то может облегчить жизнь простым смертным. Как и никто никогда не дойдёт до мысли о том что бы выступить против банд и всего Мира В Сумраке, ибо противостояние организованным группам людей живущих по ту сторону закона не одно поколение это есть ничто иное как самоубийственное безумие. - Весь мир безумен. И единственный способ в нём прожить жизнь а не протянуть существование это обезумить вместе с ним. Мы вновь замолчали. И каждый принялся сидеть и наслаждаться отваром переваривая весь этот разговор, каждый со своей стороны. Я не сомневался в своих выводах. В сомнениях уже небыло смысла. Я уже всё решил в тот самый момент как решился постучать в дверь совершенно не близкого и мало знакомого мне одноклассника адрес которого я запомнил совершенно случайно. Для меня все эти смерти были просто необходимым шагом что бы раз и на всегда оторваться от прошлого которое напоминало бы мне о том что за мной ещё есть место и жизнь к которой можно было бы вернуться. Единственное о чём я быть может и мог бы сожалеть это о том что мне не хватило духа сделать это одному, и я зацепился за единственно знакомого мне человека которого буквально лишил выбора. Я решил его судьбу за него. И оставил ему лишь два пути – принять мою сторону, или погибнуть. Он был слишком сообразительным что бы не понимать что после всего случившегося он либо умрёт от моей руки, либо примет эту самую руку. Только за это я мог испытывать стыд и только об этом и мог жалеть. Время конечно сотрёт часть этих моральных тяжб, в этом я не сомневался. НО вот сможет ли оно притупить боль от перелома жизни Васа я понятия не имел. И это было единственное в чём я сомневался. Чем дольше мы сидели тем явственнее менялся мимический фон на лице парня. Произнесённые мной слова и обрисованные факты заставляли вполне рабочие мозги достраивать текст между строк. Разбор каждого предложения, его взвешивание, и выжатые до сухого остатка мысли. Всё это бурлило в его голове и обдавалось холодными потоками логического анализа с постепенным сбрасыванием эмоциональной шелухи. Раз за разом. Снова, и снова, и снова. Я видел как трещала его уверенность и росли сомнения. Как с каждым новым циклом он всё сильнее и сильнее вымывал из моего предложения абстрактику и доводя мои слова до чистейшей схемы. И вот постепенно он начал складывать то что видел, то что додумал и то что смог проанализировать в единую картину. Лицо осознания того насколько то что он всего получасом назад назвал безумием теперь ощущалось до безобразия логичным можно было распечатывать и вывешивать в главной комнате как главное достояние жилища. А звук с которым тот выдыхал беззвучные ругательства аккомпанементом к которым рушилась вся его предыдущая система хорошего и плохого доставляла почти материальное удовольствие. - Одному такое не осилить. Вдвоём тоже. Нас моментально сметут. Сколько бы ты не умел плясать с этой острой штукой и какие бы уродства из техники не собрал, выступать против настолько могущественных чудовищ ни один герой не станет. Хоть сам Всевышний тебя на это благослови! Тут нужна минимум армия. А эта кухня маловата для того что бы вместить в себя войско способное разобраться даже с самой слабой бандой района. Я улыбнулся вновь. Мне нравилось то как быстро и как чётко соображала его голова. А ещё больше мне нравилось то как холодно она рассматривала окружающий мир быстро выбрасывая эмоции и сводя все выводы до голых фактов. - Кухня маловата. Зато есть целый кампус. - Ты предлагаешь класс взять в эту авантюру? - О нет. Я предлагаю сначала превратить тот притон в который мы ходим в настоящую школу. Намотав кишки на лезвия самым резким и проделав дополнительной вентиляционных отверстий в самых буйных головах. Я прекрасно видел как ты умеешь орудовать лопатой. Сегодня отсыпаемся, а завтра… Будем наводить железную дисциплину в нашем вербовочном пункте из которого и наберём нашу армию, мой дорогой генерал. Вас от такого аж прыснул отваром и закашлялся, а я невольно засмеялся. Как же его оказывается легко смутить. Но ничего, это мы поправим, хоть и запомним. - И всё же, вся эта резня. К чему она была? -Тебе честно или вежливо? - Честно. - Мне нужен человек которому будет некуда возвращаться. Жильё то у тебя теперь есть, но речь скорее о той жизни которая у тебя была. А это… мне просто стыдно приглашать одноклассника в дом в котором грязно, так что я избавился и от мусора и от того что этот мусор создаёт. - Псих. - Не без этого. Но и ты не святой, и сам это знаешь. Конечно же Вас не верил в то что всё то о чём я говорю имеет под собой хоть какую-то почву для правдоподобности. Даже сделанное им открытие в мировоззрении ещё не заставило увериться в здравости моей головы. Что бы поверить м меня и моё дело ему нужны были доказательства. Ему нужен был успех. И отвернись от меня Всевышний если я не смогу сломить его сомнения! Через пару минут к нам наконец зашли катафалки и без вопросов и каких-либо диалогов просто принялись грузить тела в чёрные мешки. Мы с Васом конечно же помогли им и вынесли всё к лифтам. После чего мой теперь уже точно друг и единомышленник, сытый и уставший, отправился отсыпаться пока я заполнял документальную форму о том как и при каких обстоятельствах мной были обнаружены тела, кто я такой и всё в таком духе. И только кода господа в жёлтых костюмах химзащиты покинули мой дом не найдя по близости ни орудий убийства которые я конечно же пока закрывал окна успел убрать, вписали последними строками что причиной гибели такого количества народу стала жёсткая оргия в ходе которой у одного из присутствующих сорвало крышу от наркотиков и тот, вероятно, при помощи одного из предметов для сексуальных утех перебил всех присутствующих, а единственной женщине оторва голову при помощи протеза руки, после чего скрылся в неизвестном направлении. Пришлось ждать ещё целых сорок минут прежде чем господа в химзащите промоют комнату и коридор от крови и прочих следов. За это я даже доплатил им теми деньгами на которые сбежавшие водители тут играли в карты, но зато получил полностью чистую и пригодную к немедленному использованию комнату. Выпроводив сотрудников я наконец закрыл дверь на замок, снял обувь, куртку, и прошёлся в одних носках до дивана на котором вовсем недавно лежало четыре трупа. После чего отодвинул стол на котором совершался тройничок к самому углу комнату, разложил диван в мощную трёхспальную кровать, застелил её им без совести и манер рухнул в неё скинув с себя всю одежду. И стоило мне лишь накрыться и положить голову на подушку как усталое сознание наконец покинуло меня. Когда я проснусь меня ждёт много-много важных и нужных дел. Ну а пока этого не случилось, я буду наслаждаться заслуженным сном.