Часть 2

      POV Дэйв       В этом году снега довольно много. Анастаси назвала это «русской зимой». Мы выехали из заснеженного Нью-Йорка почти пять часов назад. Тогда было около десяти вечера, хотя Анастаси планировала выехать раньше. Но мы успеваем. Ей пришлось позвонить и соврать родителям, что она проспала. Времени хватает. Мимо мелькали города и городишки. Я следил за дорогой, а Анастаси то смотрела в окно, то закрывала глаза. Задумалась о чём-то. Мы дружим с ней несколько лет, и я не раз замечал её любимую привычку покусывать свои длинные ногти. Именно в такие моменты по ней видно, что находится глубоко в своих мыслях. Светило солнце, лучи его падали на её черные волосы с бирюзовыми кончиками. Кажется, это называется амбре. А мне это окрашивание не даёт покоя. Я всегда подшучиваю, называя её панком. На что в ответ мне прилетало «иди в жопу, Мастейн, я металюга». Не отрицаю, мне нравится её стиль. Это является неотъемлемой её яркой фишкой. На солнце переливы черного и бирюзового, что я не мог не заметить, становились куда прекраснее. А меня же она называет рыжим демоном или лисом. И вечно спорит с некоторыми фанатами группы, что мои глаза нечисто карие. А карие с зелёным, первого просто чуть больше. И слишком много огня. Она права. Когда она умудрилась разглядеть их? Постоянно заражается моим смехом. Это то, что сейчас явно держит меня на плаву в трудные моменты жизни вот уже несколько лет. И особенно сейчас после всего. Я жутко устал за этот год, она расстроена из-за случившегося сегодня. Но это случившееся, что нас свело. С одной стороны ситуация грустная у меня и у нее тоже; но с другой — если бы не это все дерьмо, наверное, я бы просто отсыпался дома. После расставания с Лиз меня то и дело, что тормошило из стороны в сторону. Мне не доставляла удовольствие музыка, концерты. А эта поездка будет полезна. Пусть и долгая, но с человеком, который меня поддерживал и на расстоянии. Подруга, которая очень ценит тех, кто её окружает. А я чуть не потерял то ощущение, что Анастаси это делала из искренних побуждений. Пока пытался закончить тяжёлые, высасывающие все соки, отношения; почти забыл, сколько позитива получаю от этой яркой (повторяюсь) брюнетки.       — Вот что теперь делать без машины? — несколько резко пробубнила Анастаси.       — Не волнуйся, мы найдем её.       Возможно или наверняка, я сейчас отплачиваю той же монетой. Поддержка и ободряющие слова. За все время, пока мне в большей степени было насрать на людей, я ни разу не говорил ей что-то хорошее. Меня можно назвать рыжим подонком. Коим я и являюсь последние полгода. Хмурым, злым и безучастным. Делал всё на автомате как робот. Город, концерт, фанаты, отель, снова город, снова концерт, снова фанаты и снова отель. Так по кругу. Лиз выбивала из меня человечность, бесила своей ревностью и последующими изменами, истериками и возгласами «если ты уйдешь, я убью себя». Сраная манипуляция. Но Анастаси каждый раз пыталась вернуть мне эту самую человечность, словно утерянный кусочек, недостающую деталь. Сейчас я опять начинаю ценить это, честно. Что ж, я не против, чтобы моя подруга получила и от меня тепло. Обязательно помогу ей со всем разобраться даже пока мы в пути.

***

      POV Анастаси       Я заснула, и не знаю сколько проспала. Небо сталось совсем светлым, но пасмурным.       — Выспалась? — Дэйв посмотрел на меня и перевел взгляд на дорогу.       — Пригрелась, вот и задремала.       — Ты проспала около шести часов. А между тем, мы уже проезжаем Портидж. — это в штате Индиана.       — Ого! — сладко потягиваюсь настолько, насколько это возможно. — Наверное, ты уже устал. Может я за руль?       — Я, конечно, понимаю, что ты заботишься обо мне. Мне лучше запастись кофе, но за руль этой красотки я тебя не пущу. — с улыбкой, но воспитательным тоном произнес рыжий.       — К твоему сведению мой страх высоты сыграл мне на руку. Я очень много ездила по стране. Люблю путешествовать по стране. Как мы переехали из России в Лос-Анджелес, став старше я жила в Фениксе, В Хантингтон-Бич, даже жила несколько недель в Сан-Франциско. Ты думаешь, не осилю?       — Именно! — со мной он смеётся чаще, чем я могла представить.       — Тогда не усни в дороге.       — Ты лучше расскажи мне, как ты праздновала Рождество в России. Вот это будет более интересным. Если ты помнишь.       — Конечно помню! В стране, откуда я родом, — Да, я русская, поэтому имя Анастасия. Или Анастаси точнее быть. В детстве с родителями переехала в США, ибо папе предложили работу. Он программист, поэтому на безденежье никогда не жаловались. Все доставалось довольно легко, но не слишком дорогие вещи. — Кстати, акцентируется внимание у нас на встречу Нового года. Но не столь важно. Помню, было мне лет восемь. Тогда ещё мы жили в красивейшем городе Санкт-Петербурге, мы поехали на Дворцовую площадь, чтобы встретить новый год. По традиции там ставят до сих пор большую ёлку, которая считается главной в городе. Шел снег, а это была сказка для каждого ребенка. Каникулы заставляли радоваться меня каждый раз, потому что я знала, насколько они сказочные. Неистово ожидала подарков. Мы зажигали бенгальские огни. На Дворцовой всегда было много народа и чувство единства, что я во взрослом возрасте понимаю. Под бой курантов открывали бутылки шампанского Лев Голицын. Специально делали так, чтобы пробка вылетала, знаешь? Родители пили шампанское прямо на улице, нам было все равно на мороз. А в ту ночь он был довольно сильный, около -15 по Цельсию. Новый год наступал, и все громогласно поздравляли друг друга. Боже, было очень круто! Это был последний праздник в России. Позже в начале февраля мы уехали. С тех пор прошло семнадцать лет, мне уже двадцать пять, но то воспоминание крепко живёт в моей памяти. И какого снежного покрова я бы не видела в штатах, та ночь будет особенной по сей день.       — Ты бы видела свое лицо, как ты с вдумчивым видом философа рассказываешь свою историю, а со стороны это прям доставляет мне дичайшее удовольствие. — заржал Дэйв.       — Что ты опять натворил? — впопыках из рюкзака достаю зеркало и вижу: черным маркером нарисованы на щеках кошачьи усики и на кончике носа что-то в виде сердечка. — Ну ты и придурок! Ты охренел?       — Это же весело! — не перестает смеяться рыжий.       — Это месть за то, что я тебя называла лисом что ли? Как мне это теперь смыть? Нас точно остановят с таким видом! — я разозлилась, потому что я душу изливаю, а он. Но злость продлилась недолго; уж очень заразительный смех у него. Но я пытаюсь сдержать смех, дабы не показывать, что меня это забавляет.       — Не переживай, есть влажные салфетки. Да и это не маркер, а карандаш для глаз.       — Теперь я поняла, куда ты запропастился ещё перед отъездом!       — Ты бы видела лицо кассирши, когда я покупал это всё, ха-ха!       — Так тебе и надо, рыжий!       — Рыжий подонок, хочешь сказать?       — Ещё какой! За дорогой смотри.       — Мы из-за тебя попадем в ДТП.       — Из-за меня? Ну, Мастейн, ты сам все устроил. Теперь получай. Мяу! Я же кошечка, по-твоему? Мяу, сука! — я не смогла больше удерживать смех, потому что тот стал смеяться ещё громче.       — Знаешь, а это мило. Может тебе всегда так краситься?       — Конечно, ты же у нас эксперт по стилю! — в поисках сигарет, я остановилась. — Надеюсь, тут можно курить? А то я повешусь каждый раз останавливаться.       Дэйв косо смотрит на меня, а затем продолжает:       — Я что похож на того, кто не курит?       — Не знаю, я тебя не нюхала. — я снова начинаю смеяться. Наклоняюсь к нему и делаю вид, что изо всех сил пытаюсь принюхаться к запаху табака. — А, теперь точно.       — Анастаси, ты реально сделаешь так, что мы не доедем.       — Кто бы говорил! Ладно, не буду рисковать.

***

      POV Дэйв       Даже когда я на ней нарисовал и сделал из неё кошечку, кого я ненавижу; она не стала менее милой. Даже наоборот. Нечего спать в дороге, иначе будешь выглядеть вот так! Но я не стал поступать жёстко и рисовать маркером. Конечно, понимаю, что она не мой коллега по группе. Пусть мы и просто друзья. Пусть она и ведёт себя порой как парень, я осознаю, что она девушка. С ней нужно как с фарфоровой статуэткой. Анастаси пытается смыть свой грим и так смешно раздражается, когда не получается. А с ней в дороге веселее, чем с другими. Тут это легко поддается объяснению, что я просто устал от всех. От всех, кроме этой брюнетки. Ох, нужно ей сообщить, что:       — Пока ты спала, я связался с человеком, который сможет найти твою старушку.       — Да? Спасибо! — она чуть не сделала из моего авто кабриолет от радости. — Ух! Моя голова.       — Не забывай, где ты. — я усмехнулся. — Сильно ударилась?       — Не помру. — очаровательно улыбнулась Анастаси.       — И пока рано благодарить.       — А как ты праздновал Рождество в детстве? Передаю эстафету.       — Ты знаешь, что детство мое было нелегким. И снега, как ты описываешь, в Калифорнии отродясь не выпадало. Чему я тебе завидую белой завистью. И мы постоянно переезжали, бегая от отца. Но я помню, как мы с сестрой писали письма Санте. О том, как я хотел гитару. И, разумеется, мама прочла и купила её для меня. Моему счастью не было предела… — я чувствую, что машину повело. Торможу. Выхожу из неё и вижу картину маслом. — Блять, колесо пробило.       — И что теперь делать? — она тоже выходит из авто, и я вижу, как она начинает нервничать. — Пиздец, приехали.       — Не переживай. К великому счастью, с тобой рядом не мальчик, — в отличие от всех её бывших. — А мужчина. Я со всем справлюсь.       — Ты чертовски прав. — эта девушка переняла у меня не только этот прищур и ухмылку, но и фразочки. Вот так мы и дружим, перехватывая друг у друга что-то.       Пока я доставал запасное колесо из багажника, она уселась на капот. Она знает, как меня бесит, когда мне мешают работать. Но я знаю, что она сделала это специально.       — Я тебя сейчас колесом уебу! Слезай. — но она не двинулась с места. Мне пришлось снова положить в багажник запаску. Я подошёл к ней. В красках позднего рассвета я увидел непринужденное выражение ее лица и прикрытые глаза, губы же расплылись в улыбке. — Ты угробишь мою машину! Ты обезумела?       — Обезумела что? Злить тебя? — тут она открыла глаза и, не переставая улыбаться и бесить меня, села нога на ногу и стала покачивать одной.       — Слезай. — я начал ее стягивать с машины, но она садилась на нее снова. И тогда я взял и закинул ее на плечо, та брыкалась. Да, с такой задницей, как у нее, машину не испортишь. Но меня бесит то, что она сейчас делает. В другой момент Анастаси там самое место, но не сейчас. Я поставил ее на землю и разогнулся. Злобно, не иначе, посмотрел в её глаза. Та невинно отвела взгляд. — Ты мстишь мне?       — Мяу! — и улыбается.       — Дай мне сделать дело! — рычу я. Рассержен, но не ругаюсь. После всего произошедшего за год, я действительно устал, мне больше всего не хочется ругаться с ней. — Иначе мы просто здесь останемся ещё на какое-то время.