Adam

Полупустая комната, дверь закрыта, от того спертый воздух, единственное освещение - слабый свет от монитора. Адам сидел сгорбленный за компьютером, левой рукой вжимался в стол, правой с характерным звуком кликал, переключался с мышки на клавиатуру, возвращался к мышке. Мать уже как два часа спит, если открыть дверь будет слышно как она похрапывает, по своему, по женски. Адам привык жить с матерью. И в этом не замешан Эдипов комплекс, напротив, пренебрежительное отношение к ней закаляло их отношения. Она много переживала, читала книги о его синдроме Аспергера, защищала и возила позабавиться на стрельбище, однако не получала благодарности или уважения. Экран мигал от загрузок новых комментариев, которые оставлял Адам на сайте. Прямо сейчас ему отвечал, должно быть, такой же ботаник с другого конца света. Возможно, родственная душа, которая также хранит глок в шкафу, и делится знаниями с Лэнзой. Адам откинулся в кресло, рука залезла под кофту почесать живот, после поднялась наверх к груди, кончиками пальцев он гладил ребра минуты две, таращась в экран, потом дотянулся до ключиц. Лэнза провел ногтем от ключицы до таза, на коже это оставило белый постепенно краснеющий след, но никаких болевых ощущений он не почувствовал. Значительно быстрее и с размахом провел второй раз горизонтально от пупка. Результат тот же, и он его не устроил. Адам пошел в ванную. В холодном свечении разглядывая бритву, поморгал, и судорожно полез рукой в шкафчик под раковиной. Пачка лезвий была на половину пуста, в ней оставалось еще штуки, может, три. Смотря на себя в зеркало, он немного поправил волосы, потрогал пальцами едва отросшие усы и вернулся рукой к покрасневшему животу. Он расстегнул и снял с себя кофту, за ней футболку, смотрел на отражение своего голого торса, худощавого, белого. Дыхание замерло. Ладонь гладит живот, проходится по ребрам, медленно гладит грудь, пальцем вздергивает левый сосок, возвращается к ключицам. Адам левой рукой высвобождает лезвие с бумажки, дует на него, и проводит от ключицы диагональную линию, поверх нее еще раз, дорезая до гиподермы. Кровь проявилась не сразу, но через минуту уже обильно текла по животу, пачкая бежевые карго темными пятнами. В трех сантиметрах в лево от прошлой раны Адам провел точно такую же, менее глубокую, и между ними порез поперек, создавая букву "А". Руки задрожали. На пол, в раковину громко прыскались капли, внутренняя сторона ладони уже полностью испачкалась остывающей кровью. Отражение в зеркале медленно расплывается, свет лампы начинает бить по глазам, рука роняет лезвие в сгустки уже засыхающей буро-красной слякоти, которая с омерзительным звуком просачивалась в слив раковины. Адам положил левую руку на столик, покачал головой и тяжело сглотнул слюну, больше не смотря на себя в зеркало. Даже жаль, что он не курит, прямо сейчас было бы неплохо затянуться разок, пускай его никогда и не тянуло на подобное. Вот бывает же, человек не курит, не пьет, а потом делает что-то такое. Адам улыбнулся. Вытащив окровавленное лезвие с раковины недалеко от прошлых тремя порезами образовалась буква "D", больше напоминающая треугольник, но в том, что он делает аспект эстетической красоты не имел никакого веса. Следом снова вырезалась "A". Тело трясло изнутри, руки с трудом слушались, кадык прыгал, лицо периодически кривилось. Весь живот и руки по локоть были в крови, а раны пекло, слегка приятно, но без фанатизма. Каждый новый порез получался менее глубоким, более кривым, не было никаких сил. Наконец проявилась последняя буква "M". ADAM. Человек. Древнееврейское имя. Адам был создан по образу Божьему и именуется "сыном Божьим". Родоначальник всего человечества. Много ли в нем человеческого? Глаза опустились вниз. Вся его одежда была насквозь пропитана кровью, натуральный цвет ковра с носками трудно было разглядеть под обильными красными слоями. Но Адам ощущал только окрыление, эйфорию, что-то невероятно сильное, сильнее любой тревоги, чего угодно. Приоткрыв рот и закатив глаза Лэнза стоял напротив зеркала... и наслаждался, вкушал это необъяснимое никакими словами чувство. Он здесь совсем один. Такой человечный и живой.