Больная привязанность или любовь?

— Послушай, Настюш, я, конечно, всё понимаю, но поумерь силушку-то богатырскую. В бою, несомненно, это хорошо, но из-за неё и мы страдаем. Вот чем тебе не понравилась та дверь? — Она не открывалась. Простите. Я переволновалась. — Значит в штабе никого не было или все были заняты! Это же очевидно! И ещё: хоть сейчас это и допускается, но после войны доложат куда надо. Контролируй себя. Если фашистские гады узнают о тебе, боюсь представить, что будет...       Девушка понимала, что ошибалась, понимала реалии времени. И только Бог мог ей помочь. Постепенно тревога из-за отсутствия сестры стала пропадать, два месяца суровой войны сделали своё дело, но сердце каждый раз обливалось кровью при мысли об Оле.        Настя сползла по стене и закрыла лицо обмотанными тряпками руками. — Оленька, как же это я без тебя? Где же ты, подай хоть знак.       Насилу поднявшись на ноги, она поплелась в комнату. Отряду пришлось разместиться на нижних этажах, так как верхние были полностью разрушены снарядами. Тут либо вклиниваешься в какой-нибудь уголок, либо на улицу. Даже раненых некуда было положить, но никого не бросали. Таково правило.

***

      Оля шла с автоматом по разрушенному Сталинграду. Тишина. Затишье перед бурей. Перед очередной бурей. Наконец, она присела на корточки и достала гвоздь, чтобы выцарапать: «Настя, я жива. 19. 06. 1942». — Нет. Так не пойдёт.       Оля достала нож и стала выдалбливать слова, стуча рукояткой по гвоздю.

***

      Настя, взяв в руки мел, старательно выводила буквы, которые стали для неё святыней: «Оля, иди в Москву». Девушка поспешно отвернулась. Ещё чуть-чуть, и она бы не выдержала. «Мне никто кроме Оли и родителей не нужен. Никто. Никто не посмеет им навредить, Бог не может поступить со мной так жестоко. А если мы вернёмся, то как жить дальше после этого? На что мне эта сила, если я не с ними? Моя любовь граничит с безумием. Что со мной не так?».       Словно важная часть девушки оторвалась вместе с Олей, которая чувствовала и думала точно также. Любовь почти всегда переплетается с привязанностью и/или с безумием. Люди сражаются за тех, кто им по настоящему дорог, отдают свои жизни. Теперь, когда они оказались порознь, им нужно было научиться жить самостоятельно, преодолеть привязанность и безумие в сердце, одновременно чувствуя боль других людей и ощущая постоянное дыхание смерти, и при этом… не сойти с ума.