Последний бой и возвращение

      Немцы хорошо постарались, но шансов у них всё равно не было.       Настя с ужасом и гневом наблюдала, как горел советский танк: неудачно свернул под вражеский огонь. Случайность. Ребята погибли. Вернулся только один. — Не прощу…       У неё было оружие и сила, но она ничего не могла сделать. Она снова почуствовала себя такой ничтожной…       Ничего не предвещало беды — подруги возвращались с пляжа на велосипедах. Тело оцепенело от страха. — Не надо… — А как, если ты по другому не понимаешь?! — блондинку схватили за волосы и притащили к себе, а она тихо просила прекратить и молила о помощи. — Помогите… «Нет» — когда она вернулась, их уже не было. — Я же говорила, что они уже ушли! «Прости, я такая жалкая, если бы я только была сильнее».       «Это снова повторяется, — девушка сжала автомат. — Но сейчас я могу отомстить за вашу смерть». — Не стой на месте, а то пулю словишь!       Штурм готовился всю ночь, а наутро открыли огонь. Настя не понимала, почему нацисты так сильно оборонялись, что защищали? Правительство? Родину? Или им не чуждо понятие чести?       Чтобы взять здание, нужно было прорваться к нему, что тоже нелегко далось: траншея метро, заполненная водой, по мосту, и не проехать танкам. У Насти уже почти не осталось сил: «Не знала, что взятие Берлина было настолько сложным».       Тяжёлые бои перед зданием.       Девушка с парой солдат затаскивала на второй этаж пулемёты на одном гневе и отчаянии. Она дралась ещё свирепее.       Диалог между товарищами о водружении красного знамени ознаменовал для неё победу, хотя это не совсем так. Бои продолжались, пока комендант Берлина не подписал капитуляцию гарнизона.

***

      Они, так похожие, такие разные, повзрослевшие, в пыли, стояли напротив друг друга. Оля нежно улыбнулась и выставила руки вперёд. Настя на дрожащих от волнения ногах, ослабевших после боя шла ей навстречу. — Оля, это не сон…       Чья-то широкая ладонь подтолкнула её.       Как только сёстры обнялись, они зарыдали. Солдаты плакали вместе с ними, не в силах сдержаться. Даже сильные люди плачут.       Время вновь застыло. «Когда две стихии встретятся — мир всколыхнётся…». — Оль, ты слышишь этот голос? Или это у меня уже глюки пошли? — Нет. Я тоже слышу. «… и всё вернётся на круги своя».       Девушки засветились. Вверх устремилось огненное торнадо, внутри которого они совсем не ощущали жара, пламя не касалось их. Затем торнадо превратилось в круг и стало постепенно расширяться, распространяясь на весь мир.       Когда сёстры пришли в себя, то лежали на снегу рядом с ёлкой, на вершине которой красовалась всё та же злополучная красная звезда. Они молчали.       Звук открывающийся калитки. — Девочки, мы вернулись! Ой, вы уже без нас её нарядили! Какие молодцы! — Не валяйтесь на снегу! А то жопку простудите!

***

— Насть, подойди, — мама подозвала к себе дочь, с беспокойством смотря на неё. По голосу было видно, что состоится серьёзный разговор. — Что мам? — девушка попыталась выдавить из себя беззаботную улыбку или хотя бы сделать удивлённое лицо. — С тобой что-то случилось? То, что ты не можешь мне рассказать? Оля тоже. Вы постоянно уходите вместе из дома, не говоря никому ни слова. Ладно Оленька, а ты?! На тебя это же совсем непохоже! — Прости, — мама была права. На неё это непохоже. Она всё время предпочитала сидеть дома, покидая его только по крайней необходимости. — Я... не уверена, стоит ли мне рассказывать это в одиночку... мы... Настя не могла найти нужных слов. — Ладно, до ужина. Там ты и Оля всё нам расскажете. Девушка поняла, что сегодня у неё будет день слёз.

***

Короткие распущенные волосы. Сложенные в молитвенном жесте руки и две гвоздики. — Обещаю, что не подведу вас, — с такими словами молящаяся поднялась с колен. — Я принимаю эстафету. Я защищу Россию. — Опять ты не заметно подкралась, — немного дёрнувшись от неожиданности, девушка обернулась. — Ну, знаешь, как в поговорке! — оптимистично заявила новоприбывшая. — Думаю, ты похуже писца будешь. Солнце освещало лица двух людей и Мемориал Славы оранжевым светом.