Белла, которая не Свон

      Зеленый свет, который заполнил, казалось, все пространство вокруг, был таким ярким, что заныли глаза. Боли нет. Лишь легкая досада, что не успела совершить разворот и кинуть зеркальное заклинание рыжей сучке в ответ. В принципе, не так уж и плохо. Она умерла на поле боя, как воин, от вполне себе красивого заклинания. Смерть, достойная великой ведьмы. Это даже выше минимума, который можно было ожидать в текущей ситуации.       Тело окончательно расслабляется, и свет перед глазами наконец меркнет. Она прожила не самую счастливую жизнь, а в последние годы из-за Азкабана фамильное безумие и вовсе поглотило разум настолько, что проблески рассудка случались достаточно редко и в экстремальных случаях, как, например, сейчас. Мыслить относительно здраво на пороге смерти даже приятно. Как будто бы магия решила исполнить последнее желание смертницы.       Если бы только она могла прожить жизнь без этой ужасной проказы на ее роду. Она бы тогда жила ее ради себя, а не ради блажи повернутого сознания. Если бы... Многие маги верили в перерождение, так что, возможно, ее душа в следующей жизни действительно проведет жизнь без проклятий…       Сознание уже почти растворилось и слилось с чем-то большим и великим, когда Белла почувствовала резкий рывок и внезапно накатила ужасная боль. Болело все тело, но больше всего почему-то голова. Она стиснула зубы и глухо застонала. Что за мерлиновы фокусы. Белла точно помнила - в нее зарядили авадой и по всем законам магии она труп. Лестрейндж резко хватается за голову и чувствует что-то теплое и липкое. Кровь? Ударилась, пока падала? Темный лорд все-таки освоил некромантию на высшем уровне и поднял ее в виде нежити? Только бы нет. Дайте уже спокойно умереть.       Сознание почему-то продолжало оставаться кристально ясным без привычного флера, затмевающего все, навязчивых мыслей и ярости. Кто-то на фоне кричал ее имя, и слышался какой-то странный гул. Наконец ее приподняли и усадили. Она невольно открыла глаза. Перед ней сидел странный парнишка, а сама она почему-то была на улице, да еще и днем. Неужели все-таки ее труп подняли, да еще и не сразу? Она уже успела разложиться? Как сильно? Можно ли умертвить себя самой?       Лестрейндж быстро осматривает руки, опасаясь найти там струпья и язвы, но видит совсем другое. Кисти очень в хорошем состоянии, даже слишком, и явно не ее. Слишком молодые и ухоженные. Ее после Азкабана выглядели не лучше, чем у трехсотлетней старухи. Беллатриса неверяще таращится на руки, пока парень обеспокоенно что-то у нее спрашивает, пытаясь добиться какой-то реакции. Но ей сейчас точно не до этого.       Так, ну, если руки в таком хорошем состоянии, то вариант с некромантией отменяется. Это заставляет невольно выдохнуть. Худшее мимо. Идем дальше. Возможно, ее душу успели поймать и притянуть в какое-то другое тело? Вполне себе может быть, только вот уж слишком сложно и заморочено, да и звучит на грани фантазии, даже учитывая, что они в мире магии. Но других вариантов пока нет, так что Беллатриса, как опытный боевик, решает отталкиваться от этого. Она, наконец, обращает внимание на парня рядом.       - Белла, ты как? У тебя кровь, - он аккуратно отводит ее волосы в сторону, и ведьма еле сдерживается, чтобы не ударить нарушителя личного пространства по руке. Главных вопросов два. Откуда этот человек знает ее имя? И что за чертовщина происходит?       - Порядок, - хрипит она просто чтобы от нее отстали, чувствуя легкое головокружение, судя по всему, приложило тело, в котором она находится, сильно. Но она и не в таких передрягах бывала, так что ничего смертельного, переживет.       - Не порядок, я же вижу, - парень стаскивает с себя футболку и начинает аккуратно промакивать ее рану. Белла ненадолго залипает, разглядывая пресс пацана, и мысленно присвистывает. Да, даже учитывая жесткие тренировки пожирателей, едва ли кто-то из них мог похвастаться таким телосложением. Все-таки, во внезапной творящейся вокруг чертовщине есть свои плюсы, хоть пока и сугубо эстетические.       Она читает поверхностные мысли паренька и видит там только заботу и желание помочь, гудящая голова бдительности не добавляет, так что внимание невольно рассеивается. Но она же ведьма, все будет в порядке. Главное, палочка на месте… Белла резко дергается и распахивает глаза. Стоп. Нет! Палочка ни черта не на месте. Лестрейндж привычно тянется к бедру и нащупывает на месте гладкого древка пустоту. Что за, русал всех заавадь, хрень?       Человек напротив нее замечает ее реакцию и напрягается.       - Белла, что не так? Болит? Тошнит? Может, больница? – тараторит он, но Лестрейндж уже без разницы, о чем он там лопочет. Она резко хватает его за руку и сжимает, чувствуя под пальцами такую жесткость, что невольно становится не по себе. Слишком уж не похоже на обычного человека.       - Где. Моя. Палочка? – выдыхает она почти с присвистом, переходя на угрожающее шипение. Парень в ответ вскидывает брови, и его глаза округляются до размера блюдцев.       - Какая палочка? – переспрашивает он, будто бы боясь услышать ответ.       - Волшебная, идиот, - шипит ведьма, а парень молча подхватывает ее под колени, вторую руку кладет на поясницу и поднимает в воздух.       - Определенно в больницу, - выдыхает он. - Чтобы еще раз я дал тебе одной сесть на мотоцикл…       Беллу от происходящего вокруг бреда и наглости этого недоразумения внезапно разбирает нездоровый хохот. Голова гудит все сильнее и, кажется, вот-вот лопнет. Может, действительно что-то серьезное повреждено, и колдомедик не повредит?       - Мото… что? – наконец, сквозь смех выдыхает Лестрейндж, уже вообще не обращая внимания на свою нездоровую реакцию на происходящее и решая, что убежать она в таком состоянии вряд ли сможет, а вот после того, как ее подлечат, уже подумает и о побеге, и о том, как расправится со всеми, к этому бреду происходящему, причастными. В ответ парень лишь недовольно поджимает губы, а Белла, пока ее несут, цепляется взглядом за валяющийся маггловский ужас и вспоминает Сириуса с его нездоровыми пристрастиями. Кажется, он тогда тоже такую вот штуку мотоциклом обзывал. Белла неверяще щурится и смотрит на человека, который ее нагло тащил куда-то.       - Да что бы я, на этом? Да это же бред. Какой душевной болезнью надо болеть, чтобы на такое сесть? – Белла знала какой, например, их фамильным безумием, не просто же так Сири полез на эту гадость? Но у нее вроде проклятье всегда проявлялось по-другому, и она за собой тяги к подобным вещам не испытывала. Тем более, тело явно не ее. Прошлая хозяйка залезла на мотоцикл и вписалась в камень, а потом ритуалом сюда переселили ее? Но как так быстро можно было среагировать? Только если ловили любого подходящего? И тогда вопрос: ловили ли подходящее тело для Беллы или подходящую душу для этой девушки.       Магия душ вообще ужасно тонкая материя, от этого голова заболела только сильнее. Наконец, ее носильщик остановился рядом с очередной маггловской гадостью. У Беллы начали закрадываться нехорошие подозрения. И когда ее, находящуюся в полуобморочном состоянии усадили в кабину и пристегнули, они только усилились. Ее каким-то образом затянуло в тело магглы? Нет-нет-нет. Она знала, с душами сложно, они должны подходить, маг и маггл — это же небо и земля, такое просто невозможно. Просто происходит что-то, что она пока не до конца понимает. Она уже собирается спросить еще что-то, но голову пронзает очередная вспышка боли, и свет перед глазами выключается.       Боль адская, будто бы ее режут и сшивают заживо. При том не тело, а что-то другое, будто с сознанием что-то не то творится. Перед глазами мелькают образы и воспоминания, вроде ее, а вроде и нет, и кажется, что ее двое, и чем больше этих воспоминаний, тем меньше Белла Лестрейндж уверена, что она именно Белла Лестрейндж, а не Белла Свон. Это странное и непонятное ощущение вызывает желание кричать, но она не может даже пошевелиться или глаза открыть, и вынуждена находиться наедине с двумя себя.       Наконец, кажется, спустя вечность, она понимает, что ощущает тело и пытается пошевелиться. Дергает указательным пальцем и открывает один глаз. Правый. Над ней склонился усатый мужчина в странной маггловской одежде: для Беллы Лестрейндж – Чарли; отец - для Беллы Свон. Эти два ассоциативных ряда возникают одновременно, накладываются друг на друга и вызывают очередной дикий приступ головной боли.       - Ох, Белла, ты так меня напугала, я посажу тебя на вечный домашний арест, - выдает незнакомец-Чарли-отец, и Белле одновременно стыдно, немного грустно и неприятно, что ей ставят условия. От всей гаммы чувств она невольно морщится.       - Что болит? «Голова?» —обеспокоенно спрашивает мужчина, и Белла Лестрейндж хочет игнорировать раздражающего маггла, но Белла Свон кивает и вымученно улыбается уголком губ. Этот беспредел требовал отдельного осмысления. Лестрейндж определенно не устраивало, что какая-то сопля тут диктует их манеру поведения, она все-таки более умудренная женщина, хоть они и являются одним разумом на двоих, но явно назревал конфликт.       Мужчина тут же начинает суетиться и подскакивает со своего места.       - Я пойду скажу врачам, что ты очнулась, спрошу, что можно сделать и когда тебя отпустят домой, - Белла прикрывает глаза и кивает. Обе Беллы. Свон - потому что хочет дать понять отцу, что все хорошо, Лестрейндж - потому что хочет, чтобы маггл поскорее ушел.       Наконец, мужчина уходит, и Беллы, не открывая глаз, пытаются проанализировать ситуацию. Лестрейндж бы хотела сказать, что их две разных души, случайно оказавшихся в одном теле, но понимает, что ощущает все произошедшее со Свон, как с самой собой, будто бы это было давно. Но тело ее реагировало так, будто бы лучше слушалось отголоски реакции именно прошлой Беллы, а не ее. Возможно, дело было в привычке. Оставалось уповать на это.       Учитывая новые обстоятельства и что происходящее было вовсе не похоже на вмешательство какого-то мага, Белла не стала закатывать истерики, как это почти случилось с тем парнишкой. Джейкобом, поправляет себя мысленно. Джейкобом, который нам вроде нравился. Она морщится. Парень, конечно, неплох собой и мил, но… Маггл... Нравился... Ну, конечно, еще чего, бежим и падаем. Нам такие больше не ровня.       Лестрейндж уже успела мысленно потянуться к магии и понять, что, видимо, после переселения в это тело, она все-таки у них теперь есть. Интересный опыт, выходит, магия привязана к конкретному перерождению души? Учитывая уникальность ситуации, она запросто могла бы написать об этом книгу, если бы, конечно, была ученой. Но она всегда была практиком, а не теоретиком, так что, увы, но минус. Возможно, магический мир только что потерял возможность прочесть уникальную, переворачивающую многие устои, литературу.       Но факт оставался фактом, магия была, и значит нужно было просто дождаться удобного момента и вернуться в магический мир. А пока была куча насущных проблем. Пусть Белла Свон и была магглой, но она все-таки была ее душой и одной из ее реинкарнаций. А то, что Беллатрикс увидела в жизни этой девочки, особенно в последнем году, мягко говоря, не обрадовало. Она была склонна думать раньше, что души всегда схожи по характеру. Не зря же в мифах и легендах говорилось о том, что связанные души узнавали друг друга даже в новых жизнях, а если бы характер и манера поведения не сходились, то как узнали бы?       Но неожиданно, Белла Свон оказалась будто бы ее полной противоположностью. Или это так сказалось отсутствие в ее жизни фамильного безумия. Девчонка была явно отмороженной, раз уж решилась зависать с вампирами, но что-то было не так. Стержень был, да, но вот общее восприятие себя. Будто бы забитое существо, которое не верит, что его вообще можно любить, но которое отчаянно этой любви хочет.       Беллатрис порылась в воспоминаниях, пытаясь понять, откуда могла тянуться такая нездоровая тенденция, но ничего очевидного не нашла. Девчонку явно не били, как загнанную в угол мышь, особо не издевались, и в целом жизнь у нее была неплохая. По ощущениям была обида на родителей и что-то еще непонятное, но она точно не психолог, чтобы подобное разгадывать, раз уж даже со всеми воспоминаниями Беллы Свон и почти что являясь ею не знала ответа.       В любом случае, девчонка себя не сильно любила. А вот новая Белла даже очень наоборот, и факт того, что она - это Белла Свон ее особо не смущал, так что в этом вопросе она одержала безоговорочную победу. Они сошлись во мнении, они могут думать по-разному, но теперь себя они любят, уже хоть что-то.       Так вот, о любви к себе и всякой темной нежити, которая этой любви мешает. Белла была готова рвать и метать. К ней, к ее милому прелестному безобидному воплощению полезла меланхоличная темная тварь с нездоровой психикой и претензией на главного страдальца мира, соблазнило, вывело из социума за счет своей вампирской семейки и - не сожрало, как ни странно нет, и даже не покусало, а бросило. Да бросило так удачно, что Белла Свон на стенку почти полгода лезла, пока к тому парню, Джейкобу, не пришла за банальным общением, без которого осталась.       Конечно, приходилось признать, слава Мерлину этот явно на голову нездоровый вампир-мазохист не додумался девчонку обратить. Но все равно Белла была ужасно зла на кровососов, которые заигрались в людей и влезли в жизнь обычного человека, вывернули наизнанку и свалили. Это у них спорт такой? Надо бы изучить вопрос. Ничего в этой жизни не мешает ей пойти в охотники на вампиров. В той все как-то некогда было, дела, захват мира и все такое, а теперь, свободная от обязательств, она может найти занятие для души.       Конечно, стоит, как появится возможность, заглянуть в Косой и узнать, что и как, но делать это стоит предельно осторожно. Она понятия не имеет, что сейчас происходит в Англии и, возможно, оставаться в США и попытаться аккуратно разведать обстановку сначала отсюда, не самая плохая идея. Только вот бы еще входы в магические кварталы помнить, вообще бы чудесно было.       Головная боль наконец начинает отступать, и Белла невольно нежится на кровати, ее тянет в сон, и она понимает, насколько это поразительно приятно - жить без фамильного безумия. Она засыпает и просыпается через несколько часов, когда ее выписывают, и они едут домой к Белле Свон, нет, домой к ним, к обеим Беллам.       Лестрейндж в очередной раз мотает старые воспоминания, пытаясь понять, как ее душу так угораздило и где именно она свернула не туда.       «Ладно, вампир, опыта - ноль, книжек соответствующих тоже, с инстинктом самосохранения - плохо, это у нас врожденное, да, но он же как человек - ужас просто. Манипуляции, газлайтинг и прочее, - эти словечки Лестрейндж выловила из воспоминаний все той же Свон и активно их использовала. - Да ты и сама это понимала и думала, душа моя, тебя ж цитирую, так что как так получилось?»       Она задавала вопрос в пустоту, но пустота ответила раздраженным голосом Свон.       «О, надо же, кто заговорил, а может, вспомним лорда и как ты ему чуть ли не пятки лизала? Напомнить тебе, почему лорд не хороший человек? Так до вечера можно перечислять.»       Лестрейндж морщится, не хватало еще шизофрению на фоне нестабильного соединения души заработать, но отвечает.       «Это все воздействие безумия», - рычит она.       «Ой ли, так уж всю жизнь можно на это валить. Только вот безумие на пустом месте не растет, ты же не на мотоциклы, как твой братец полезла, а на лорда.»       Белла Лестрейндж скрипит зубами, признавая, что безумие действительно имеет власть до определенной границы, и она на самом деле была влюблена в лорда еще до того, как тьма затмила разум. Но тогда и лорд был адекватнее. Хоть по отношению к ней вел себя тоже откровенно не идеально. Да уж, учить о том, кого любить, душу, когда сама такая же бедовая... Лестрейндж решает ничего не говорить, и они приходят к молчаливому согласию, что между ними на удивление гораздо больше общего, чем казалось в начале. Ну, зато вот оно, хотела сходство характеров - получите, распишитесь.       Белла Лестрейндж была упряма, но не глупа. Она готова была признать. Темный лорд, которого поглотила мертвая магия, был ужасной кандидатурой. Но также была убеждена еще в одном. Эдвард Каллен, темная магическая тварь, был ничуть не лучше. Мальчишка маггл по имени Джейкоб и то выигрывал в этом не хитром соревновании по всем пунктам.       Спустя еще несколько минут пространных размышлений, они наконец приходят к общему выводу. Нужно привыкнуть друг к другу и осознанию, что они - одна Белла, решают сразу обе девушки и невольно улыбаются такому единодушию. А потом Белла Лестрейндж вносит свои дельные предложения по дальнейшему развитию их жизненного пути, а Белла Свон слушает и невольно соглашается.       Охотник на вампиров? Почему бы и нет. Она была бы рада, если бы никогда не встретила вампира, подобного ищейке, и нет, мы не будем выслеживать Эдварда Каллена и убивать его, чтобы неповадно было. Он не издевался, там была любовь. Да, уверена. Нет, вампиры не бездушные твари, маги что-то путают. По такой логике в первую очередь надо бежать и умерщвлять лорда, если его еще не умертвили, вот где действительно проблема на уровне.       Нет, Белла Свон - не глупая наивная девчонка. Белла Свон - это Белла Лестрейндж, а Белла Лестрейндж - это она, Свон. Будем охотиться на вампиров, но на плохих.       На том и порешили.