осень.

Она вспоминала как её в прошлой жизни бичевали воловьими жилами, строгали железными зубьями, посыпали солью раны и как жгли огнём и смолой. Она знала что все уже позади, но все равно продолжала каждую ночь вставать в ужасе с криками, а затем доставала из ящика пачку сигарет. Для успокоения. Мадара знал как ей плохо, она обо всём рассказывала ему, а он верил каждому слову. Хотел верить. Мадара успокаивал её каждую ночь от истерик, а затем вместе с ней затягивал ядовитый дым в балконе. Точно также для успокоения. Слёзы закончились вместе с весной, а эмоции испарились будто бы никогда и не существовали. Она тихо завидовала им желая также уйти в никуда. Мадара лечил её раны прикосновениями губ, а затем уходил, мол, много дел, на что девушка поднимала уголки губ скрывая в ладонях красную жидкость от раздражающего кашля. Мива мечтала умереть холодной осенью от страшней болезни, и в итоге умерла жарким летом а ведь девушка верила что мечты сбываются. Перед глазами всё плыло, а затем вспышка ослепляющее сознание. Размышлении и жуткую боль в теле прервало столь любимое спокойствие. Разочарование от жизни и последние слова слетевшии с губ темно-волосой замерли около Мадары: – Жаль не осенью.