День 1

Было не слишком поздно, да и не слишком рано. Да и мало кто знал, сколько сейчас времени… Всем было, скорее всего, плевать. Освальд лежал в своей неухоженной и растрёпанной постели, которая больше походила на птичье гнездо, чем на место для сна. В комнате царили темнота и тишина. Внезапно дверь в апартаменты открылась, и полную тишину нарушил громкий треск, за которым последовало включение яркой люстры. Её ярко-белый свет озарил всю комнату, вырывая из тьмы обшарпанные стены и разбросанные по полу книги. Освальд, всё ещё сонный, услышал тихий шёпот рядом:

— Ос, вставай. Но сонный Освальд не собирался покидать уютную постель. Шёпот повторился ещё раз, и ещё раз, пока в ход не пошёл резкий толчок, заставивший дрона вздрогнуть и сесть на кровати. — А? Мистер Вэн? А… это вы… Доброе утро, мистер Вэн. Я тут… на работу собирался. — Хорошо ты собираешься! Ты снова на четыре часа опоздал, а я тебя по всему корпусу ищу! Начальник кричит, говорит, если норму запчастей к концу недели не выполнишь — уволит! А уже пятница. Если к вечеру нормы не будет, твоя работа считай пропала!.. И, кстати, по какой причине ты опаздываешь уже… вторую неделю подряд?!?! После слов начальника цеха мистера Вэна Освальд был, мягко говоря, не в восторге. Но это было не в новинку. Проводя всю ночь за книгами и ведением дневника, Освальд напрочь забывал, что ему нужно рано вставать. А тем более тащиться на работу. Слова оправдания лезли на язык, но произносить их было в тягость. Пытаться спорить с таким упрямым и эгоистичным дроном, как мистер Вэн, — всё равно что головой об стену биться. Поэтому Освальд выдавил лишь несколько слов: — Хорошо, мистер Вэн, обещаю, что такого больше ни-ко-гда не повторится… Вздыхая, мистер Вэн оглядел Освальда критикующим взглядом и, цыкнув, покачал головой из стороны в сторону. — Прекрасно, Ос. Я попробую тебя отмазать. Но… если подобное повторится… Ну, я вряд ли смогу помочь тебе чем-либо. Так что давай, жду тебя в цеху, у станка. Сказав это, мистер Вэн развернулся и вышел в коридор, оставив Освальда наедине с его мыслями. Освальд тяжело вздохнул и, с трудом поднявшись с кровати, начал собираться на работу. Мысли о нелюбимой работе и ненавистной пятнице не давали ему покоя. Он медленно надел рабочую форму, поправил воротник и, бросив последний взгляд на свой дневник, лежащий на столе, направился к двери. Прошло примерно тридцать минут, и Освальд оказался в цеху, у станка. Он стоял, уставившись на холодный металл, который ему предстояло обрабатывать. Вокруг шумели другие работяги, их механические руки ловко управлялись с деталями, а Освальд чувствовал себя чужим среди этой суеты. Он взял в руки инструмент, но мысли его были далеко — в книгах, которые он читал прошлой ночью, в записях, которые он вёл, пытаясь понять, зачем он вообще здесь, в этом мире, где всё вращается вокруг норм, сроков и бесконечной работы. — Освальд! — раздался голос мистера Вэна из-за спины. — Не мечтай, работай! У тебя ещё полдня, чтобы выполнить норму. Не подведи меня. Освальд кивнул, не оборачиваясь. Он знал, что мистер Вэн, несмотря на свою грубость, был одним из немногих, кто ещё пытался его поддерживать. Но это не делало работу менее ненавистной. Он включил станок, и гул механизмов заглушил его мысли. Руки автоматически начали выполнять привычные движения, но в голове продолжали крутиться вопросы, на которые у него не было ответов. «Почему я здесь? Что я делаю со своей жизнью?» — думал он, глядя на искры, вылетающие из-под резца. Возможно, однажды он найдёт ответы. Но не сегодня. Сегодня ему нужно было просто работать. Наступил вечер, и Освальд, едва переставляя ноги, вернулся домой с нелюбимой работы. Его комната, как всегда, встретила его тишиной и полумраком. На столе, заваленном книгами и бумагами, лежал его дневник — верный спутник ночных размышлений. Обычно он садился за него сразу после работы, записывая свои мысли, мечты и сомнения. Но сегодня всё было иначе. Освальд чувствовал себя настолько измотанным, что даже мысль о том, чтобы открыть дневник, казалась ему непосильной. «Сегодня я просто лягу спать», — решил он, бросив взгляд на часы. Было ещё не поздно, но усталость валила с ног. Освальд даже не стал заморачиваться с ужином. Он просто снял рабочую форму, бросил её на стул и, не раздеваясь дальше, плюхнулся на кровать. Его любимое одеяло, старое и потрёпанное, но такое уютное, ждало его. Освальд завернулся в него с головой, чувствуя, как тепло постепенно разливается по телу, смывая напряжение дня. Мысли о работе, о мистере Вэне, о бесконечных нормах и сроках медленно уходили на задний план. Освальд закрыл глаза, стараясь не думать о завтрашнем дне. Суббота… Она должна была быть лучше. Он пообещал себе встать пораньше, чтобы наконец-то уделить время себе, своим книгам, своим мечтам. Но пока всё, чего он хотел, — это забыться в глубоком сне. Так и закончил Освальд Гаррисон свой злополучный и нелюбимый день — пятницу. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием. За дверями медленно опускалась ночь, укрывая просторы Коппер 9 своим тёмным покрывалом. Где-то вдалеке гудели станки, где-то смеялись дроны, но здесь, в этой маленькой комнате, время будто остановилось. Освальд спал, и, возможно, в его снах не было ни станков, ни норм, ни начальников. Там, в мире грёз, он был свободен.