... You Could Be My Boyfriend For The Night

— Располагайся, где тебе будет удобно. — Удобнее всего мне будет... на тебе. Мы познакомились с тобой в кафе: я листала новостную ленту, ты подошёл и спросил, можешь ли сесть рядом. Ты не назвал своего имени — сказал «обращайся ко мне, как хотела бы сама». Судя по оценивающей ухмылке, ты готов, чтобы я и «обращалась с тобой, как хотела бы сама» — в твоей просторной квартире. Такой молодой, богатый, но в то же время одинокий... — Долгосрочные отношения не для тебя... милый? — заурядно, да, но, глядя на тебя, в голову приходит именно это обращение. Подхожу и аккуратно оглаживаю тебя по щеке. В мысли закрадываются опасения, что ты можешь использовать меня в своих плотских интересах. Что ты на самом деле в отношениях, твоя девушка в отъезде, а я «партнёрша на один раз» — и вдруг ты грустно опускаешь взгляд. — Так получается. Я... не самый надёжный мужчина в мире. Не исключаю, что ты можешь притворяться, давить на жалость — но почему-то я тебе верю. Ты притягателен, при этом не уверен в себе — травмирован каким-то эпизодом в прошлом? Просто не видишь себя эмоциональной опорой на другой, потому что... тебе самому нужна такая опора? — А я — не самая надёжная женщина. Если сложить наши «ненадёжности», может ли выйти что-то стоящее... для нас двоих? Ты откидываешься на спинку кресла, когда я располагаюсь, нависаю над тобой — руками оглаживаешь мою талию, спускаешься к бёдрам, даёшь им опору. Невольно напрягаюсь: ты первый незнакомец, за которым я согласилась последовать — моё доверие нелегко заслужить. Но ты... ты просто его загипнотизировал. Твоя настойчивость, граничащая с наглостью («пойдём ко мне? Я настаиваю, чтобы такая прекрасная девушка стала моей гостьей»), обольстительность, напускное легкомыслие — ты показался мне плодом, который я обязана вкусить, даже если он запретен, как в Эдемском саду. — «Что-то стоящее»... может и выйти. Но сперва стоит выяснить, насколько нас тянет друг к другу. Хочешь знать, насколько меня тянет к тебе? Давай посмотрим... Хочу приникнуть к тебе всем телом. Почувствовать тепло твоей груди напротив своей — расстёгиваю пуговицы на твоей рубашке дрожащими пальцами. Тебя прельщает моё волнение, контраст моих желаний с готовностью их исполнять — инициативность наталкивается на внутреннюю неуверенность. И ты пытаешься её растворить. На последней пуговице — поднимаешься по моему напрягшемуся сродни струне телу, обхватываешь моё лицо ладонями. Направляешь навстречу своему — и соприкасаешься со мной губами. Машинально упираю руки в твою обнажённую грудь, но с каждой секундой — веду их за твои плечи, чтобы приникнуть своей, как и намеревалась. Истоки низменного жара постепенно наполняют нутро, пока мы «мокро» вкушаем друг друга — ищем грани взаимного притяжения. Могу почувствовать твою твёрдость снизу, «мужское притяжение» ко мне — надеюсь довести его до максимума и «ярко сбросить» к начальной точке. Отстраняюсь от приятных губ, своим корпусом от твоего, и следую по твоему телу: по шее, ключицам, к ровной груди — обвожу ареолы и касаюсь твоих сосков. Ты резко втягиваешь воздух, руки снова на моих ягодицах — крепко вжимаешься в них, вызывая во мне мурашки. В голову вновь закрадывается мысль перестать стеснять тебя одеждой — как и себя тоже. Хватаюсь за низы гольфа и тяну его вверх — помогаешь от него избавиться, открывая моё тело своему взору. Мысли удерживает очередная волна паники — в момент хочется обхватить, прикрыть себя руками, но ты не позволяешь: держишь мои запястья разведёнными, предугадывая мой сиюминутный порыв. — Не лишай меня такого удовольствия, прошу. Мне важно... видеть твою естественность. Наклоняешь мой корпус на себя — спускаешься по спинке кресла, чтобы оказаться на уровне ложбинки моей груди. Обдаёшь её жарким потоком воздуха, мягко приникаешь губами, облизываешь языком между половин. Пропускаешь свои жадные руки за мой лифчик и сжимаешь их, утоляя свой тактильный, истинно мужской голод — испытываешь меня, заставляешь притираться бёдрами к тебе, к твоему возбуждению. Ты не обязан сдерживать его, чтобы казаться «подходящим». — Мне тоже... важно видеть твою естественность, зай, — снова банально, но прости: тебе лишь не хватает ушек для завершённости образа. Слепо нахожу молнию на твоих брюках — расстёгиваю, приникаю пальцами к твёрдому жару твоего паха. Пройдя, цепляюсь за верх нижнего белья и оттягиваю вдоль твоей твёрдости вниз — высвобождаю, даю ей волю между своих бёдер. Твоя эрекция — притяжение ко мне, которое я хочу обуздать. — Сколько девушек... касалось тебя до меня? Признаю: во мне взыграла ревность. Я знакома с тобой всего несколько часов — но уже хочу знать, сколько женщин располагались на тебе и давали прилив к твоему низменному источнику. Источнику, который хотели почувствовать в себе — чтобы он утолил их жажду наполненности. Так же, как хочу, чтобы утолил мою. — Прости, я не могу дать ответ. Иначе ты станешь оглядываться на них: терзать себя, смотришься со мной лучше или хуже — а я хочу, чтобы ты отталкивалась лишь от своей точки зрения. Достаточно ли хорошо смотрюсь я как твой любовник? То есть... тебе важно увидеть, насколько я потакаю своим желанием, а не чужим? Насколько сильно... хочу взяться за твоё возбуждение и посмотреть, как будешь реагировать на мои движения по нему? Ты играешься со мной — манипулируешь. Конвертируешь собственные желания в мои: не «ты хочешь видеть мою руку на своём члене», а «я хочу видеть твой член в своей хватке». Грязный приём — но настолько же грязны мои мысли. Порочны, как вкушение плода из Эдемского сада. Речь шла про яблоко, но, возможно, это всего лишь иносказательность: запретный плод, который «вкусили» мужчина и женщина вместе, заключался в другом, не так ли? Обхватываю твой твёрдый, плотский жар, плавно двигаюсь по нему, пока сердце колотится как бешеное — ты не мой первый парень, как и я не твоя первая девушка, но... химия между нами особенная. Не спрашивай почему, это ощущение на уровне подсознания, впечатления от текущего момента — испытываемые тобой эмоции, откинутая к спинке голова побуждают двигаться по тебе быстрее. — М-м-м!.. Детка, ты... провоцируешь во мне чувство стыда. Стыда за то... что до сих пор не сделал приятно тебе. Твоя ладонь касается моего разгорячённого живота, пальцы проходят за границу джинсов — чувствуешь влагу, пропитавшую моё нижнее бельё, и широко улыбаешься: находишь свидетельство моему «притяжению», готовности вкусить запретный плод с тобой. Обводишь мой возбуждённый клитор через ткань, выбиваешь невольный стон — выгибаюсь в спине, принимая дрожь от твоих ласк по всему телу. — Ты так намокла, детка... Тебе ведь не терпится объединить наши порывы, нашу тягу друг к другу? Заходишь за резинку трусов — проникаешь в моё нутро первым пальцем. Проверяешь, насколько я готова, насколько хочу тебя — прежде, чем услышать мой явный, сбитый дыханием ответ: — ... Д-да. Моя хватка на твоём члене ослабевает, ты делаешь для этого всё — входишь в мои стенки вторым пальцем и двигаешься, заставляя сжиматься вокруг твоей пары. Позволяешь вкусить лишь дольку себя, когда я хочу всё яблоко. — Не пойми неправильно, но... Твоё нетерпение принять меня «как следует» — оно так заводит. Тебе явно мало моих пальцев — и это очень мило. «Мило»? Этот хитрец продолжает испытывать мою выдержку? Знала бы, что так остр на язык — сразу бы попросила использовать его по назначению. Но... он прав. Я хочу ощутить его так, как Ева ощущала Адама, позволив ему «откусить от яблока» — и тот с голодом его «вкусил». — Не... испытывай меня. Прошу. Просто... делай, что должен. Я прижимаюсь к нему, что он помог раздеть меня снизу. Прижимаю его эрекцию к животу, просто плавясь изнутри от трения, пока он снимает с меня джинсы. Оголив — снова приникает к моей вульве пальцами, проводит по складкам, оглаживает клитор, вновь посылает приятную дрожь по телу. Просит меня залезть ему в левый карман — не улавливаю сути, со стучащей кровью в висках, но его словам следую. ... А, вот оно что. — Мне... самой надеть его на тебя? — Не нужно, я всё сделаю сам. Тебе нужно будет... лишь опуститься на меня. Раскатывает по своему крепкому стволу — и подставляет головку к моему изнывающему лону. Потираюсь о неё, двигая бёдрами, потому что хочу подразнить засранца: не ему одному играться с моим возбуждением. — Ты... дразнишь меня в ответ? — Нет. Просто... люблю тереться о прекрасные, твёрдые члены. Не понимаю, что вообще несу — мозги к этому моменту плавятся напрочь. В них остаётся лишь один сигнал: «опуститься, оседлать этого незнакомого парня, которого знаю будто целую вечность». — Меня очень тянет поторопить тебя, детка. «Он сам» просит тебя поторопить. — Не нужно... Я готова. Упираюсь руками в твои плечи и постепенно опускаюсь на всю длину — мои стенки идеально обволакивают твой орган. Наблюдаю за твоим сдавленным стоном и поднимаюсь — мы синхронизировали наши «притяжения». Надкусили тот самый «запретный плод» и продолжаем вкушать его на двоих. Всего пару часов назад спросил меня, одинокую попивавшую латте за столиком, «можешь ли присесть рядом» — а теперь я «сажусь на тебя», не спрашивая разрешения, потакая нашим бессознательным порывам. Сжимаюсь вокруг твоего члена, в надежде, что подарю тебе самый яркий оргазм в твоей жизни — такой, с которым ты примешь мою «несостоятельность» и захочешь связать её со своей. Я готова принять твою, зай — настолько же, насколько принимаю тебя внутри. — М-м-хм... Милая, я сейчас!.. Не зная моего имени, обращаешься ко мне по привычному ласковому — впиваешься пальцами в ягодицы и вымученно стонешь, пульсируя в моих стенках. Кажется, что чувствую почти каждое твоё сокращение — пропускаю их через своё нутро, чтобы выйти на свой оргазменный пик, следом за тобой. В результате накладывания наших «притяжений» — вызвать «большой взрыв» в каждом из нас. Потому что мы этого достойны. Двое случайных людей, пожелавших стать друг для друга кем-то — если не постоянными партнёрами, то хотя бы приятной компанией на время. Тебя же, однако, интересует первая опция: — Как долго... ты готова терпеть мою «ненадёжность»? Кто вообще в нашем мире «надёжен»? Парень или девушка — в каждом из нас сидят демоны, от которых нам не избавиться, из-за которых нас нельзя назвать «идеальными», абсолютно «надёжными». Единственное, что можем — принять их друг в друге, а лучше — подружиться. — До тех пор, пока ты готов терпеть мою. Либо... пока мы не сложим из них полноценный пазл. Пазл нашей общей судьбы. Как бы наивно это ни звучало в отношении тебя и меня прямо сейчас...