***

             Буря мглою небо крыла        И как зверь она завыла.       Ветром властным раму окон        Сделала парадным входом       И вошла, как госпожа        Шагом мерным, не спеша,       Зная, что к её устам       Он прильнуть готов был сам.       Она смерть, она царица,       Она часто ему снится:       И во снах ему пророчит        Пулю в сердце. Он не хочет        Покоряться её воле,        Ведь он верит, аж до боли,       Что единственный на свете       Может жечь сердца людей       Но его сгорит быстрее       И сгорит среди берёз,        Что укутал злой мороз,        Схоронив в снегу глагол, Родину и Отчий дом.       Это будет не конец, а венец всего живого,        Ведь поэта смерть украсит и подарит нам другого,        Что напишет строки звонче и растопит грязный снег,        День сменяет призрак ночи, Пушкина — младой рассвет.         «Погиб поэт! — невольник чести —       Пал, оклеветанный молвой…»        К чему рой писем этих бренных?        Ведь адресат то неживой.        Он не забыт, он будет нашим,        Но будет «Пушкин», а не «Саша».       Лишь шестикрылый серафим        То сердце трепетное видел       И душу за красой кудрей        Узреть смог в чистом её виде,       Когда летел на небеса       Что мглою буря крыла в марте.        Когда к устам его приник,       И вырвал грешный тот язык,       И празднословный и лукавый,       И жало мудрыя змеи       В уста замершие его       Вложил десницею кровавой.