Часть 1

Это случилось под ночь. За пределами деревянного жилища тишину нарушал лишь шелест листвы деревьев. Её домик стоял неподалёку от церкви: уже достаточно обжитый, несмотря на то, что Сиван жила здесь всего несколько месяцев с момента, когда её назначили преемницей Верховной жрицы. По большей части, она здесь только ночевала и хранила некоторые личные вещи, а остальное время неустанно отрабатывала в церкви. Жрицы её любили. В частности за готовность помогать в любых поручениях и безграничную доброжелательность. Это очаровывало и простых жителей, что, по правде говоря, было приятно. Гул разговоров снаружи разрезал ночную тишь. Сиван навострила уши: по скрипам дверей и шелесту длинных юбок было ясно: на улице несколько жриц и наверняка пара любопытных зевак. Стойкую тревогу навеял резкий вскрик. Сиван ступила на порог. Картина, открывшаяся ей, была ошеломляюща. В центре группки столпившихся жриц на коленях стояла Верховная: её чёрные глаза лихорадочно метались, грудь сотрясал выворачивающий кашель. Её сухие губы обагрились практически черной кровью, а сияющие проседью чёрные волосы налипли на лицо, практически скрывая почерневшее от яда при ритуале пятно на коже посреди лба. Катрина выла, кашляя черной жидкостью, её пальцы скребли по земле. Жрицы опасались к ней подступиться, а наблюдателей становилось все больше. Сердце Сиван в ужасе забилось. — Я вижу... — хрипела Катрина. — Вижу всё! Сиван торопливо сбежала с порога, пробираясь вперёд к Верховной. — Глупцы, глупцы, — кричала она. — Вы все слепы! — Что происходит? — шёпотом спросила Сиван у ближайшей жрицы. — Катрина заперлась в комнате с экспериментальной шкатулкой, — так же тихо ответили ей. — Мне кажется, она смешала всё и выпила Яд. Сиван выругалась под нос и вышла из толпы, попытавшись схватить Верхновную за плечо. Та резко повернулась к ней и дёрнула за белесые волосы, роняя Сиван на колени прямо перед собой. Широко распахнутые глаза Катрины смотрели в душу. Её мозолистая рука сжала укрытый волосами затылок Сиван, придвигая её ближе к лицу Верховной. — Тебе нужно узнать. Выпей. Сделай и выпей... — неразборчиво бормотала Катрина. Сиван попыталась поддержать её за плечо, когда ту сотряс очередной приступ кашля. — Плюй на запреты, Сиван, знать... Её глаза резко остекленели. Катрина отшвырнула Сиван от себя так же резко, как и наклонила, и выпрямилась на коленях, прижав руки ко рту. Её лихорадочную молитву Василиску слышала вся ошарашенная толпа. Сиван не могла пошевелиться под внимательным взглядом чёрных глаз, который Катрина не отводила на неё ни на секунду. Верховная выхватила из рукава кинжал. Сиван послышался испуганный вздох. Резким и уверенным движением руки Катрина вскрыла себе горло. Бьющееся в конвульсиях тело женщины упало на землю. Взор её глаз так и не сместил свой фокус. Сиван быстро отползла назад, пачкая юбку, и вскочила на ноги, схватившись за грудь и тяжело дыша. Труп всего минуту назад живой Катрины смотрел на неё пустыми глазами. Кровавая лужа расползалась под ней все дальше. На улице стояла гробовая тишина. Ровно с тридцать секунд никто не смел и пошевелиться, пока кто-то из толпы не опомнился, бросившись вдоль построек к каменному собранию. — Верховная вскрыла себе горло! Верховная мертва! Где-то там внутри от ужаса умерла Сиван. Теперь её главный страх стал явью. Впереди ждал ритуал. Все дальнейшие события прошли как в тумане. Сиван смутно помнит, как старшие жрицы хлопотали вокруг неё, споря между собой, пока не спохватились и не увели её в баню. Всеобщая суета только увеличивала желание от всего абстрагироваться. Блаженной пустоты разума добиться не удавалось. Шаг один. Подготовка тела. Безвольной куклой Сиван обнаженная сидела на скамейке, позволяя Хинне, старушке-жрице, намывать ей голову. Блондинистые кудри тяжёлой копной свисали вниз. Обе молчали. Перед взором все ещё стоял облик окровавленной Катрины. Одежду принесла Дельта. Сиван не сразу сообразила, кто перед ней, когда перед глазами возникло знакомое лицо. Жрица улыбнулась ей краешком губ, положив белоснежные одежды рядом. Сиван сидела на деревянной скамье, укрывшись по плечи одним покрывалом. — Всё в порядке? Девушка заторможенно моргнула и медленно кивнула. Объективно, она была в порядке. Настолько, насколько может быть в порядке человек, только что переживший самоубийство своей наставницы готовящийся умереть вслед за ней. Дельта со вздохом присела перед ней на корточки, поправляя разрезанную сбоку для удобства юбку, и положила обе руки на щеки Сиван. Наконец всмотревшись в её глаза, Сиван заметила плохо скрываемую горечь. К губам по щеке скатилась капля чего-то солёного. — Всё будет хорошо. Всего одна ночь. — Но ты же вернёшься, — возразила Дельта. — Я уже не вернусь. — Все возвращаются. — Полностью ли? Они замолчали. Дельта нахмурилась. Она легонько обвела большим пальцем щёку блондинки и поднялась с колен, принимаясь раскладывать принесенную одежду. Обе знали, что все именно так. Никогда ещё преемницы Верховных не возвращались домой с ритуала. Возвращалось тело, но наполнение его становилось абсолютно другим. Дельта молчаливо накинула на неё нижнюю рубашку и начала застегивать, думая о чём-то своём. — Я все равно буду ждать, — подала она голос, не отрываясь от работы. У Сиван задрожала нижняя губа. Шаг два. Молитва. В церкви стояла тишина. С тех пор, как вошла Сиван, никто не проронил и слова. Оторвавшись от всех дел, полный состав сестринства окружил Сиван. Кратким взмахом руки она приказала всем сесть. Жрицы повиновались, опустившись на колени. В церкви было сумеречно, но Сиван излучала столько белизны, что нужда в ярком освещении отпадала. Она стояла ровно, так, что не колыхалось ни одно украшение. — Каратель наш и Спаситель наш, — незадумываясь начала Сиван. — Прими грешную душу в забвение, открой ей врата в никуда. Жрицы сложили руки у губ и хором продолжили молитву, уперев взгляды вниз, к подолу ритуального платья Сиван. В груди неприятно тянуло от осознания, что погребальную молитву исполняют в честь неё. — Снизойди Спасителем для грешной души, да истерзай её в клочья, дабы она больше не ведала наш жестокий свет. Молю о забвении для грешной души. Сиван глубоко втянула в себя воздух и приложила ладони к губам, наконец шелохнувшись и склонив голову к полу. — Молю о прощении. — Молю о прощении для грешной души, — хором вторило собрание. Шаг три. Прощание. Процессия во главе со жрицей Хинной прошествовала на порог церкви. Ожидающая в ночной темноте толпа сразу же склонила головы, шепча про себя заветные слова. Хинна смотрела перед собой невозмутимо, смиренно сцепив руки в замок спереди. Наверное, старшую из сестринства жриц Сиван уважала больше остальных. Она была молчалива, но если открывала рот, то по делу. Хинна, а вслед за ней Сиван и плетущаяся позади процессия, остановились на поляне перед выходом из лагеря. Почти по-военному развернувшись лицом к девушке, пожилая жрица отошла назад на шаг и скромно кивнула ожидающей толпе верующих. Тогда тяжёлая тишина прервалась. — Сиван, передай Василиску мою мольбу о прощении! — Сиван, моему сыну все хуже! Передай моё прошение о выздоровлении! — Сиван, попроси прощения за мою мать! Она правда не грешна, пусть вирус оставит её жизнь или не даст переродиться! Сиван не успевала запоминать быстро сменяющиеся перед собой лица. Она лишь кивала на все обращения, пока прибывающие люди оглаживали её по плечам, чтобы успеть передать свою просьбу напрямую. Некоторые подходили молча и с некоторым сочувствием клали свою ладонь ей на плечо, некоторые — с немым отчаянием. Прощание начало подходить к концу, когда перед Сиван начали появляться знакомые лица сестринства. Жрицы, в отличие от простого народа, немо молчали. Последней прощалась Дельта. Кажется, к тому времени все переживания Сиван уже оставили. Осталось только безмятежное смирение. Брюнетка положила ей обе руки на плечи и пристально посмотрела в глаза. «Возвращайся», — одними губами прошептала она. А после порывисто подалась вперёд и поцеловала обомлевшую Сиван, крепко стиснув в объятиях. Кто-то в толпе возмущенно ахнул, однако Хинна была к этому безразлична. Спустя пару мгновений Дельта почти отпрыгнула назад, торопливо возвращаясь в толпу жриц. Сиван так и застыла с приоткрытыми губами, пока Хинна не тронула её невесомо за спину, призывая пойти за собой. Из лагеря они вышли вдвоём, прожигаемые сзади чужими взглядами. * Шаг четыре. Ритуал. — Сколько преемниц ты уже провожала, Хинна? Они шли уже полчаса, пробираясь по лесу. Хинна за это время не проронила ни слова. Сиван следовала по пятам за её седой головой, подавляя нарастающее волнение и беспокойно бьющееся сердце. Им на пути ещё не встретилось ни одной живой души. — Трижды до Вас, госпожа. Сиван подавила дрожь от фамильярности. — Не зови меня так. Я ещё не Верховная. С каждой прошедшей минутой напряжение нарастало. Спустя время Сиван начала про себя шептать молитву о прощении. Казалось, общей было недостаточно. Спустя ещё полчаса голову наконец посетила блаженная тишина. Потом Хинна внезапно остановилась. Сиван осторожно вышла из-за её спины и сглотнула, глядя на зияющую между камней черную дыру пещеры. Хинна подняла юбку и вытащила из ножен ритуальный кинжал. Подкину его, она схватилась за лезвие и протянула его Сиван. — Спускайся и иди вперёд. Развернешься — умрёшь как грешница. Не дойдёшь до конца — тоже. Хинна развернулась и зашагала прочь. — Найдешь, — повысила голос Хинна. Звук её шагов быстро стих. Сиван глубоко вдохнула. На выдохе ступила в черноту. * Она шла на ощупь. В пещере царила полнейшая темнота, ноги запинались о камни, а кожа с рук уже была безжалостно содрана. Казалось, она пару раз наступила на чьи-то кости. Страшно. Сиван было страшно. С каждым шагом она все больше теряла надежду вернуться назад. Дышать было тяжело, идти — тоже. На тело будто бы что-то давило. Не в силах вынести тишину, она вновь начала шептать молитву о прощении. Просить о спасении было бессмысленно. Вновь запнувшись о неровность в полу, Сиван полетела вниз. Судя по треску ткани, что-то снова порвалось. Больное приземление на колени сопровождалось гулким эхом от упавших маленьких камешков. Пещера резко расширилась. Сиван подняла голову, устремляя невидящий взгляд в темноту. Казалось, что-то огромное впереди зловеще зарокотало. Сердце Сиван бешено забилось. Уши наполнил грохот циркулирующей крови и скрежет не то чешуи, не то когтей по близлежащим камням. Судорожно ища руками ритуальный кинжал, она села на колени, высоко задрав голову и начав тараторить молитву губами, не в силах издать и звука. Кровь отлила от головы, когда раздался оглушающий рев невообразимо высокой частоты. Сиван замерла в ужасе, когда что-то чёрное, чернее темноты пещеры склонилось прямо перед ней. И впервые она прозрела. Белые глаза. Маленькие будто у мертвой рыбы, смотрящие прямо в душу. Они единственные в этой темноте излучали хоть какой-то свет. Это нечто глубоко втянуло её запах и тяжело задышало. Голова закружилась от тяжёлого смрада гнилой плоти. Сиван била крупная дрожь. Василиск. Настоящий. Он существует. Он прямо перед ней. Это чудовище, покрытое не то чешуей, не то кожей, со скребущими по каменистому полу многочисленным когтями — Сиван понятия не имела, сколько у него конечностей. Казалось, над ней промелькнуло даже что-то человеческое, рука, туловище, или скелет. Но главное — тяжёлый смрад, запах смерти, от которого ускользало сознание и тошнило, а тело била дрожь. Сиван не могла отвести взгляд от мёртвых, неестественных глаз Василиска. Она, казалось, уже умерла. Внезапно бешеный рев прозвенел в ушах громким звоном. Из носа Сиван хлынула кровь. Леденящий ужас наполнил её разум целиком и полностью. — Каратель наш и Спаситель наш, прими грешную душу в забвение, открой ей врата в никуда, исполнись милости навсегда и навечно, — бешено шептала Сиван, рухнув на колени. Руки нащупали ритуальный кинжал. Земля вокруг дрожала. Страшно. Она подняла выпадающий из пальцев кинжал. Страшно. Страшно. Страшно. Сиван подавилась криком, когда что-то острое пронзило её грудину насквозь. Её ноги оторвались от пола. Страшно!!! Боль пульсировала в её теле с ног до головы. Белые глаза не моргали. Сиван видела их прямо перед собой. Рука машинально сжала кинжал и преодолевая дрожь подняла выше. Горло захолодил метал. Сиван сглотнула. Рука бешено дёрнулась. Кровь хлынула горячим потоком вниз от шеи, обагряя уже давно не белоснежные одежды. Тело забилось в конвульсиях. Раздался очередной рёв. Сиван, кажется, упала в черноту. В её шею вонзились сотни маленьких зубчиков. Больно и страшно. ................. Она не могла сомкнуть веки. ........ Кажется, глаза заливала кровь. В ушах раздавалась неразборчивая речь. ................ ............. Тело выворачивало и выгибало во всевозможных позах. Больно. Разум в блаженстве. .............. .......... ................ Сиван умерла. .................. ................................ ........................................................................................................................................................................................... . . . * Гонец часовых примчался к церкви только на вторую ночь. Дельта прибежала ко входу в лагерь ранее остальных. «Чем раньше после ритуала, тем меньше в Верховной своей воли и человечности. Можно сказать, мы ожидаем тело, которое делят все прошлые поколения жриц и часть Василиска, — Хинна была невозмутима, как и всегда. — Катрина за эти двадцать пять лет слишком далеко ушла от божественного начала. Не ожидай, что сущность Верховной Сиван будет и близко на неё похожа». «Но должно же в ней остаться хоть что-то прежнее. Катрина же отмечала её высокий потенциал». «Высокий потенциал. Знаешь, Дельта, что значит высокий потенциал для Верховной жрицы? Слабую волю и чувствительный характер. Именно те элементы, которые можно легко заменить. Безграничные альтруистические наклонности Сиван помогли ей завоевать любовь рейдеров, но Василиску они и даром не нужны». Белоснежный силуэт, который Дельта провожала в путь, вернулся серым, разорваным и окровавленным. Края крупной дыры на груди в её одеждах были сплошь покрыты засохшей корочкой крови. Такие же красноватые разводы обрамляли её лицо и собирались наиболее плотно на подоле платья. Кожа шеи была окольцована продолговатым черным пятном — главный атрибут ритуала. Дельта смотрела в бездонные почерневшие глаза Сиван, но не могла её там найти. Пришедшие на поклон жрицы и рейдеры смиренно бросались перед ней на колени, будто перед иконой. Верховная встречала их полуулыбкой. Дельта опомнилась. Единственная среди толпы она стояла на ногах. Не отрывая взгляд от чёрных глаз Сиван, она рухнула на колени и поклонилась. Её губы растянулись в знакомой мягкой улыбке. Но глаза больше никогда не улыбались.