Часть 8

      — Ваше Величество, русские объявили о захвате Дамблдора и созыве суда, желаете послать нашего представителя?       — Опять русские… Опять они работают лучше наших, разогнать, что ли, разведку?       — Не посылать, Ваше Величество?       — Посылать! И требовать выдачи!       — Не выдадут, у них на него зуб чуть ли не с семнадцатого года, Ваше Величество.       — Что у нас с магами?       — Допросы идут, Ваше Величество. Мастер Снейп предложил вариант «клятвы на крови». Эксперименты показали, что ее обойти невозможно, работает даже в изолированном помещении.       — Любите вы экспериментировать…       — Подопытные любили развлекаться в той самой комнате, а смертной казни у нас нет, Ваше Величество.       — Вы этого не говорили, а мы этого не слышали. Проводите их всех через клятву, а с остальными что?       — Будут вызывать по одному в Министерство, Ваше Величество. Главы семей вполне могут давать клятвы за всех членов семьи, он у них называется «род». Заодно посмотрим на так называемых меченых.       — Думаете, будет работать?       — Уверен, Ваше Величество.       — Под вашу ответственность!       — Да, Ваше Величество.       Допросы все продолжались, были раскрыты многие преступления прошлых лет, виновных, по молчаливому соглашению с Королевой, оставляли в качестве подопытных. Возражений не нашлось даже у миротворцев. Страшные фотографии вызывали тошноту и ярость даже у много чего видевших следователей.       На следующий день Министерство начало работать под присмотром миротворцев. Вызванный повесткой лорд Малфой, войдя в неприметную комнату, внезапно обнаружил исчезновение метки, которая потом, впрочем, не восстановилась. Он был свободен. А имея выбор между дементорами и клятвой, глава семьи Малфой предпочел все-таки клятву.       Несмотря на то, что Министерство работало не в полном объеме, примерно треть персонала все еще отсутствовало, бардака в Великобритании не случилось. Маги просто не заметили выпадения министерских из жизни сообщества, лишь арест Дамблдора русскими стал неприятным сюрпризом и только для Минервы МакГонагалл. Но школьных учителей приводили к клятве в первую очередь, поэтому выбора у нее уже не было совсем. К дементорам отправляться, как оказалось, не хотел никто.       Кризис пошел на спад. Замерший в ожидании кровопролитной и, возможно, ядерной войны мир выдохнул. Звучали сигналы «отбой», возвращались на места постоянного базирования мобильные пусковые, закрывались люки шахт. В этот раз мир опять прошел мимо катастрофы. С целью недопущения подобного впредь правительства всех стран отныне защищали и маги. Очень уж страшен был мир, застывший на грани катастрофы.

***

      — Доставлены дети в возрасте от пяти до пятнадцати лет, состояние от крайне тяжелого до умеренно-тяжелого по оценке реанимации.       — Сколько детей? Персонала-то хватит?       — Персонал заявил, что будет работать, если надо, и ночью. Тридцать девочек. Мальчик был один, его не довезли, совсем малыш еще…       — Характер повреждений?       — Тяжелые и очень характерные повреждения, у меня слов нет. Дети всего боятся, кто в сознании, конечно. Прогноз по трем девочкам отрицательный.       — При необходимости запрашивайте помощь, нам помогут и гражданские, и соседи. Что известно о родителях?       — Эта информация секретна, сэр.       — Меня это не интересует! Что! Известно! О родителях? — закричал врач.       — Нет у них родителей, сэр. Так называемые «загадочные смерти».       — Приведите сюда военных, которые их освобождали, да и их коллег.       — Зачем, сэр?       — Детям нужны те, кто о них будет заботиться, учитывая инвалидизацию. А военные обычно… В общем, приведите.       — Мне нужно запросить, сэр.       — Запрашивайте.

***

      Школа внезапно отложилась, как объяснили Гарри — потому что кризис. Что такое «кризис», мальчик не понимал, но принял ситуацию как есть. А вот через два дня у Гарри появилась сестренка. Пришел Вернон, привел маленькую девочку и сказал:       — Познакомься, Гарри, это твоя сестра — Лия.       — Здрасте, — тихо сказала девочка.       Гарри просто взял малышку на руки. В ней было что-то родное. Нет, она не была Сашенькой, но в девочке чувствовалась боль. Так же, как и Гарри, она не улыбалась и не шалила, а просто лежала, глядя в потолок. И мальчик нашел свой смысл в заботе о девочке, которую, казалось, вообще ничего не трогало. Она не просилась в туалет, будто не знала, что это такое, почти не говорила, не умела есть руками — все норовила поставить тарелку на пол, чтобы есть ртом, как животные.       Гарри, при всех своих проблемах, был очень неглуп, поэтому достаточно быстро понял, что над ребенком издевались. В памяти возникли рассказы о каннибалах, которые воровали детей и ели их. В его понимании то, что сделали с этой девочкой, было еще хуже, поэтому он полностью сосредоточился на ребенке и пошел на поправку сам.       А Лия, чувствуя, что она почему-то очень нужна этому мальчику, привязывалась у нему все сильнее. Они вместе разучивали слова, пели песенки, мальчик приучал девочку к туалету, потому что на горшке ей было неудобно. Вставал ночью к ней, а потом просто положил Лию в свою кровать, потому что девочке снились кошмары, и она отчаянно кричала. А когда рядом был Гарри, кошмары не снились, совсем не снились. Через недели две малышка уже была в состоянии оставаться на полдня без Гарри, хотя очень скучала.       — Ты был прав, док, действительно помогло, — сказал Вернон, глядя на то, как мальчик возится с малышкой.       — Проверенный метод, — ответил Герхард. — И у малышки семья, и у него…       — Только страшно на них смотреть, когда они поют песни почти равнодушными голосами, — тихо произнес Вернон.       — Все наладится, нужно время…

***

      Школа встретила Гарри шумом, от которого он отвык, смехом, криками и топотом. Сопровождающий передал его учительнице с добрыми глазами, но сурово сжатыми губами. Она напомнила мальчику завуча школы, где учился Витя, что-то колыхнулось в груди и замерло.       — Он не улыбается, не хулиганит и говорит почти без выражения, это не издевка, — сказал сопровождающий. — Врачи надеются, что коллектив сможет расшевелить мальчика. Предупредите, пожалуйста, коллег, кроме того, к мальчику запрещено применять физические наказания.       — Не беспокойтесь, все будет хорошо, — ответила учительница, показав, что может улыбаться. — Мы не звери, постараемся расшевелить.       Длинным коридором, подсвеченным непривычным сейчас солнцем, Гарри шел в сопровождении миссис Робсон, как представилась учительница, в свой новый класс. Мальчик готовил себя к тому, от чего уже отвык. А миссис Робсон поражалась. Она впервые видела ребенка, который не проявлял никаких эмоций. Наконец они дошли до класса, дверь медленно открылась, и Гарри увидел своих соучеников.