Часть 28

На это было больно смотреть. У Ромы внутри всё сжималось каждый раз, когда взгляд цеплялся за измученное лицо Лололошки. Те «доктора» даже не попытались помочь ему прийти в себя после процедуры. Закончили работу и ушли, будто перед ними лежал не человек, а подопытная зверушка, которая может сама со всем справиться. Лололошка медленно соскальзывал с кушетки. Его тело не держалось совсем — руки подрагивали, голова безвольно опустилась вниз. — Всевышний!.. — Рома резко подался вперёд и успел поймать его буквально за секунду до падения. — Хорошо, что я успел тебя поймать.- Ло даже не отреагировал. Только едва слышно выдохнул сквозь зубы, будто каждое движение причиняло ему боль. Фильченко осторожно прижал его к себе, устраивая удобнее. От него исходил холод — ненормальный, пробирающий до костей. Рома нахмурился сильнее. Даже сейчас, находясь без сознания, Лололошка выглядел напряжённым. Брови сведены, дыхание неровное, пальцы иногда слабо подрагивали, словно он пытался за что-то ухватиться во сне. — Я действительно виноват перед тобой… — тихо проговорил Рома, опуская взгляд. — Кажется, я никогда не смогу загладить вину перед тобой.- Слова давались тяжело. Будто горло сдавливало. Он крепче схватил Ло, боясь ослабить руки хоть на секунду. Поздно было строить из себя заботливого отца. Слишком поздно. Они оба прекрасно понимали: нормальной семьи между ними уже не будет. Не после всего. Любая попытка выглядела бы чужой и неправильной. Но отпустить его сейчас Рома тоже не мог. Его взгляд случайно зацепился за волосы Лололошки. Точнее — за одну прядь. Выцветающую. Сердце болезненно дрогнуло. Было ли оно у него вообще? Внутри всё похолодало. Паника накатила резко и беззвучно. Не истеричная — наоборот, тихая, удушающая. Та, от которой невозможно избавиться. Рома смотрел на эту прядь и чувствовал, как мысли начинают путаться. Он допустил это, и подумал что это будет правильным решением. Он ошибся, но обратно уже ничего не вернуть. Он даже не заметил, сколько времени просидел так. Десять минут? Полчаса? Час? В какой-то момент он вообще перестал воспринимать происходящее вокруг. Всё внимание было приковано только к Лололошке — к его дыханию, к едва заметным движениям, к тому, как он иногда морщился во сне. Рома боялся, что если отвернётся хоть на секунду — Ло исчезнет.

***

— Где я?.. — хриплый голос разрезал тишину. Лололошка медленно открыл глаза. Голова гудела так сильно, будто внутри раскалённый металл медленно плавил череп изнутри. Во рту пересохло, тело казалось тяжёлым и чужим. Он с трудом повернул голову и заметил стакан воды на тумбе. Не думая, схватил его дрожащими пальцами и осушил до последней капли. Только после этого взгляд зацепился за фигуру рядом. Рома сидел у края кровати, прислонившись спиной к металлической панели. Вид у него был ужасный: помятый, уставший, с потемневшими кругами под глазами. — Долго он тут сидит?.. — мелькнуло в голове у Ло. Словно почувствовав взгляд, Рома открыл глаза. Сразу посмотрел на него — слишком резко, слишком внимательно. — Рад, что ты очнулся. Я переживал за тебя, — пробормотал он тихо, словно ему было неловко признавать это вслух. Лололошка слабо поморщился и прижал ладонь к виску. — Голова… болит…- Рома тут же подался ближе. — Я знаю. Не двигайся резко.- Ло устало рухнул обратно на подушку. Сил спорить или язвить сейчас не было совсем. Даже раздражение притупилось — осталась только изматывающая слабость. Рома осторожно сел ближе к нему. — Пожалуйста, лежи тихо, иначе я не смогу тебе помочь.- Лололошка вяло кивнул, прикрывая глаза. Тонкие пальцы осторожно коснулись его лба, убирая пряди волос в сторону. Прикосновение оказалось неожиданно аккуратным. Почти бережным. От ладони Ромы шло слабое тепло. Головная боль постепенно начала отступать. Не полностью, но достаточно, чтобы напряжение в теле немного ослабло. Дыхание выровнялось. Лололошка чувствовал, как его снова затягивает сон. Последнее, что он ощутил перед тем, как окончательно провалиться в темноту — осторожную руку Ромы, всё ещё лежащую у него на голове. Будто тот боялся отпустить его даже сейчас.